Глава 2

— Гермиона Грейнджер?! — она обернулась, загораживая проход в бар, — пару слов о сегодняшней игре и неожиданном провале вашего бывшего молодого человека? Гермиона закатила глаза, не желая поддаваться на провокации назойливой Риты Скиттер. Её, откровенно говоря, раздражала эта несносная журналистка со своим желанием везде пролезть и всё узнать, а потом написать вранья с три короба. Гермиона уже хотела уйти, но тут заметила, как прямо ей навстречу идёт Рон с какой-то девицей под боком. Пробравшись через камеры и журналистов, он кивнул Гермионе, открывая дверь перед незнакомой ей блондинкой, пропуская её вперёд. Скиттер тут же переключилась на капитана «Пушек», но Рон остановил её коротким «без комментариев», после чего зашёл в бар, закрывая за собой и девушкой дверь, оставляя Гермиону на растерзание Скиттер. Та не упустила эту возможность и произнесла, радостно предвкушая сочную статью на первой странице «Пророка»: — Гермиона Грейнджер, расскажите нашим читателям, какого это видеть как ваш бывший купается в славе и поклонницах, а вы сидите в одиночестве и на мизерной ставке в Министерстве? Может вы всё ещё настроены вернуть ваши прошлые отношения? — Гермиона потеряла дар речи от бестактности вопросов и просто застыла с открытым ртом, пока Рита продолжала, — если да, то как вы оцениваете свои шансы? — Уважаемая мисс Скиттер, такие вопросы неприлично задавать дамам, тем более таким, как мисс Грейнджер, — произнес уже знакомый Гермионе голос позади неё - из-за двери бара вышел тот самый ловец, на этот раз сменивший бандану чёрной шапкой бини, — прошу прощения, я вынужден забрать её от вас, всё-таки внутри мисс Грейнджер ждут. И да, мне крайне досадно, что в «Нарнии» запрет на журналистов. Хорошего вечера, Рита, — Гермиона почувствовала, как сильные руки осторожно взяли её за талию и потянули за дверь, уводя от фотовспышек и разгневанной Риты Скиттер. Перед тем, как окончательно скрыться за дверьми, Гермиона обернулась к ней и показала фак, надеясь, что именно этот кадр увидит завтра на первой странице в «Пророке». В баре было темно и шумно, не так, как на улице — здесь звучала какая-то весёлая поп-музыка с сильными басами, от которых вибрировал пол, смеялись девушки, громко разговаривали парочки за стойкой, негромко стучали бокалы. Гермиона почти сразу нашла круглый стол, за которым сидели две рыжие головы и две светлые рядом с ними — Луна и та блондинка, что пришла вместе с Роном. Кэти она нашла чуть позже рядом с незнакомым парнем. Гермиона хотела было отблагодарить своего спасителя (в который раз за этот день?), но поняла, что до сих пор чувствует его руку на своей талии. Когда она повернулась к нему, её щёки были розовыми. — Спасибо, — она улыбнулась и заправила локон за ухо от смущения, — я уже не знаю что должна сделать, чтобы расквитаться с вами… Признайтесь, вы следите за мной? Иначе я не могу объяснить почему вы постоянно оказываетесь рядом, когда я попадаю в неприятности. — Если уж на то пошло, то, кажется, это вы за мной следите, потому что именно вы приходите туда, где я уже нахожусь, находите себе неприятности и вынуждаете меня вас спасать, — его глаза улыбнулись, как, наверное, и рот под маской, — а в качестве расплаты за все ваши спасения может быть перейдём на «ты»? — Хорошо, — уголок губ пополз наверх, — так значит ты думаешь, что это я за тобой слежу? Я же даже не знаю твоего имени! По-моему, это не похоже на шпионство, — слабая попытка, но может сработает. — Кто их знает этих безумных фанаток, — ушёл от ответа ловец и убрал руку с талии девушки, — тебя ждут, Грейнджер. Он ушёл, оставив её стоять и думать где она слышала эту протяжную «е» в своей фамилии, и отчего её ничуть не пугало это знакомство, а наоборот, даже забавляло. Гермиона подошла к столу «Пушек» и села на свободное место рядом с Джинни. — Гарри ещё не пришёл? — спросила она, догадываясь для кого охранялось это место на самом деле. Джинни замотала головой, загадочно рассматривая её лицо, — что-то не так? Помада стёрлась? — В том то и дело, что нет. А по-моему должна была! Я только посмотрела на то, как вы воркуете, сразу поняла, чем это кончится! — Джинни! Я что похожа на ту, что способна