Глава 9

Тёплый приглушённый свет и тихий треск от свеч. Кабинет директора был таким же, каким она его помнила. Здесь всё как будто не зависело от времени — вот сейчас она поглядит в карманное зеркало и увидит там своё одиннадцатилетнее отражение, а позади — загадочную улыбку Дамблдора, выглядывающего из-за её плеча. Но Альбуса Дамблдора уже давно не было в этих стенах, только на — его портрет всё так же висел над креслом, в котором теперь сидела Минерва Макгонагалл и разговаривала о чём-то с Гарри и Роном. Впрочем, при появлении Малфоя и Грейнджер все присутствующие в кабинете замолчали и обернулись на камин. — Рада видеть вас, мисс Грейнджер, — улыбнулась Макгонагалл, оглядывая бывшую студентку с ног до головы, после чего перевела взгляд на Малфоя и коротко ему кивнула, — и вам добрый вечер, мистер Малфой. Драко ответно кивнул профессору и оглянулся в поисках кресла или хотя бы стула, но, не найдя ничего подходящего, просто отошёл в сторону, оставляя Золотое трио обсуждать свои планы с Минервой. Он хотел подчеркнуть свою непричастность к всеобщему режиму спасения мира. Он здесь только ради Грейнджер и её личной безопасности, так пусть все это видят. Он с интересом разглядывал разноцветные зелья, пыльные фолианты, магические артефакты и прочие всевозможные безделушки на полках шкафов, переодически ловя на себе взгляд Грейнджер. Он улыбался про себя, не выпуская эмоции наружу, оставаясь таким же холодным и безразличным для окружающих, хотя его щёки немного порозовели. И почему эта гриффиндорка так на него действовала? Он ощущал себя мальчишкой. Влюблённым мальчишкой. Эта мысль не понравилась Драко, и он отвернулся от директорского стола, акцентируя своё внимание на другой части кабинета, специально вставая так, чтобы уж точно не заметить обращённые на него карие глаза. Где-то через полчаса, когда он уже стал пересчитывать книги в стеллаже Дамблдора от скуки, он услышал, как к нему по фамилии обратилась Макгнагалл: — Мистер Малфой, мы закончили, — фраза директрисы прозвучала более тёплым тоном, в отличие от приветствия. Драко вернулся к гриффиндорцам, вставая позади Гермионы, игнорируя недовольное лицо Рона, скосившего на него глаза. Макгонагалл выглядела уставшей и постаревшей, и впервые в голове у Драко не было никаких язвительных фразочек в её сторону, почему-то ему даже было её немного жаль. Он видел с каким беспокойством профессор смотрела на Грейнджер, и видел любовь в этом морщинистом добром лице. — Что ж, ребята, буду ждать вас в Большом зале на завтраке, а сейчас идите в спальни, постарайтесь немного поспать, пусть Хогвартс снова станет для вас домом на это небольшое время. Ещё раз благодарю вас за то, что вы делаете. Спальни в башне западного крыла сейчас пустуют, я распорядилась, чтобы вам подготовили несколько. — Спасибо, профессор Макгонгалл, — Поттер улыбнулся этой своей наидобрейшей улыбкой, отчего уголок губы Малфоя по привычке дёрнулся. — Вас встретит портрет Мэрэлин Пэт, пароль — «Все студенты спят». Все обменялись благодарностями и пожеланиями доброй ночи, после чего, наконец, покинули кабинет. Как только четверо молодых людей оказались в пустом темном коридоре, улыбки исчезли с их вымученных лиц. Только, пожалуй, Рон оставался в весёлом расположении духа. — Так забавно то, что мы сейчас здесь, — произнёс он, а его голос эхом отражался от каменных сводов, пока они шли по направлению к западной башне, — уже столько лет прошло, а сейчас мы как будто вернулись в прошлое. Снова вместе, снова кого-то спасаем, как будто снова учимся… Из новинок только Малфой, — он усмехнулся, но без злобы, что снова удивило Драко, язык которого уже намеревался выплюнуть какую-нибудь колкость, но вместо этого сухо ответил. — Сам в шоке. — Долго ещё? — спросила Гермиона, чувствуя, как тяжелеет её голова и слипаются глаза. — Вроде нет, если честно, так давно тут не был, что и сам уже не помню, — ответил Гарри. — Кстати, Гермиона, я постоянно забываю тебе сказать, что забрал твои вещи из… гхм… твоей квартиры… Там уцелело несколько твоих коробок с воспоминаниями. Они у нас с Джинни дома. — О, Гарри, — Грейнджер с благодарностью посмотрела на друга и порывисто обняла его, — спасибо, спасибо большое! После минуты нежности Гермионы и Гарри, ребята вновь продолжили путь к башне. Драко молча плёлся за Золотым трио, чувствуя, как внутри ломается его прежняя пренебрежительность к этим вечным героям. Ему было как-то странно спокойно рядом с ними, да и стены Хогвартса навевали воспоминания о юности. Он старательно отметал все мысли о последних годах и войне, сосредотачиваясь только на моментах с первых курсов, когда он ходил по этим коридорам с Креббом и Гойлом, терпя их беспросветную тупость ради чувства собственного превосходства. Сейчас его детское поведение казалось ему смешным и нелепым, но тогда-то он считал себя самым крутым в этой школе. И вот, память снова подкинула ему кадры с последних курсов, когда он, бегая с меткой на руке, пытался придумать способ проникновения Пожирателям в школу. Его губы скривились, а рука инстинктивно потянулась к левому рукаву пиджака, чтобы натянуть его сильнее. — Вроде пришли, — разрушил тишину Гарри, — Люмос, — Поттер осветил картину с пустующим креслом. — Доброй ночи, Мэрэлин, — тихо произнесла