Глава 4. Сладость или гадость?

      — Убей её, — хладнокровно произнёс Мудзан. Мия посмотрела на Ренгоку, который успел встать на ноги. Он осмотрелся кругом. Потом его два ярких золотых глаза остановились точно на лице девушки. Она вскрикнула. Мужчина стоял, пошатываясь. Было видно, что он пока не совсем ещё привык к новой форме своего тела, на самом деле мало чем отличающейся от его прежней. Глухое рычание и неясный клокот вырывались из его горла. На землю капала тягучая слюна. Его взгляд пронизывал насквозь. Он смотрел в самую душу, выведывать самые сокровенные тайны, способствовал расцвету цветов страха. Девушка начинает чувствовать, что боится его. Но это же Ренгоку-сан, её наставник! Столп пламени, заботливый и хороший человек! Он не может убить её, так же, как и она его. Как теперь она поступит? Убьёт его? Вылечит, как тот юноша Танджиро? Что она будет делать дальше? А что, если лекарства не существует? Получается, что все-таки она убьёт его. Не она, так другой охотник, те же самые столпы, которые буду категорически против этого демона. Им будет всё равно, что это был их прежний товарищ. Их так же не будет интересовать и причина, и обстоятельства, в коих он и стал демоном. Они просто отрубят ему голову, и дело с концом. Долго церемониться они не будут. Мия даже представила, как слышит фразы столпов: "предателю не место в рядах охотников!" И ей стало страшно. Даже страшнее, чем за свою собственную жизнь. Какова будет дальнейшая судьба этого охотника, который превратился в демона? Выживет ли он, погибнет ли? Она не знала. А, может быть, она сможет его вылечить, и он станет человеком! Но когда это произойдет? А если он не будет есть людей, как Незуко? Может быть, он будет организованным демоном, а сейчас — это просто первая жажда крови, момент, когда демон не может совладать с собой и начинает убивать, движимый голодом. Но ведь сейчас он может убить её, ведь она единственный человек поблизости! Нет, он ведь узнает её, свою ученицу! Но, вопреки всем её ожиданием, Ренгоку выпрямился и, перестав пошатываться, направился к девушке. Мия резко вскочила. От этого рана на её плече вновь заныла. Девушка схватилась за рану и отошла на пару шагов назад, подальше от демона, который начал принюхиваться. Точно. Запах крови. Из её раны побежала кровь. Её дурманящий запах разлетелся по поляне, будоража кровь Ренгоку. Он ведь только что превратился. Кажется, он ужасно хочет есть. Демон перевёл взгляд на её плечо. Глаза Кëджуро загорелись. Кажется, его очень провоцировала красная стекающая вниз дорожка. Недолго думая, демон с рыком бросился на неё. Мия вскрикнула и быстрыми шагами начала отдаляться от демона. Ренгоку не оставит её так просто, это уж точно. Во что бы то ни стало, он найдёт её, учует её по каплям крови, которые лужицами распластались на пыльной дороге! Будет гнаться за ней до рассвета, до тех пор, пока лучи солнца не сожгут его дотла. Или, может быть, она так и не успеет добежать до выхода из этого проклятого леса и умрёт здесь. Деревья скроют от глаз света её останки, и её катана, вычищеная до блеска, тоже останется здесь, в пыли. На ней будет видна кровь зверя, что сотворил такое с её наставником и с ней самой. Девушка бежала вперёд, без остановки. Мия захватила с собой первую попавшуюся катану, которая оказалась катаной столпа пламени. С горестью взглянув на оружие, она принялась обрубать ветви, которые мешали ей бежать, били лицо и хватались за одежду. Ренгоку же было всё равно на прутья и сучья, что мешали ему бежать за ней. Мия — главная его задача, цель, которую, равно или поздно, он настигнет, несмотря ни на что. Даже противные ветви ему не помешают это сделать. Мия чувствовала, что воздух уже на исходе. Она больше не может бежать так быстро, благо страх ещё подгонял её. Она словно бы летела, мгновенно разрезая препятствия на своём пути, стараясь хоть чуть-чуть отдалиться от Кëджуро, но если бы она обернулась назад, то увидела, что расстояние между ними становится всё меньше и меньше... Она продолжала бежать, воспоминания захлестнули её голову.       — Я иду искать! Кто не спрятался, я не виноват!       — Давайте поиграем в прятки!       — Он такой красивый, Мия!       — Даже тот мак... Он был не замечательные тебя. Ты самая красивая из всего того, что я видел. Я думал, что смогу признаться и все получится, но... Видно, не судьба. Лёгкие сдавило железной хваткой. Словно бы она теперь вообще не может дышать. Она задыхается, пытается кричать, но уже ничего её не спасает. Она плачет, и слезы капают вниз, увлажняя землю, поя её солёными каплями. На этой дорожке спустя время вырастут цветы — белые ландыши... Слезы, которые она теряла, слезы, в которых она пачкала его плащ, белый, как снег — её слезы на его хаори давно высохли. Они впитались быстро, но так же быстро и испарились, улетучились из его памяти. Теперь он жаждет только её крови, хочет ощущать только вкус алой жидкости. А она чувствует лишь вкус слез, горячих и солёных. Неужели он ничего не помнит? Неужели он теперь не знает, как её зовут? Может быть, он никогда не вспомнит её больше? Эти мысли словно бы поставили ей подножку, сунули палку в колёса. Она упала. И поняла, что это конец... Она уже видит, как его тень накрыла её с головой. Чувствует, как его когти впились в её кожу острыми лезвиями, при этом горячими, как само пламя. Они раздирали её кожу, вырывали куски мяса... Она чувствовала боль, но молчала, и от этого было только хуже. И всё это происходило в праздник, который не отмечается и даже знают про него немногие. Праздник, не отмеченный календарем — Хеллоуин. Сладость или гадость, Мия?