целоваться с парнем, даже имени которого не знаю? — А зачем его знать? — прохохотала рядом Кэти, запивая смех коктейлем. Явно не первым. Парень, с которым она сидела, удерживал её за талию. На голове у него был забавный колпачок, какие бывают у детей в дни рождения. — С Днём Рождения, Эдгар! — Гермиона была немного обеспокоена тем, что пришла на его праздник без подарка и решила хотя бы словами поздравить парня. Её поздравление все за столом приняли за тост и подняли бокалы вверх. Джинни откуда-то взяла бокал с чем-то похожим на «Апероль Шприц» и всунула в руку Гермионе. Ребята поздравляли именинника и чокались, создавая громкую дружелюбную атмосферу вокруг себя, Гермиона и не заметила как уже болтала с спортсменами, смеялась и пила уже другой коктейль. Она и не думала, что сможет так легко влиться в компанию, но никто как будто и не замечал её неловкости. В какой-то момент Кэти отошла к бару, а Эдгар пошёл за ней. Джинни заговорщицки подмигнула Гермионе, и они обе засмеялись. На третий бокал коктейля пришёл Гарри, Гермиона думала пересесть, но Джинни просто нашла ещё один и стул и поставила между ними. Гарри принёс подарок от них с женой, но подарил его только через полчаса, когда Эдгар вернулся, не скрывая следа помады на шее. Гермиона сидела и наслаждалась выходным и молодостью, от которой отвыкла за время работы в Министерстве. Ей было двадцать пять, но иногда она чувствовала себя на все пятьдесят пять. Количество выпитого алкоголя подействовало на неё успокаивающе, и она погрузилась в ностальгию. Вспоминала, как они с Гарри и Роном ходили на редкие вечеринки в Хогвартсе, как потом перестали туда ходить из-за войны, как после победы бывали в маггловских барах, где их никто не узнавал, а потом и в магических, когда уже стало всё равно… Как рассталась с Роном и перестала пить в барах вообще, предпочитая одинокие вечера на кухне с вином. Как напилась в хлам после того, как Рона напечатали во всех газетах, целующимся с другой девушкой, как потом мучилась с диким похмельем целый день и пропустила из-за этого работу. И их, ставшие не так давно традицией, посиделки с Джинни, Кэти и Луной. Гермиона радовалась тому, как улучшилась её жизнь. Когда она вышла из воспоминаний, то заметила, что людей за столом поубавилось, а те, кто был — сидели парочками. Буквально парочками — кто-то целовался, кто-то обнимался, кто-то, никого не стесняясь, уже сидел на коленях другого и медленно пожирал его губами. Гермионе резко стало ужасно одиноко, она хотела поделиться этим с Джинни, но, обернувшись, поняла, что и та была занята другим ртом. Гермиона решила уйти из этого скопления любви поскорее, и с её плеч упала кофта, про которую она напрочь забыла. Увидев брошенный бомбер и его хозяина, отсутствовавшего сейчас, Гермиона ещё больше расстроилась, схватила свою сумочку и направилась в туалет в одном платье. По пути она наткнулась на ещё большее количество пар на танцполе, где разрешалось везти себя ещё раскованней, чем за столом, и скривила рот. Что за манера выражать свои чувства на публике так откровенно? В туалете было тихо. Гермиона была рада, что не услышала чьих-то стонов, хотя была уже готова и к этому. Мысленно она поблагодарила вселенную и заглушающее заклятие. Поправив перед зеркалом причёску и чуть съеденную помаду, Гермиона вышла и направилась прямиком к барной стойке, стараясь игнорировать вакханалию вокруг себя. — Текилу, пожалуйста, — бросила она бармену. — Я смотрю, «Золотая девочка» собралась напиться в дребезги, — ну конечно — этот голос. — И тебе привет, таинственный незнакомец, — хмыкнула она, — если ты решил осудить меня за мой выбор, можешь уже начинать. — Что ты, — парировал он, — и в мыслях не было. Бармен поставил перед Гермионой шот с солёным ободком и кусочек лайма. — Мне то же самое, — попросил ловец «Сорок», — я смотрю, ты уже согрелась. Гермиона вопросительно посмотрела ему в глаза. — Мой бомбер?.. — О, я оставила его за столом. Если хочешь, я могу его принести и сразу отдать, — предложила она. — Нет, я же сказал, что вернёшь на следующей игре. — Но если я отдам его сейчас, то мне не придётся терпеть ещё одну квиддичную игру, — количество выпитого сильно