Гермиона, после чего портрет вернулась пожилая дама в средневековом платье, недовольно глядящая на пришедших сквозь позолоченное пенсне. — Все студент спят, — пароль, сказанный Роном, открыл дверь, ведущую на винтовую лестницу, вдоль которой располагались спальни. Ребята зашли внутрь, оставляя сонную Мэрэлин Пэт причитать в одиночестве коридора. Гарри остановился возле первой спальни, заглянул в неё и вернулся к остальным, приглашая Рона внутрь. — Там, если что, по две кровати, эээ, — он покосился на Гермиону и вопросительно поднимающего бровь Малфоя, — думаю, будет лучше, если я буду спать с Роном, — зачем-то добавил он. — Как будто были другие варианты, Поттер, — усмехнулся Драко. — Я думаю, там выше найдётся ещё две спальни, — Гарри запустил руку в волосы, проклиная себя за то, что начал этот разговор. — Спасибо за беспокойство, Поттер, вторая спальня не понадобится, — резко ответил Драко, подходя к Гермионе ближе и приобнимая её за талию. — Не переживай, Гарри, мы разберёмся, — вмешалась в диалог Гермиона, чувствуя, как накаляется атмосфера вокруг этих двоих. Тут из спальни вышел Рон, оценивающе поглядел на парирующих и, решив проигнорировать руку слизеринца на талии подруги, коротко пожелал всем спокойной ночи, возвращаясь в комнату. — Добрых снов, Гарри, — улыбнулась Гермиона, уходя от Малфоя, чтобы обнять на прощание друга. — И тебе, Герми, — Гарри разорвал неловкие объятия под испепеляющим взглядом Драко и добавил, — и тебе, Малфой. — Ночи, Поттер, — Драко кивнул бывшему недругу и вернул свою руку туда, где ей было по его мнению самое место, чувствуя, как с теплом кожи Гермионы к нему возвращается спокойствие. На этаж выше их ждала точно такая же спальня с двумя кроватями друг напротив друга под большими сводчатыми окнами. Гермиона, не раздеваясь, упала на матрас, зарываясь лицом в подушку и чувствуя, как вибрируют от напряжения ноги. Она выдохнула от облегчения, понимая, что последние силы потратила на лестницу. — Я так понимаю, я зря брал с собой пижаму, — в голосе Драко слышалась легкая усмешка. — Ты взял мне пижаму? — удивилась Гермиона, поворачивая голову, чтобы не говорить в подушку. — Конечно. Ты же попросила меня собрать вещей на пару дней, — Малфой поставил на свою кровать свой портфель, доставая из него чёрную шёлковую рубашку, — не удивляйся так, ты не одна знаешь заклинание незримого расширения, Грейнджер. Гермиона заставила себя сесть и поймала летящую в неё ткань. Развернув, она вопросительно посмотрела на Драко. — Это не пижама, Малфой. — Это то, в чём можно спать, следовательно — это пижама. Если у тебя есть желание спать в этих твоих джинсах — как хочешь, — Драко снял с себя пиджак, вешая его в шкаф, — можешь спать голой. Я буду не против. Он в последний миг успел увернуться от летящей в него подушки и рассмеялся. — А что? Радуйся рубашке, потому что себе я вообще ничего не взял. — Ты просто не упустишь момента похвастаться своим телом, — пробурчала Гермиона, стягивая с себя свитер. — А тебе что, что-то не нравится? Гермиона недовольно посмотрела на сдерживающего смех Малфоя, который как раз успел снять рубашку и стоял в одних штанах. Гермиона невольно засмотрелась на его тело, кажущееся мраморным под холодным светом луны, но тут же опомнилась и отвела глаза под искренний смех слизеринца. — Отвернись, мне нужно переодеться, — прошипела она, раздосадованная своей же реакцией на него и чувствуя, как краснеют щёки. Одна надежда на темноту. Больше ничего не спасёт её от этого позора. — Мерлин, чего я там не видел? — не переставая смеяться спросил Драко, но всё же отвернулся, рассматривая трещины, испещрившие лаковую поверхность старинного шкафа. Гермиона поспешно стянула с себя футболку и бюстгальтер, ныряя в шёлк предложенной рубашки. Игнорируя приятные ощущения от дорогой ткани, она так же быстро избавилась от джинсов и встала, чтобы повесить их на стуле рядом с кроватью. Рубашка Драко, а это была его рубашка, потому что она не просто была его размера, она пахла им, доставала ей до середины бедра, открывая голые ноги, на которые и смотрел Малфой, когда она подняла на него глаза. Он молча протянул ей брошенную недавно в него подушку и пошёл к своей кровати. — Нравится? — вырвалось у Гермионы ему в спину раньше, чем она успела сообразить что именно сказала. — Подушка? — удивлённо переспросил Малфой, оборачиваясь. — Нет, — её щёки пылали, а сердце стучало так сильно, что она, даже если бы и хотела, то не услышала бы собственные мысли, — нет, Малфой. Я. — Ты знаешь ответ на свой вопрос, Грейнджер, — тихо прозвучал ответ слизеринца в хрустальной тишине спальни. — Скажи это, — нотки настойчивости в её голосе придали ей уверенности, и она ожидающе наклонила голову, смотря на него из-под густых ресниц. Драко повернулся к ней всем корпусом, прищуривая глаза, скользя взглядом по фигурке, одетой только в его рубашку. В эту минуту ему казалось, что Гермиона ещё никогда не выглядела насколько сексуальной, как сейчас. — Нравится, — прохрипел он, не узнавая свой голос. — А что нравится? — она продолжала смотреть на него снизу, подходя ближе. Его кадык дёрнулся. — Что за допросы на ночь глядя, Грейнджер? — он застыл, наблюдая, как она подходит ближе. И когда между ними оставалось меньше полуметра, она медленно подняла