Аль-Хайтам/Кавех

      С тех пор, как Аль-Хайтам так любезно приютил у себя Кавеха, он сам и не заметил, как стал его бесплатной домработницей. Убрать в доме, приготовить ужин и, упаси боже, при этом помешать Аль-Хайтаму. Каждый раз, наблюдая, как хозяин дома приветствует (а точнее, не приветствует) секундным отрываем взгляда от текста книги, внутри Кавеха поднималась волна раздражения.       «Неужели для него я всего лишь тень, бесформенная и несущественная?» — думал Кавех, сжимая в руках ткань, которую он использовал для уборки. Ему было обидно. Он вспоминал те времена, когда они вместе учились, обсуждали различные философские вопросы. И пусть Аль-Хайтам никогда не был особо общительным, тогда всё казалось более открытым и ярким. Пока они не поссорились из-за разных взглядов на мир. А теперь Аль-Хайтам, погружённый в свои исследования, словно перестал замечать реальный мир вокруг и существование тех, кто его окружает. Хоть бы из уважения иногда «доброе утро» говорил.       Хотя Кавех убеждал себя, что их дружбе суждено остаться в прошлом, когда они учились в Академии, в глубине души он ощущал, что скучает по тем временам. Аль-Хайтам сейчас притворялся, что Кавех для него не более чем пустое место, лишь удобное дополнение к его рутинной жизни.       В этот момент Кавех вошел в гостиную и увидел Аль-Хайтама, который устроился в большом мягком кресле у книжного стеллажа. Его сосредоточенный взгляд был прикован к строкам, написанным на странице. Кавех осознавал, что следовало бы двинуться дальше, но его взгляд задержался на лице друга: такому серьезному и важному, с прекрасными глазами и идеально очерченным подбородком, который поддерживался рукой.       — Что ты уставился? — спросил Аль-Хайтам, не отрываясь от книги.       — Смотрите, кто решился сказать хоть что-то, — произнес Кавех, закатив глаза. — Ты не убрал за собой тарелку! Я сделал это за тебя. Порой стоит быть благодарным за мою терпимость к твоим привычкам.       Аль-Хайтам не отреагировал, оставаясь по-прежнему безразличным к Кавеху.       Тот вздохнул, стуча пальцами по поверхности стены. Однако из него вырывался рой мыслей и эмоций, которые было невозможно удержать.       — Интересно, — начал он снова, бросив взгляд через плечо на Аль-Хайтама, — помнишь ли ты вообще, как мы проводили время в Академии? Или для тебя это всё стало не более чем размытой картиной прошлого?       Аль-Хайтам наконец поднял взгляд от книги, но его лицо оставалось невозмутимым.       — Время в Академии было инвестициями в знания, — ответил он ровным тоном. — Ностальгия — слабость тех, кто упускает настоящее. Мне же некогда предаваться бесполезным эмоциям.       Кавех отвернулся к окну, его сердце сжалось от тоски. Он не мог не помнить дни, когда они обсуждали философию до рассвета, спорили о значении древних текстов. Теперь же казалось, что между ними пролегла пропасть, которую невозможно преодолеть словами. Стеной мрака и молчания нависла угнетающая аура несказанных чувств. И всё же, несмотря на это отчуждение, была в Кавехе непоколебимая вера: когда-то, в моменты студенчества, они были чем-то большим, чем просто одногруппники. По крайней мере, для Кавеха.       Больше, чем одногруппник.       Больше, чем друг…       Кавех глубоко вздохнул, отодвинув прочь старые, запечатанные чувства, которые, как он теперь осознал, так и не исчезли. Он направился на кухню, чтобы продолжить работу над новым проектом по просьбе Академии. С каждым годом студентов становилось всё больше, и Кавеху поручили разработать проект нового учебного здания.       Он сосредоточенно проводил измерения и расчёты, внимательным образом рисуя план конструкции. Внезапно в кухню вошёл Аль-Хайтам. Он забрал со стола последний персик зайтун и направился к выходу, случайно задев плечо Кавеха. В этот момент он ощутил резкую боль в плече, как будто его кто-то ужалил или сильно ущипнул.       — За что?! — воскликнул Кавех.       — Случайность, — спокойно ответил Аль-Хайтам, покидая кухню.       Кавех положил руку на плечо и осмотрел кожу; в месте соприкосновения она покраснела, но боль постепенно утихала. «Наверняка, какое-то насекомое в доме летает, вот оно и укусило меня», — решил он.       Ночь медленно окутывала Сумеру, а уютная кухня погружалась в полумрак. Кавех снова взялся за чертежи, пытаясь не отвлекаться на странные ощущения, но вскоре заметил, что теряет концентрацию, и решил сделать небольшой перерыв на свежем воздухе.

***

      В последующие дни Кавех стал замечать нечто необычное. Очищая книжные полки от пыли, он услышал невозмутимый требовательный голос Аль-Хайтама, который «попросил» его подать книгу. Кавех хотел возмутиться, но осознав, что это может вылиться лишь в очередной спор, решил выполнить просьбу. В тот миг, когда он передавал Аль-Хайтаму книгу, их руки случайно встретились, и Кавех ощутил резкую боль, словно коснулся только что снятого с огня чайника с кипятком. Он резко отдернул руку, пытаясь избавиться от нарастающего дискомфорта.       «Это похоже на тот случай с плечом. Что за странности?»       — Аль-Хайтам, не мог бы ты прикоснуться ко мне?       Даже Аль-Хайтам, сохранявший безмятежность, приподнял бровь и встретил его взглядом.       — Иди отдохни, твои расчеты в проектировании здания сегодня слишком сильно сдавливают твой мозг, — сухо произнес он и отвернулся.       Кавех нахмурился, недовольный тем, что его слова были проигнорированы. Он не хотел ещё раз сталкиваться с этой странной болью, но чувство беспокойства росло, и он решил не отступать.       — Нет, серьёзно, — настаивал Кавех, — можешь просто коснуться моей руки? Не сильно, просто легко.       Увидев, что Аль-Хайтам никак не отреагировал, Кавех решил сделать все сам. Он накрыл руку Аль-Хайтама, что лежала на подлокотнике кресла, своей. И почувствовал тоже самое: болезненно жжение по всей поверхности ладони. Он одернул руку отступив назад и резко дуя на нее, будто это могло уменьшить боль. Аль-Хайтам в этот раз тоже дернулся, но не от боли, а оттого, что Кавех так нагло вторгся в его личное пространство.       — Вечно ты мешаешься, — пробурчал Аль-Хайтам и резко встал с кресло, закрывая книгу и уходя в другую комнату.       Очутившись в спальне, он странно оглянулся и взглянул на свою руку, которой коснулся Кавех. В тот момент, когда они соприкоснулись, по всему телу пробежала странная приятная дрожь, которую он не ощущал. Случайное соприкосновение пальцами тоже сопроводилось приятными ощущениями, но область соприкосновения была слишком маленькой, чтобы обратить на это внимание. Аль-Хайтам встряхнул рукой, нахмурившись...       «Бред... Мне просто показалось...»