развязало язык. — В этом и смысл, — прошептал он, наклоняясь к ней и поправляя выпавший локон за ухо. Гермиона тут же смутилась от интимности этого маленького жеста. Ей вдруг показалось, что она школьница, которая ещё никогда не целовалась и не держалась с мальчиком за ручки. Незнакомец взял в руки свою стопку текилы и протянул ей другую. Гермиона взяла её, не отрывая взгляда от его серых глаз. — За тебя, — произнёс он и, чокнувшись с её стопкой, обернулся, стянул маску на подбородок, опрокинул в себя пятьдесят грамм текилы, тут же заедая их лаймом. Гермиона как завороженная повторила за ним и даже не смутилась от смеси горечи алкоголя и кислоты цитруса. — Я тебя знаю, — скорее утвердительно прошептала она, всё ещё держа в пальцах пустой шот с зелёной кожурой внутри, — я знаю тебя и очень давно. — Догадалась, Грейнджер? — не ответ, а снова вопрос. Он снова смотрел на неё, уже успев вернуть маску на место. И тут всё встало на свои места. Эти озорные огоньки в глазах могли принадлежать только одному человеку, этот голос мог принадлежать только одному человеку, эти манеры, эти выражения в речи, эта протяжная «е» в произношении её фамилии, этот аккуратный почерк в записке, этот приятный дорогой парфюм… всё это могло принадлежать только одному человеку — тому, кто из-за своего прошлого вынужден носить маску и бандану, чтобы прикрывать слишком узнаваемые платиновые волосы, оставаясь неизвестным талантливым ловцом-загадкой, а не бывшим Пожирателем смерти с несводимым клеймом на руке. — Малфой. — Десять очков Гриффиндору, Грейнджер, — он подозвал бармена и повторил прошлый заказ, выжидая её следующих вопросов. Но их не последовало — она встала с барного стула и пошла прочь. Он смог догнать её уже на танцполе — осторожно схватил за кисть, останавливая и разворачивая к себе лицом. Её лицо не выражало ничего, кроме страха и шока. Губы плотно сжаты в одну линию. — Дай мне шанс, — вдруг произнес он, а ритмичная музыка сменилась на плавную для медленного танца, — хотя бы танец, Грейнджер. Она не сводила с него глаз, и он принял это за согласие. Переместил правую руку ей на талию, осторожно касаясь спины, а левой взял её кисть. Она не сопротивлялась, но была заторможена и, казалось, действовала на автомате. Музыка неспешно двигала их вокруг себя, и Гермиона снова поймала себя на мысли, что сравнивает этот танец с танцами на школьных вечеринках, когда юные подростки пытаются повторять за взрослыми. — Ты ненавидишь меня? — спросил он то, что Гермиона совершенно не была готова услышать, но ответ у неё уже был готов — «да». Конечно да, другого ответа и не могло быть, ведь перед ней был тот самый человек, что годами изводил её нервную систему, предатель, враг, тот, кто заслуживает ненависти. Но почему-то она не смогла так ответить, ведь видела перед собой человека, который спас её сегодня и не один раз. Мужчину, который согрел её и увёл от репортёров. Партнёра в танце, который был выше её на пол головы, уверенно держал её за талию и направлял, и от которого вкусно пахло сандалом и деревом. — Нет, я тебя не ненавижу, — призналась она, — но должна. — Почему? — так просто спросил он, как будто это действительно пустяки. — Ты обманул меня. Ты притворялся таким приятным и обходительным, когда на самом деле ты не такой, — скорее разочарованно, чем с неприязнью. — А какой я на самом деле, Грейнджер? — Ты… — и тут она поняла, что не знает, что сказать, чтобы это было прилично, однако слова уже лились из её рта сами, — ты неприятный и необходительный! Ты оскорблял меня всю мою жизнь и ни разу не сказал мне доброго слова… Прости, но мне мало верится в то, что ты так кардинально изменил свои принципы и взгляды. — Что ж, я был глупым мальчишкой, который не знал что делать с тем, что ему нравилась девчонка, на которую даже смотреть было нельзя, не то, чтобы обмениваться комплиментами. К тому же, по-моему я был очень вежлив с тобой сегодня, разве нет? Что, если я на самом деле такой? — прошептал он, приблизившись к ней так, что его парфюм с новой силой ударил ей в нос. — Теперь ты поумнел? — это единственное, что она смогла ответить на буквально признание в чувствах от её главного врага детства. — Я же