голову, заглядывая в его серые сосредоточенные глаза, и повторила свой вопрос. — Что тебе нравится, Малфой? — она чуть прищурила глаза, позволяя губам изогнуться в самодовольной улыбке, подражая Драко. К счастью, его потемневшие глаза говорили сам за себя, и Гермиона уже достаточно хорошо его знала, чтобы в идеально холодной маске слизеринца замечать трещины брони в чуть розоватых щеках и сжатых зубах. — Ты пытаешься флиртовать, Грейнджер? — прошипел Драко, пытаясь дышать ровно, чтобы успокоиться. — Я не пытаюсь, я флиртую, идиот, — она закатила глаза, сокращая расстояние между ними до чертовски маленького и кладя ладошки ему на грудь, когда руки Драко, уже не контролируемые мозгом, сами потянулись и обвили её мягкое тело. — Я не услышала ответа на свой вопрос. — Ты мне нравишься, Грейнджер, — прошептал он, не понимая, почему это признание далось ему так тяжело, когда он вроде уже признавался ей в своих чувствах. Как будто в этот раз всё было иначе. Только вот он сам не мог понять что именно. — Ты это хотела услышать? — Возможно, — уклончиво ответила она, ведя руки выше под его мышцам, переводя их на плечи и сцепляя замком за шеей. — К чему ты ведёшь, Грейнджер? — его руки неспешно поглаживали её спину, пока он вглядывался в её румяное лицо. — Сама не знаю, — честно призналась она, кладя голову ему на грудь, чувствуя, как быстро бьётся его сердце, — просто я слишком много думала сегодня и сейчас позволила себе не думать вообще. И вот что из этого вышло, — хмыкнула себе под нос, — спасибо тебе за твою помощь. — Как тебе оказывается полезно не думать, — усмехнулся Драко, кладя одну руку ей на голову и поглаживая кудрявые волосы. — Я просто поняла, что не знаю как справлялась бы со всем на меня свалившимся, если бы тебя не было рядом, — она продолжала свой монолог, как будто не услышав его колкости, — ты так много делаешь для меня каждый день. Поэтому я должна была поблагодарить тебя. И найти причину твоей благосклонности. Вам же, слизеринцам, всегда нужен мотив, никогда ничего не делаете просто так. Ты обещал защищать меня. И всё. Но при этом ты терпишь моё присутствие у себя дома, ходишь со мной по больницам, общаешься с моими друзьями, поддерживаешь меня всегда, слушаешь и выполняешь мои просьбы… — Просто я влюблён в тебя, Грейнджер. И снова признание, на этот раз так легко сорвавшееся с его губ. Такое простое объяснение всему. Она подняла голову, врезаясь своими глазами в его, поблескивающие в темноте. — И я, кажется, тоже, — произнесла она, ожидая его реакцию. Короткая вспышка осознания, его руки застыли и, кажется, он перестал дышать. Малфой немного отстранил от себя девушку, беря её лицо в руки, полностью погружаясь в её распахнутые глаза. Он пытался найти там сомнения, ложь, лесть, но нашел только искренность и надежду. Он осторожно провёл большим пальцем по её скуле, проверяя этот хрупкий момент на достоверность и тихо выдохнул. — Грейнджер… — больше он ничего сказать не мог, потому его губы уже накрыли её в стремительном порыве, прижимая к себе тёплое отзывчивое тело. Это был какой-то другой, новый для них поцелуй. Малфою даже показалось, что первый. Его мозг окончательно закончил рабочий день, когда она сказала ему, что тоже в него влюблена. То, что казалось, было так очевидно, но так невероятно, что, оказавшись обличённым в слова, стало настоящим шоком для них обоих. Он целовал её, пытаясь сказать всё, что был не в силах оформить полноценными предложениями. Она с готовностью отвечала, зарываясь руками в светлые волосы, иногда пытаясь что-то всё-таки сказать, однако все слова превращались в томительные стоны и мычания. Руки Малфоя блуждали по её телу, сминая чёрный шёлк, и вот он уверенным движением поднял её под бёдра, позволяя Гермионе обхватить его ногами вокруг торса, и понёс к кровати. Аккуратно положив её на постель, Драко убрал растрепавшиеся кудряшки с лица и нежно провёл тыльной стороной кисти по её щеке, пытаясь запечатлеть такую Грейнджер на подкорке собственного мозга: волосы рассыпались по подушке в путанном беспорядке, губы покраснели и распухли от поцелуев, щёки горят, глаза широко распахнуты и внимательно всматриваются в него. — Ты такая красивая, Грейнджер, — прошептал он, наклоняясь к её уху, чтобы подкрепить свой комплимент невесомым поцелуем на мочке. — Признайся, ты просто давно хотел меня увидеть в своей рубашке на голое тело, — пролепетала она, прерываясь на полуслышные вздохи от поцелуев, которые Драко оставлял на её шее, спускаясь к ключицам. — Не могу спорить, — прохрипел он, отрываясь от Гермионы, только чтобы ещё раз поймать глазами её возбуждённое лицо, — а ещё меня дико заводит тот факт, что мы в Хогвартсе, где родились все мои влажные фантазии на твой счёт, — продолжал он, переходя на руку, целуя сначала плечо, потом предплечье, доходя до кисти, где его губы нашли каждый палец Гермионы, закрепляя на каждом по нежному поцелую, — а то, что этажом ниже спят твои телохранители… — он не успел договорить, прерванный театральным вздохом удивления Гермионы и последующим её тихим смехом. — Не знала, что тебя возбуждают Гарри и Рон, — Гермиона освободила свою руку и стала медленно расстёгивать пуговицы своей его рубашки. — Упаси Мерлин, — прорычал Драко, не отрывая помутневшего взгляда от действий Гермионы. — Меня возбуждает только их зубрилка-подружка, — улыбнулся он, ловя насмешливый взгляд гриффиндорки. — Разве зубрилки занимаются подобными вещами? — она закончила с пуговицами, оставляя рубашку так, чтобы она открывала полоску кожи от шеи до пупка, но прикрывала обнажённую грудь. — А мне попалась особенная, — проговорил он прямо в губы, распахивая полы рубашки и накрывая груди руками. Гермиона застонала, когда он опустился лицом к грудной клетке, всасывая сосок и легонько покусывая, массируя рукой другой. Девушка прикрыла глаза, позволяя ощущениям накрыть её с головой, погружаясь в мир тянущего наслаждения и тихих стонов. Она уже успела забыть как он был хорош в постели, а он был действительно хорош. Свободной рукой Драко раздевал себя, не позволяя Грейнджер прерываться от собственного наслаждения. Когда она заставила себя открыть глаза, Малфой уже был обнажен. Гермиона в который раз засмотрелась на его тело: — Малфой, это просто несправедливо, что ты выглядишь так хорошо. Не представляю, как остальные парни тренируются, чтобы выглядеть так же… — она не могла оторвать глаз от напряженных мышц, вен на руках и нередких шрамов, которые делал тело Драко только более притягательным. — Ну я тоже не лежу в кровати целыми днями, — усмехнулся тот, сознательно красуясь перед девушкой, — но ты разумеется права — я действительно хорош собой. Это было одним из моих сверхоружий против тебя. Не считая интеллекта, хорошего вкуса в одежде, литературе, интереса к твоим увлечениям, терпимости к твоим друзьям… — Мерлин, как же ты любишь себя… — Точка, — перебил Драко. — Хвалить, — закончила Гермиона, — но да, я бы могла остановиться на «любишь себя». — Есть за что, раз нашлись другие люди, которые тоже меня любят, согласна, Грейнджер? — он приблизился к её губам, нежно целуя, снимая в это время её бельё, после чего опустился к низу живота и продолжил целовать уже там, нежно поглаживая её бёдра. Язык Драко творил что-то невероятное, заставляя Гермиону извиваться, как змею. Её пальцы запутывались в его волосах, пока она отчаянно пыталась не стонать на весь Хогвартс. Но до конца Драко Гермиону не довёл, оторвавшись от неё в самый неожиданный момент, за что она его почти ударила. Он тихо посмеялся, вытирая рот тыльной стороной ладони, пока Гермиона недовольно на него смотрела. Драко легко поцеловал её в висок, после чего опять вернулся к губам и приставил свой член ко входу. — Прости, что прервался, не дав тебе кончить, я не хотел, чтобы ты сделала это только от моего языка, — прошептал ей в губы и накладывая на живот противозачаточное заклинание. Он вошёл в неё медленно, не отрывая своих губ от неё. Ногти Грейнджер неглубоко вонзились в его плечи, когда он погрузился полностью, и она застонала. Драко начал медленно двигаться, шепча ей на ухо всё, что приходило на ум — комплименты, смешанные с грязными шуточками в его стиле. В обычное время Гермиона бы фыркала или огрызалась на подобное, но в тот момент она даже не думала о этом, она была где-то в другом мире, где его хриплый голос был единственным звуком, кроме их общих стонов и скрипов кровати. Горло пересохло, когда она поняла, что близка к концу, о чём сбивчиво сообщила Малфою. Тот, ускоряя темп, добавил к члену руку, которая тут же нашла клитор и стала его массировать. Гермиона ни о чём не думала, кроме голоса и стонов Драко и о том, как же ей хорошо. Тут ноги стало сводить и Гермиона изогнулась дугой, прикусывая губу, кажется, до крови. Драко прижал себе её влажное тело, острожно опуская обратно на постель, кончая вслед за ней. Выйдя из тела девушки, он лёг рядом с ней, слушая их тяжёлое дыхание. Через минуту голос Гермионы прервал невесомое молчание: — Мерлин, как же мне это было нужно, — прохрипела она. — Вот как? Нужно? Использовала меня, Грейнджер? — ухмыльнулся Драко, приподнимаясь на локте и нависая над ней. — О да, это была вполне успешная инвестиция, — глаза Гермионы довольно прищурились, и она потянулась, — правда теперь мыться надо. Так что есть и минусы. — Вы только посмотрите на неё! Она ещё чем-то недовольна! — прохохотал Драко, — я вообще есть хочу и ничего — не ною! — Не наелся? — притворно удивилась Гермиона. — Если ты о себе, то нет, я ещё собираюсь вернуться «доесть» утром, — Грейнджер фыркнула, а на губах Драко красовалась его фирменная усмешка. — А давай сейчас помоемся и спустимся к домовикам просить ужин? — предложила вдруг Гермиона, поднимаясь с кровати. — Ты уверенна, что они вообще будут нас слушать? — усомнился Драко. — Конечно, я тысячу раз так делала. — Удивлён ли я? Слегка, — Драко зачесал волосы и подал руку Гермионе, помогая ей подняться. Тут его глаза вновь заблестели, — мыться вместе идём? — Нет, если мы реально хотим поесть и поспать за сегодняшнюю ночь, так что я первая! — Гермиона рассмеялась и убежала в ванную, оставляя Драко одного в комнате. Тот натянул на себя домашние штаны и подошёл к окну, открывая его заклинанием, которое выучил ещё курсе на пятом. Зажёг сигарету и стал искать знакомые созвездия на небе. Сигарета тлела, но Малфой не обращал на неё внимая. Думал о Гермионе, о том, что сейчас было, о всех словах, которые она ему сказала, которые он ей говорил. А на лице его растягивалась улыбка. Искренняя, почти детская. Счастливая.