знал, что надо будет соответствовать. Негоже самой умной ведьме столетия встречаться с идиотом. Гермиона позволила себе улыбку. Её поражало то, что она уже три минуты танцевала с Малфоем медленный танец и разговаривала с ним спокойно, почти без ругани и рукоприкладства. Она почувствовала, как его рука на талии прижала её чуть ближе, а сам он продолжил: — Давай представим, что мы не терзаем друг друга травмами из прошлого и не требуем ответов за былые ошибки. Представим, что мы просто… известный игрок в квиддич и красивая девушка в красивом платье, что познакомились после матча? Поговорим, выпьем, поцелуемся и разойдёмся? Гермиона легонько шлёпнула его по плечу и рассмеялась. Он смог смутить её и рассмешить за две фразы. Музыка закончилась и они остановились. Малфой выжидательно глядел на неё, и Гермиона решилась. Она хмыкнула, закусила губу и направилась к бару. Он пошёл следом за ней. На стойке стояли две подготовленные стопки текилы и закуска к ним. — Как же ты собираешься целоваться в маске, Малфой? — Открою секрет, Грейнджер, она не приклеена, — ухмыльнулся он, поднимая шот, — предлагаю выпить за умных женщин. — Ты меня спаиваешь, — ответила Гермиона, и они синхронно влили в себя содержимое стопок. На этот раз лайм чувствовался отчётливее. Гермиона всё никак не могла успокоить мысли, поэтому решила наконец спросить, — Малфой, я не могу понять, что же послужило причиной резкой смены твоего поведения? Казалось, этот вопрос ввёл его в ступор, Гермиона даже подумала, что сказала что-то не то, но парень удивлённо поднял бровь: — Грейнджер, ты себя в зеркало вообще видела? — вопрос повис в воздухе между ними и он продолжил, — я подумал, что если не сделаю что-то, то больше шанса не будет, а у меня их и так немного, — после чего добавил тихо и ниже на пару тонов, от чего у Гермионы пошли мурашки по спине, — ты очень красивая. Гермиона чувствовала, как теряет контроль над ситуацией. Её сердце так сильно колотилось об рёбра, что, казалось, скоро сломает их. Она не понимала дышит или нет, но одно знала точно — её щёки алели как красный свет светофора, запрещающий движение. По-видимому, Малфой воспринял это иначе, ведь он приблизился к ней, не отрывая взгляда от её губ, прошептал почти не слышным глубоким голосом. — Чёрт, я так хочу тебя поцеловать, — и тут у Гермионы сорвало тормоза. Его голос… Она даже не знала, что может быть такая реакция на голос. Гермиона потянулась пальцами к маске, скрывающей лицо, но Малфой перехватил её руку, останавливая, — не здесь. Он спрыгнул с барного стула и пошёл в сторону танцпола, уводя за собой шокированную девушку. Она подумала, что они затеряются в толпе танцующих, но он вёл её дальше, ловко обходя мельтешивших людей. Гермиона не обладала такой грацией и пару раз врезалась в кого-то, ведь голову уже вело, и не только от алкоголя, но и от мужчины, который держал её за руку, уводя от всех наблюдателей и здравого смысла. Они оказались в небольшом лоскутке между танцполом и служебным выходом. Здесь никого не было, музыка была достаточно далеко, так, что можно было спокойно разговаривать и слышать друг друга, а яркие вспышки софитов лишь изредка тревожили полумрак. Малфой прижал её к стене и поставил одну руку рядом с её головой, второй обнимая её за талию. Гермиона позволила себе вновь потянуться к его маске, и на этот раз он её не остановил. Тканевая маска повисла у него на одном ухе, как тогда в курилке. Гермиона судорожно вздохнула, всматриваясь в острые скулы, прямой нос и розовые губы. Она успела забыть каким он был красивым. — Ну что, у меня есть шансы? — ухмыльнулся он, наслаждаясь ступором Гермионы. — Никаких, — ответила она и поцеловала его. Его губы были мягкими и тёплыми, Гермиона сама от себя не ожидала такой смелости, но Малфой как будто только этого и ждал. Его язык с лёгкостью раздвинул её губы и проскользнул внутрь. Рука, что была рядом с головой Гермионы, переместилась ей в волосы. Большим пальцем он осторожно поглаживал шею, а другой рукой прижимал девушку ближе к себе. Его поцелуй был со вкусом лайма и мяты. Гермиона целовала его и думала о том, что хотела бы, чтобы это продолжалось вечность. Она тихо застонала, когда он