***

— Блять… Пахнет гарью. Плевок в землю смешался с утренней росой. Под кожаными ботинками он чувствовал как промокли носки и высушил их невербальным заклинанием. Холодное блеклое солнце поднималось над горизонтом, лаская промёрзлую землю своими первыми лучами. Ему никогда не нравились рассветы. Всегда такие светлые и тусклые. Прозрачные. Пустые. Огонёк на конце палочки подпалил кончик сигареты и он затянулся, чувствуя, как горечь табака скрежёт гортань. Он знал, что никого не найдёт этой ночью. Он знал, что сраные гриффиндорцы вывезли всех из Лондона, просто надеялся, что кто-то проигнорировал распоряжение Аврората и остался в своём доме. Ему не повезло, он проверил три дома — все пусты. Чисто из злости от разочарования он сжёг последний. Блядские Уизли. Просто, чтобы не было больше этого уродства, именующегося домом, на земле. Это поле такое красивое, когда пустое. Где-то за его спиной догорает «Нора» или как там её называют. Остались лишь угли и штыри арматуры. Подарок хозяевам на память об их уютном гнёздышке. Он выбрасывает окурок, не заботясь проверить потушен ли он — всё что могло сгореть — уже сгорело. В кармане лишь пустой бутылёк из-под таблеток, он надеялся, что очередное убийство успокоит ураган внутри, но план обломался и теперь нужно идти к врачу за новой банкой. Опять врать, что они ему помогают. Хотя, надо отдать им должное — они правда делают ситуацию менее критичной… Хотя ощущение собственного превосходства, когда ты забираешь у кого-то жизнь, как будто ты — Бог… вот оно — настоящее лекарство. Ему было омерзительно от того, что в итоге он стал тем, кого презирал — убийцей, как Тёмный Лорд. Но вот так вот. Сейчас в какой-нибудь бар, закинуться виски со снотворным и ожить до утра. Завтра вновь играть роль нормального человека, хорошего работника, преданного друга. Осточертело. Он смахивает пепел от сигареты с плаща и трангрессирует. С минуты на поле нет ни души. Тихо потрескивают доски, бывшие когда-то Норой. Дым уже давно смешался с туманом, накрывающим землю своим густым покрывалом. Вдруг одиночество пространства нарушила новая аппарция — фигура в тёмно-синей мантии появилась рядом с местом, где ещё недавно был он. — Опоздала, — проконстатировала фигура, оглядывая тлеющие брёвна, — сука. Незнакомка запустила заклинание, на всякий случай убеждаясь в том, что кроме неё здесь никого нет. Загорелой рукой пустила капюшон, чтобы поправить выбившиеся черные волосы. Она вдохнула морозный воздух и потянулась за сигаретой, однако поняла, что оставила пачку в другой мантии. Солнечные лучи радовали. Не такие жаркие, как в Испании, наоборот — холодные, такие, какими она их запомнила. Пэнси улыбнулась, радуясь доброжелательностью Лондона, и пошла по тропинке от разрушенного домка в сторону солнца. Она уже думала возвращаться, как заметила на земле окурок — как будто новый. Пэнси присела на корточки, поднимая его палочкой в воздух. Она знала эту фирму. Она блять знала эти сигареты. И знала лишь одного человека, который их курит. — Блять… Нет… Блять нет! — она кинула окурок обратно и закричала в небо. Вспышка гнева смешалась с отчаянием и она выстрелила Бомбардой в остатки Норы. Она жгла и взрывала то, что уже и так было уничтожено. А когда очнулась, то обнаружила себя, стоявшей посередине бывшей гостиной в окружении щепок и погнутых железных балок. Это не могло быть правдой. Только не он. Быстрым движением она смахнула слезу и взяла себя в руки. Призвала окурок Акцио. Запечатала. Убрала в карман. — Пожалуйста, пусть это будет кто-то другой, но не ты, — прошептала она, оглядываясь на то, что сделала, мысленно извинилась перед всеми Уизли — всё равно их дом было уже не восстановить, и аппарировала.

***

Большой зал был привычно шумным и суматошным. Студенты обсуждали появление нового стола, за которым сидели семьи Уизли, Лавгуд и другие. А главное — за ним сидело Золотое трио. Гарри старательно игнорировал ежеминутные выкрики «Там Гарри Поттер!», заставляя себя есть омлет. Рон веселился от души. Он уже попробовал блюд десять, вспоминая счастливые детские времена. Гермиону это веселило. Она проснулась в объятиях Драко и была очень счастлива. Ночью они гуляли но пустому Хогвартсу и уплетали сэндвичи, которые им удалось выпросить у эльфов. Весь день она чувствовала на себе его внимательный взгляд. Улыбка не сходила с её лица. Всё было так хорошо… Только мрачные сосредоточенные лица взрослых, присутствующих за столом, опускали её на землю. Они всё-таки не просто так приехали в Хогвартс. Надо было помнить об их миссии. Убийца всё ещё на свободе. Они ещё в опасности. Только почему-то думать об этом сегодня совершенно не хотелось, но она заставила себя переключиться, когда директор вышла перед студентами и попросила внимания. Гермиона внимательно слушала Макгонагалл — та рассказала подготовленную с вечера речь о неком фестивале-обмена-опытом, вроде всё прошло удачно, и Гермиона даже слышала радостные перешёптывания детей, обсуждающих будущие практикумы по защите от тёмных искусств, тогда она успокоилась и разрешила себе отвлечься на Драко. Он сидел на другом краю стола и, казалось, был абсолютно спокоен, но Гермиона видела сжатую челюсть, выдававшую в нём волнение. Малфой за одним столом с Молли Уизли и Полумной Лавгуд — что может быть чуднее? Он был таким оплотом спокойствия и невозмутимости — уже не мальчик, о нет, за столом сидел настоящий бизнесмен с акулим прищуром в глазах и легкой ухмылкой на губах. Только когда он смотрел на неё, его глаза расслаблялись и улыбались. Гермиона не впервые чувствовала себя особенной, но впервые это ощущение не приносило ей дискомфорта. — Ну всё? Вы отчаливаете? После завтрака Трио вместе с неотступно следовавшим за Гермионой Драко собрались в коридоре, дождавшись, пока все ученики разбегутся по лекциям. Рон выглядел нервно, постоянно оборачивался на посторонний шум и, кажется, хотел спросить что-то, явно не имеющее отношения к тому, что он всё-таки спросил. — Думаю, да, Рон, нам надо возвращаться в Министерство, — ответила Гермиона, замечая, как к ним приближается Джинни, отходившая разговаривать с матерью. — Поздравляю всех с первым утром за последнее время, когда никого не убили! — провозгласила подошедшая миссис Поттер, обнимая мужа. — Ещё не вечер, — невесело отметил Драко. — Не порти праздник, — отрезала Джинни, — вы уже бросаете нас? — Гарри кивнул. — Да, мы пойдём, пожалуй, — протянуа Гермиона, оборачиваясь на Драко. — Подождите, — резко сорвалось у Рона, — есть кое-что, о чём вы все должны знать. Мама сказала, что не нужно, но мы с Джин считаем иначе, — он дождался одобрительного кивка от сестры и продолжил, — сегодня ночью кто-то напал на Нору. — Да что ты преуменьшаешь? Её уничтожили, — перебила Джинни, недавняя радость которой тут же сменилась ненаигранной серьёзностью. — Как? Почему? — Гарри не мог пока сформулировать вопросы, но держать эмоции тоже. — Как мы узнали? Маме пришло письмо от её подруги, которую попросили присмотреть за домом. Почему мы не рассказали об этом раньше? Не могли, мама просила молчать, поэтому мы ждали, когда она уйдёт, — пояснила Джинни, уже научившаяся читать мысли Гарри. — Отвечая на следующие вопросы — знаем ли мы зачем её уничтожили? Нет. Там никого не было, может быть как раз по этому. Знаем ли мы кто это сделал? Да. Мужчина в мантии с закрытым лицом, следовательно, с вероятностью девяносто пять процентов — наш Охотник. — Мы сейчас же отправимся туда, — процедил Гарри, дослушав жену. — В общем, да… Никого не убили, но ситуация неприятная… И, наверное, надо поблагодарить Гермиону за то, что ты настояла на вчерашней эвакуации. Если бы мы тебя не послушались, жертвы бы были, — Рон потёр глаза, собираясь с мыслями, — и, похоже всю эту дребедень с мастер-классами придётся продлить, потому что мы теперь фактически бездомные. — Мы построим новый дом, — тихо прошептала Гермиона, представляя в голове масштаб разрушений, против которых даже магия бессильна. Подсознание завалило её воспоминаниями о Норе, которая стала и её домом тоже. Гермиона вздохнула. Тяжело верилось в то, что этого чудного дома, с которым она провела столько лет, больше нет. — Пожалуйста, берегите себя, — вот и всё, что смог произнести Гарри, тоже погрузившийся в свои воспоминания. — Я пришлю сову, когда своими глазами всё увижу. — Главное, что все живы, — Гермиона обняла Джинни и Рона. Посмотрела на Драко и кивнула в сторону лестницы. — Нам пора. Гарри, Гермиона и Драко пошли к кабинету директора, чтобы через камин попасть в Министерство, но через пару шагов Малфой обернулся и произнёс: — Мне жаль, что так получилось. Я знаю, я вообще не в вашей компании, и не ваш друг, да и в Норе этой вашей я ни разу не был… но если б кто-то уничтожил мой дом, я бы не знаю что сделал… Просто знайте, что мне жаль, и я тоже с радостью помогу чем смогу, там деньгами или просто… — Спасибо, Драко, — улыбнулась Джинни и вдруг сорвалась с места и обняла его, чем, конечно, застала его врасплох. Он неловко похлопал её по спине, признавая внутри некую победу над хотя бы одним другом Грейнджер. — Спасибо, Малфой, — сухо добавил Рон, наблюдая за сестрой и явно не одобряя её излишнюю дружелюбность. Джинни разорвала объятия, поцеловала Гарри на прощание и вернулась к Рону. — Делайте свою работу, а мы будем делать свою. Не переживайте! — крикнула она вслед, когда ребята уже поднимались по лестнице, направляясь к Макгонагалл.