легонько потянул её волосы, наклоняя ей голову. Это чувствовалось так чертовски хорошо, что было страшно. Он оторвался от неё, чтобы отдышаться и она открыла глаза. Серые радужки стали тёмными, а губы бордовыми от её помады. Она потянулась к его шапке и стянула её, открывая платиновые волосы. Они будто светились в полумраке бара. Это отрезвляло. Малфой потянулся к ней за ещё одним поцелуем, но Гермиона положила ладонь на его губы, останавливая. — Это неправильно, Малфой, — прошептала она, не узнавая свой голос. — К чёрту правила, Грейнджер, я просто хочу тебя, — он убрал её руку и впился в губы, но на этот раз поцелуй был недолгим. Он поднял пальцами её голову за подбородок и перешёл поцелуями на шею, двигаясь по скуле. Дыхание стало рваным, Гермионе не хватало воздуха, а в голове бушевал ураган мыслей. Он прижимал её к стене бара, скрывая от посетителей. Его дыхание щекотало ей шею, а в голове всё крутилось «Чёрт, это же Малфой! Драко… Малфой». Она не знала что делать дальше и тут он снова легко поцеловал её шею. — Ты думаешь, из этого что-то получится? — Почему нет? Рискнём, Грейнджер! И она позволила себе не думать. Просто зарылась руками в светлые волосы, погружаясь в новый сумасшедший поцелуй. Он был потрясающим. И Гермиона уже не могла понять кого она имела ввиду — поцелуй или Малфоя. Она почувствовала, как его левая рука стала опускаться с талии на её бедра и нежно их поглаживать. Гермиона и сама не поняла как превратилась в девушку из тех самых парочек, от которых воротила нос ещё час назад. Сейчас она обжималась с парнем у стены в баре, не заботясь о том, что стонет и это может кто-то услышать. Но, надо было отдать должное её партнёру — он увёл их достаточно далеко от толпы, так, что было крайне маловероятно увидеть рядом подслушивающих. Гермиона чувствовала невероятный прилив адреналина, ощущая как распухли её губы. Рука Малфоя уже поглаживала её ягодицы, сминая тонкую ткань платья. Тут он остановился, разорвал поцелуй и взглянул Гермионе прямо в глаза, потемневшие от наслаждения. — Забирай свои вещи, мы уходим отсюда, — он нежно коснулся её губ и поднял шапку с пола, после чего нацепил обратно маску и добавил, — отсюда нельзя аппарировать, я буду ждать тебя в курилке справа от бара. Он пошёл к выходу, но через два шага обернулся и спросил: — Ты же не против? Если ты не хочешь, то… — Я не против, — перебила она, улыбнувшись, — я заберу сумку и твою кофту. Не переживай, не сбегу, — он улыбнулся глазами. — Поправь заклинанием помаду, если не хочешь лишних вопросов, — усмехнулся он. — А я, может быть, именно этого и хочу, — парировала она, действительно ничего не поправляя. Пусть все видят. Он исчез между танцующими, количество которых, казалось, только увеличилось. Гермиона пошла за ним, заворачивая в бар, где оставила сумку. Она хотела оплатить свои шоты текилы, но бармен сказал ей, что всё уже оплачено молодым человеком. Гермиона инстинктивно коснулась губ. За их столиком почти никого не было. Джинни болтала с мужем, медленно попивая что-то похожее на «Лонг Айленд». Завидев Гермиону, она бросилась ей на шею, презрительно оценивая её губы. — Я смотрю ты время зря не теряла, — усмехнулась она. — А ты сомневалась? Думала, я ушла домой? — Ну с учётом того, что во время матча ты читала книгу, я бы не удивилась, если бы узнала, что ты и в баре читала. — Ну и живи теперь с фактом, что я всё это время целовалась, а сейчас ухожу, — Гермиона по-детски высунула язык. — Я надеюсь, к нему? — Джинни подала подруге бомбер со стула. — О да! — Гермиона послала всем оставшимся за столом воздушный поцелуй и выбежала из бара. На улице было прохладно, и вечерний воздух сильно контрастировал с жаром её щёк. В курилке она нашла Малфоя отвёрнутым к стене. Он снова был в шапке, и Гермиона поняла, что очень хочет снова её снять. — Уже решил, что я не приду? Обрадовался? — Уже начал плакать, — съязвил он, оборачиваясь к ней. Гермиона усмехнулась, любуясь на висящую на одном ухе маску, открывающую размазанную по его губам помаду — своё творение, — ты готова? — К чему? — она достала сигарету. — К романтическому вечеру, Грейнджер, — он поджёг ей сигарету, и она затянулась. — Докуришь и