***

Гермиона вполуха слушала монолог какого-то Лесли о том, что он смог узнать об Охотнике, выводя цветочки и спирали на листе пергамента перед собой. Это было её первое совещание в новом отделе, и пока что она поражалась тупости всех находящихся с ней в одном кабинете. Те самые психоаналитики, на которых она так надеялась, оказались посмешищем. Вот уже третий человек говорил вполне очевидные для неё вещи, которые она сама поняла несколько дней назад. У Гермионы в голове вспыхнули слова Драко: «За что они вообще получают свою зарплату?», и она улыбнулась. Малфой, кстати, сидел напротив неё и, кажется, думал о том же, о чём и она, только тщательно это скрывал за непроницаемым взглядом. Лесли закончил, сел и в кабинете повисла тишина. — Кажется, мы уже рассказали обо всех наших исследованиях, — растягивая гласные, произнёс глава отдела Джей Карби, — теперь было бы интересно узнать, что могут сказать наши новые сотрудники? — все головы повернулись к Драко и Гермионе. Если раньше Гермиона только предполагала пренебрежительное отношение к ним, то теперь только убедилась в нём. Все эти люди были так недовольны её переводом и новым сотрудником в лице Малфоя, что считали это личностным оскорблением и признанием собственной некомпетентности. Хотя, выслушав их доклады, Гермиона действительно сомневалась в их работе. Она вопросительно посмотрела на Драко, взглядом спрашивая хочет ли он ответить на резки выпад в их сторону, но тот почти незаметно покачал головой, так что Гермиона встала, прочистила горло, и начала: — Для начала, хочу представиться — Гермиона Джин Грейнджер, временно переведённый к вам в отдел сотрудник из Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними. Конечно, мой отдел не имеет никакого отношения к моему переводу, тут большую роль сыграл мой статус Героини войны и тот факт, что я сама являюсь жертвой нашего так называемого Охотника. Прежде всего хочу вам сообщить, мистер Карби, что ваш тон абсолютно неуместен, потому что решение о переводе было решением Главы Аврората, а не моим собственным, если уж вас так сильно беспокоит наличие нового сотрудника — мистера Малфоя, то тут ситуация аналогичная, его приёмом на работу занимались более высокопоставленные волшебники и ставить их решение под вопрос — вопрос не вашей компетентности. Если у кого-то всё ещё остались претензии по поводу нашего с мистером Малфоем назначения — советую обратиться к мистеру Кингсли или мистеру Поттеру лично. Теперь перейду к своему докладу, если позволите, — взгляды присутствующих стали более уважительными и Гермиона продолжила, — то, что Охотник — жертва Второй Войны, было довольно очевидно и меня настораживает тот факт, что никто из говорящих не сделал догадки на возраст подозреваемого, я же могу заявить, что его возраст от двадцати трёх до двадцати восьми лет, исходя из того, что человек должен был лично знать всех жертв, бывших во времена войны учащимися седьмого курса. Это просто психология серийных убийц с мотивом, с которым мы как раз столкнулись. От себя могу добавить, что вчера была произведена экстренная эвакуация всех потенциальных жертв с территории Лондона, что уже дало некие результаты — за сегодняшнюю ночь не было ни одной жертвы, только разрушенный дом семьи Уизли, что скорее было эмоциональным выплеском нашего убийцы, так как он не смог никого найти. За сегодняшний день я бы хотела обсудить лично разработки каждого по этому делу, потому что наш подозреваемый не дремлет и действует очень быстро, в нашем случае время — не деньги, а жизни, поэтому прошу всех максимально сосредоточиться на этом деле. У меня всё, спасибо. Гермиона села, поймав на себе одобрительный взгляд Драко и почти незаметно улыбнулась ему. — На сегодня совещание окончено, спасибо, мисс Грейнджер, — довольно учтиво произнёс мистер Карби, складывая бумаги перед собой и поднимаясь с места. Сотрудники начали подниматься со своих мест. Стулья скрипели от соприкосновения со старым паркетом кабинета. Драко подошёл к Гермионе и наклонился к её уху: — Как я и говорил, тут полный бардак и без нас они не справятся, — прошептал он, не отрывая пристального взгляда от мистера Карби, — тебе не кажется, что этот Джей что-то скрывает? Я не могу отделаться от ощущения, что это совещание было каким-то разыгранным цирком… Слишком мало информации, но подавалось под таким соусом из презрения, что я даже позавидовал. Ты очень правильно сказала, и я полностью одобряю твою идею изучить намётки каждого. Молодец, Грейнджер. Гермиона улыбнулась, прижимая изрисованные пергаменты к себе. Они вышли из зала переговоров, направляясь в кабинет, отданный им на время работы. В будущем это будет личным кабинетом Малфоя, а пока они будут делить его. Гермиона оперлась бёдрами на свой стол и стала переделывать растрепавшийся пучок. — Что-то ты стал неразговорчив… После утреннего перемещения в Нору, — обратилась она к Драко, рассматривающему своё новое рабочее место. — А что говорить? Он выдохнул и сел в коричневое кожаное кресло. Посещение Норы перед совещанием не было приятным зрелищем — полностью разрушенный дом, от которого остались лишь обломки стен и недогоревшая мебель. Кто-то изрядно постарался с Бомбардой. Делать там было нечего. Конечно, люди Поттера остались, чтобы оцепить местность и искать какие-то улики, однако все, включая самого Поттера, догадывались, что это бесполезно. Охотник работал чисто. Малфоя смутили следы. В сгоревшей Норе весь пол был усыпан пеплом и золой, и пока люди Поттера не успели наследить, он заметил несколько разных подошв. Охотник, всегда работающий в одиночку, вдруг завёл себе напарника? Или кто-то уже успел побывать на месте преступления раньше них? Может это следы то самой соседки, которую попросили следить за домом? Малфою не давало это покоя. Он поделился размышлениями с Гермионой. — Это точно не соседка… Джинни упоминала о том, что та не входила в Нору… то, что от неё осталось. Она об этом сказала Гарри лично, если что… В том, что Охотник работает с кем-то сообща, я тоже сомневаюсь. Мне кажется, кто-то нас опередил… Это действительно возможно. Только кто? — Не знаю, но что-то мне подсказывает, что это кто-то с нашей стороны, — Драко стало потёр лоб, — надо будет посоветоваться с Пэнси, я лично считаю её лучшим детективом. Их прервал стук в дверь. Драко звучно произнёс: «Входите», и на пороге появился Блейз. — Привет, голубки, кажется, у меня кое-что для вас есть, — весело сообщил он, закрывая за собой дверь и усаживаясь на кресло Гермионы. — Не представляешь, как я рад тебя видеть, — Драко пожал руку другу, после чего сел обратно, ожидая новой информации, в которой они так нуждались. — Уверен, Драко, что тебя явно очень интересуют дела нашего с тобой бизнеса, у нас кстати новые клиенты из Италии появились, — начал как ни в чём ни бывало Блейз, доставая из портфеля стопку документов, — ты просто давненько не появлялся в офисе, так что я решил навестить тебя собственнолично. — Спасибо, друг, положи бумаги на стол, я ознакомлюсь в ближайшее время, не думаю, что там что-то, что стоит контролировать, я в тебе уверен, — Малфой зачесал чёлку и пробежал глазами по листам, откладывая их от себя, — может, ты ещё скажешь что-нибудь насчёт Охотника? — Ну разумеется, — улыбнулся Блейз, обнажая белые зубы, — решил просто сначала напомнить тебе, что ты не только министерская мышь, — он обернулся на Гермиону и добавил, — прости, Грейнджер. Цитирую великих. А теперь к делу: я прошерстил свои клубы, оттуда информации не было — всё так же тихо, как всегда. А вот невестушка моя принесла весточку… Наш некогда капитан Маркус Флинт резко появился в нашем медиа-пространстве… столько лет жил себе тихонько, играл в свой квиддич, особо ничем не выделялся, а тут за последнюю неделю купил себе новый домик на побережье Атлантики, женится на Милисенте, через неделю, кстати, ещё и, кажется, новый контрактик подписал с какой-то командой… В общем, дамский клуб Даф только о нём и щебечет. Странно, не находите? — Действительно, наводит на мысли, — отозвался Драко, — но я был с ним в одной команде больше года, и он действительно вёл довольно ординарную жизнь. Откуда у него деньги на новый дом? Он и старый то только недавно купил, а про Милисенту я вообще впервые слышу. — Может получил наследство? Вы же там все на Слизерине мажоры, — предположила Гермиона, молчавшая до этого момента. Забини расхохотался. — Да, конечно, размер состояния напрямую зависит от факультета, Грейнджер, — выдавил он, — но Флинт никогда не был баловнем судьбы. Это просто тебе повезло заобщаться с самой самодостаточной частью наших выпускников. — Понимаю, что временные рамки настораживают, но мне кажется, что это просто совпадение… Я имею ввиду, как Охотник мог нажиться на убийствах? С жертв ничего не пропадало, нападения не были связанны ни с воровством, ни с продажей органов или чем-то подобным… — А если убийства были заказными? Кто-то платил за каждое удачно выполненное задание, — предположил Блейз. — Я плохо общался с Маркусом, Малфой, скажи, он способен на такое? — Способен, — чуть задумавшись, ответил Драко, — в любом случае, это пока наша первая гипотеза. Давайте рыть под него. — Вот и славно, — Блейз хлопнул в ладоши, — ладно, я пойду, мне надо работать за двоих. Я надеюсь, что этот период будет оплачиваться вдвойне? — вполне обыденно уточнил он Драко. — Премию выпишу, — усмехнуся тот, — и медаль дам. Или ты предпочитаешь кубок? — И то и другое! — обрадовался Забини, выходя из кабинета, — ну раз уж я здесь, пойду ещё Тео проведаю. Передавать ему ваши тёплые приветы? — Как же без этого? — Малфой подмигнул Гермионе и добавил, — ещё поцелуй его от меня! — Обязательно, — пообещал Блейз и скрылся за дверью. Гермиона встряхнула головой, пытаясь осознать как так вышло, что неделю назад она была у себя в кабинете и её единственными друзьями были старые школьные сотоварищи, а сейчас она сидит в кабинете со своим парнем и свободно общается с его друзьями, как со своими. — Привыкай, Грейнджер, — как будто уловив мысли Гермионы, улыбнулся Драко. — Ну что, пойдём опрашивать этих умников? Может что-то нарыли и скрывают? Гермиона согласно кивнула, взяла с собой блокнот с ручкой и они вместе пошли к двери. Вдруг Драко остановился, поднял её голову за подбородок, и прошептал: — Не знаю, чем заслужил тебя, но я очень рад, что ты сейчас со мной, — нежно поцеловал в лоб, и открыл дверь, приглашая Гермиону выйти. Она улыбнулась. Жизнь менялась стремительно и до неузнаваемости. И, кажется, ей это нравилось.