трансгрессируем. — Моё согласие тебя интересует? — Твоё нахождение здесь уже согласие, разве нет? — Гермиона хотела что-то ответить, но не нашла слов. — Я хочу снять эту чёртову шапку, — выдохнула она вместе с табачным дымом. — Снимешь через пять минут, — усмехнулся он, наблюдая за тем, как она подносит тонкими пальцами сигарету к бордовым губам. Было что-то странное в том, что он сейчас стоял здесь и наблюдал, как Гермиона Грейнджер курит. — Давно ты балуешься никотином? — Где-то год, а что? Веришь в то, что целоваться с курящей девушкой то же, что облизывать пепельницу? — Сейчас проверю, — он поцеловал её, и этот поцелуй был со вкусом табака и вишни. Гермиона выдохнула ему в рот, поднимая к нему голову. Она подумала, что если так продолжится дальше, то она станет курить намного чаще. Было что-то странное в том, как ощущался этот вечер — какая-то подростковая влюблённость, когда все чувства выведены на максимум, когда после одного дня знакомства хочется общаться всю жизнь, когда после одного поцелуя хочется сыграть свадьбу, когда хочется просто раствориться в человеке. — Нет, на пепельницу ты не похожа, — проконстатировал он, оторвавшись от неё, — докурила? Гермиона щёлкнула пальцами, туша бычок. Окурок полетел в урну. Малфой взял её за руку и они аппарировали.

***

Они оказались в темной квартире. Гермиона от неожиданности вцепилась в Малфоя, но, почувствовав землю под ногами, ослабила хватку, однако не отпустила. — Где мы? — В моей квартире, — ответил он, как будто это было очевидно, — пойдём на кухню или сразу в спальню? — Иди ты! — Гермиона сняла с Малфоя шапку и кинула на пол, туда же полетела и маска. Закончив со снятием маскировки, она пошла туда, где по её мнению должна находиться кухня. — Направо, — поправил Малфой, скрывая улыбку и открывая перед ней тёмно-коричневую дверь, — голодна? Гермиона кивнула, когда поняла, что последний раз ела на работе, если не считать кусочки лайма с текилой. Она думала, что Малфой вызовет домовика и закажет что-то у него, но он открыл холодильник и достал оттуда мясо. Гермиона села на стол, наблюдая за тем, как Драко готовил. Они не разговаривали, Малфой только что-то напевал себе под нос, а когда поставил мясо в духовку, развернулся к Гермионе. — Мне кажется, в доме достаточно стульев, — он опёрся руками на стол по обе стороны от Гермионы, нависая над ней, — а ты сидишь на столе? — Нельзя? — она снова была слишком близко к его губам, но не хотела отступать. — Нравится сидеть там, где нельзя? — проговорил он ей в губы. — А ты проверь, — щёлкнула духовка, оповещая об истечении таймера, — ты приготовил мясо за пять минут? — У магии есть свои плюсы. — Почему ты готовишь сам? — спросила Гермиона, слезая со стола, пока Малфой ставил блюдо на кухонную панель. — Мне нравится, — Гермиона почувствовала, как запахло припривами и запеченным мясом, — к тому же мама говорит, что я очень талантливый повар. Он поставил перед Гермионой тарелку с ароматным стейком, возвращаясь за такой же для себя, прихватив приборы. — Почему ты не живёшь в меноре? — она отрезала первый кусок от стейка, кладя его в рот. — Мне там не нравится. Я хотел свою квартиру в центре Лондона, где бы меня никто не трогал, но я приезжаю к маме на выходные, — Гермиона вспомнила, что Люциус в Азкабане и решила не продолжать эту тему. Они продолжили есть, обсуждая квиддич и работу Гермионы в Министерстве. Стейк был восхитительным. После их импровизированного ужина Драко убрал тарелки и достал бутылку вина. — Я надеюсь, ты не против вина? Или мне достать текилу? — он усмехнулся, левитируя на стол два бокала для белого вина. — Понижаем градус? — Поверь мне, от этого вина тебе хуже не станет, — Малфой покрутил в руках бутылку, ища срок выдержки. Вино было старше их, а этикетка кричала о том, что её обладательница дороже всего, что Гермиона пила в своей жизни. — Тогда я не против, — выделяя каждое слово, ответила Гермиона, — за что пьём? Только не очередной тост за меня, уже как-то неприлично. Давай за мужчин, которые умеют готовить! — Вкусно готовить, — поправил её Малфой, наполняя бокалы. Они выпили. Гермиона сидела и думала, как странно закончился этот вечер после бара. Она могла предположить, что уйдёт из него в сопровождении мужчины, что после этого у неё будет секс, а потом она пойдёт домой. Но никак не могла предполагать, что после бара мужчина пригласит её к себе домой и приготовит ужин. Гермиона усмехнулась, когда призналась себе в том, что пришла к Малфою за сексом, а сейчас уже и не хочет. И чувствует себя странно, как будто и не знает зачем она тут. — Что-то не так? — Я просто… не знаю, это всё странно, — призналась Гермиона, — я как будто не должна быть здесь, — она огляделась на интерьер квартиры, длинные темные шторы, картины на стенах, — я понимаю, если бы я оказалась у тебя в пьяном бреду, но сейчас я почти полностью трезва и не понимаю что делать дальше. — Ты бы предпочла оказаться здесь в пьяном бреду? — он подошёл к ней и приподнял её голову за подбородок так, чтобы смотреть ей в глаза. — Когда я выходила из «Нарнии» я была пьяна и думала, что у меня будет секс с красивым парнем назло всем… — Ты думаешь, что если я не завалил тебя с порога в кровать, а решил сначала накормить, это значит, что я тебя не хочу? — он погладил её скулу большим пальцем, — Грейнджер, ты такая глупая. Я хотел тебя с момента, когда увидел на трибуне — такую красивую и изящную, с книгой в руках. Если ты думаешь, что мне нужно быть пьяным в стельку, чтобы переспать с тобой, то ты чертовски не права. Я наоборот не хочу, чтобы мы спали по ошибке или из-за количества выпитого спиртного. Вот чего я хочу. А чего хочешь ты, Грейнджер? — Тебя, — она закусила губу, и он прильнул к ней. Гермиона удивилась тому, как быстро в ней вновь вспыхнуло желание. Не отрываясь друг от друга, они вышли из кухни, но врезались в дверь и прервали поцелуй из-за смеха. Драко подхватил Гермиону под бёдра и понёс в спальню, пока она зарывалась пальцами в его волосы, уничтожая идеальную укладку. Малфой сел на край кровати, усаживая Гермиону на себя. Её платье задралось, оголяя бёдра. Гермиона не могла вспомнить когда сняла свои ботинки, но сейчас её это не сильно волновало. Поцелуи Драко становились быстрее и настойчивее. Его руки поглаживали её спину, периодически опускаясь на ягодицы. Гермиона решила перехватить инициативу и стянула с него футболку. Её ладони на его груди показались ей кадром из фильма, настолько хорошо он был сложен. Мраморная кожа с накачанными мышцами не могли оставить никого равнодушным, тем более её. Она несильно надавила парню на грудь, опрокидывая его на кровать. Малфой хмыкнул, любуясь на то, как Гермиона устраивалась на нём поудобнее, наклоняясь к нему и щекоча волосами. — Грейнджер, что ты, ооо… — она начала целовать его ключицу, переходя по ней ниже к яремной впадине и оставляя легкие засосы. Его тело было не только красивым, но и приятным на ощупь — мягкая бархатная кожа, под которой перекатывались тугие мышцы. Гермиона спускалась ниже, оставляя дорожку поцелуев до пупка. Добравшись до резинки на штанах, Гермиона подняла тёмные глаза на Драко, тот смотрел на неё и был, казалось, абсолютно спокоен, если бы не его ладони, стискивающие простыню, — иди сюда, — прохрипел он, помогая ей лечь на него. Гермиона почувствовала его руки на своих бёдрах, сжимавших край платья. Она помогала ему его снять и осталась перед ним в одном белье. Платье полетело куда-то в сторону. Малфой тут же сменил положение, подмяв её под себя и оказавшись над ней. Он жадно обводил взглядом её изгибы и Гермиона похвалила себя из прошлого за выбранное после душа кружевное бельё. Его глаза казались чёрными, в них плескалось желание. Малфой расстегнул одной рукой бюстгальтер, другой осторожно опуская бретельки с плеч. Он поцеловал Гермиону, улыбаясь ей в губы, после чего стал спускаться к груди. — Ммм… — Гермиона закрыла глаза, когда его рот обхватил сосок, нежно посасывая его, а руки обходили изгибы её тела. Ей стоило бы признать, что Малфой был хорош, наверное даже слишком хорош. Ещё в школе о его любовных похождениях ходили легенды, но Гермиону тогда это не интересовало. Сейчас же, когда её глаза закатывались от удовольствия, а изо рта постоянно вырывались протяжные стоны и хныканья, она вспомнила об этом интересном факте. Ей стало интересно на скольких девушках Драко тренировался, чтобы его пальцы так ловко находили те самые чувствительные точки. Гермиона не была ханжой. Она оставила свою скромность в Гриффиндорской башне, так сказать, передала следующим поколениям. После разрыва с Роном, она иногда баловала себя сексом на одну ночь с галантными мужчинами из баров и клубов. И секс был разным — был и хороший, был и плохой, был нежный, был и грубый… Но ни разу ей не было так, как сейчас — так прекрасно. Ей не хотелось перенимать инициативу, она позволяла себе просто лежать, стонать и извиваться под главным ловеласом старого доброго Хогвартса. Длинные пальцы потянули трусы Гермионы вниз. Через пару секунд они уже лежали где-то рядом с платьем. На полу. Малфой навис над Гермионой, аккуратно чмокнул её в губы и ввёл в неё два пальца. — Мммалфой, — заскулила она, почувствовав, как он начал ими двигать. — Хорошая фамилия, удобная, — ухмыльнулся он, наслаждаясь её красными щеками и закушенной губой. — Мгхм, — кивнула она, помогая ему бёдрами, — Ммалфой, — попробовала снова, но тут он надавил большим пальцем на клитор, отчего Гермиона вздрогнула и выгнулась в спине. — Что? Ты что-то хочешь сказать? Я тебя перебиваю? — издевался он незлобно, наблюдая за её попытками сформулировать свою мысль. — Ты играешь на фортепиано? — неожиданно спросила она. — Что? Почему ты так решила? Если я аристократ, это ещё ничего не… — Пальцы длинные, — перебила она, притягивая к себе его лицо для поцелуя. Её руки скользили по его плечам, иногда впиваясь ноготочками в мраморную кожу, — но я хочу больше. Его не надо было долго уговаривать. Штаны вместе с бельём отправились туда же, куда и вся прошлая одежда. И теперь Гермионе удалось рассмотреть его атлетичное тело полностью. «Что ж, он действительно хорош собой. Слишком хорош». — Не так плох, как ты представляла? — Большое заблуждение думать, что я тебя вообще представляла, — съязвила она, на самом деле любуясь им. Малфой вернулся в своё любимое положение — над девушкой, и спросил хриплым севшим голосом: — Ты помнишь, что я написал тебе в записке о том, что ты очень красивая? — она кивнула, сводя ноги от нетерпения, но не отрывая от него глаз, — так вот, я считаю, что без платья ты ещё лучше, Грейнджер, — он несильно толкнулся и вошел в неё. Ответом ему на комплимент стал стон наслаждения и закрытые глаза. Он не двигался, давая ей время привыкнуть к нему. Через несколько секунд Гермиона открыла глаза, запустила руки в платиновые волосы и стала несильно двигать бёдрами, насаживаясь на член. Драко понял намёк и подхватил темп. Это было хорошо. Гермиона наслаждалась им внутри, и им снаружи. Одной рукой он держал её за талию, другой опирался на матрас, чтобы не задавить своим весом. Его губы на её губах. Поцелуй становился напористее и настойчивее, а толчки быстрее и глубже. Гермиона поняла, что близка к оргазму, когда он приподнял её подбородок и прошептал: — Гермиона, посмотри на меня, — его низкий обволакивающий голос и её имя, произнесённое им подействовали на неё опьяняюще. Она распахнула глаза и утонула в тёмно-серых радужках напротив. Малфой ускорил темп и поцеловал её в шею. Дыхание сбилось, Гермиона в последний раз простонала и закрыла глаза, проваливаясь в матрас. Драко кончил вслед за ней, чувствуя как его член пульсирует внутри девушки. Он вышел из неё, опустился рядом на подушку и откинул со лба прилипшую челку. — Да, Грейнджер, я играю на фортепиано, — произнёс он, отвечая на её вопрос, когда его дыхание восстановилось и Гермиона стала вырисовывать пальцем узоры на его плече. — Ты когда-нибудь сыграешь мне что-нибудь? — Когда-нибудь что-нибудь. — Я буду ждать, — она закрыла глаза, чувствуя, как на неё наваливается вся скопившаяся за день усталость, и легла ему головой на грудь, закидывая на него ногу, — спокойной ночи, Драко. — Спокойной ночи, Гр… Гермиона, — он хотел встать, чтобы произнести очищающее заклинание, но не смог подняться из-за кудрявой головы, которая уже тихонько сопела у него на груди. Пришлось использовать его невербально, лишь надеясь на то, что оно сработает. Тревожить девушку ему совершенно точно не хотелось. Он осторожно накрыл её одеялом и, уткнувшись ей в макушку, уснул, вдыхая её запах. Яблоки и карамель.