Глава 8

Больница Святого Мунго встречала своим терпким запахом лекарств и голубыми стерильными стенами. Гермиона нервно покусывала губы, ожидая, пока Гарри выйдет из палаты Невилла, где он был вместе с главой больницы Норманом Хэнксом. Малфой ушёл курить. Их утро началось с письма от Поттера, в котором он написал о новой жертве Охотника. В конверте лежала маленькая записка, состоящая всего из трёх фраз: «Гермиона, на Невилла напали. Жду вас в Мунго. Это серьезно». Никаких пояснений. Если Невилл в больнице, значит он жив. Но так же, если в больнице — значит ему пришлось туго. И то, что Гермиона сидела сейчас на железной скамейке именно на пятом этаже, где находилось отделение недугов от заклятий, значительно повышало количество тревожных мыслей в её голове. Вернулся Драко. От него пахло табаком и больницей. От них всех теперь пахло больницей, к слову. — Позавтракай, пожалуйста, — Драко протянул Гермионе бумажный пакет с сэндвичами и стаканчик с кофе. — Попробую, — она попыталась улыбнуться. Аппетит, конечно же, отсутствовал, но она откусила несколько раз принесённый сэндвич и заставила себя его проглотить. Кофе был ужасен, но это было сейчас только к лучшему — его горечь бодрила. Гермиона взглянула на часы — полдень — они тут уже два часа. Наконец дверь палаты отворилась и из неё вышли Гарри и доктор Хэнкс. Гермиона подскочила с лавки, чувствуя, как покалывает онемевшие ноги. — Как он? — смогла произнести она, но Норман Хэнкс покачал головой и кивнул в сторону соседнего кабинета. Гарри молчал и смотрел куда-то внутрь себя. Доктор открыл перед ними дверь палаты, приглашая уйти из коридора в более конфиденциальное пространство. Все четверо молчали. Глава больницы Святого Мунго встал напротив окна и начал хриплым прокуренным голосом: — Думаю, нам ни к чему пустые надежды и слова, облегчающие ситуацию. Скажу честно — произошедшее с мистером Лонгботтомом — очень серьёзный случай. Нападавший не ставил своей целью его убить, он хотел свести его с ума, что ему и удалось. В данный момент у мистера Лонгботтома полностью атрофированны три четверти головного мозга, разрушена половина нервных связей и замедленна реакция на раздражители. Сейчас он ведёт себя как двухлетний ребёнок. Признаюсь, за весь период моей практики таких случаев не было, к тому же у нас в больнице уже более двадцати лет находятся его родители. Даже у них ситуация более положительная, хотя мы лечим их уже два десятка, им уже никогда не стать здоровыми. Что уж тут говорить про мистера Невилла. Мне искренне жаль, но скорее всего он останется в таком состоянии на всю оставшуюся жизнь, — он закончил свой монолог и откашлялся. — Разве за эти двадцать лет магическая медицина не продвинулась вперёд? Вы умеете растить новые кости, но не умеете растить новые нервные связи? — Мисс Грейнджер, у нас нет врачей с такой квалификацией. Я бы с радостью послал специалистов к мистеру Лонгботтому, если бы они у нас были. — Если их нет в Мунго, значит они есть где-то в других больницах? В Америке? В Европе? В России? — Я знал когда-то одного целителя из Америки, могу связаться с ним. Но, мисс Грейнджер, — Хэнкс сделал небольшую паузу, подбирая слова, — это будет стоить значительную сумму денег. — Деньги будут, — включился в диалог молчавший до этого Малфой. — Пишите своему знакомому, мистер Хэнкс. Мы пока поищем ещё целителей. Надеюсь, не будет никаких проблем с тем, чтобы они могли приходить к вам в больницу, чтобы лечить мистера Лонгботтома? — Конечно нет, я лично напишу пропуски для ваших врачей. Гермиона сжала дрожащие руки в кулаки. — Можно ли с ним поговорить? — неуверенно произнесла она. — Не то, что бы ваше общение будет похоже на диалог… — Норман Хэнкс прикрыл глаза, — он пока спит, мы влили в него более десятка зелий. Можете к нему зайти, но я напомню, что он был сильно травмирован. Гермиона кивнула. — Спасибо, доктор, — Малфой взял Гермиону под руку, — он в седьмой палате? — Да, — Норман пошёл к входной двери, — извините, мне пора идти. Обещаю, что мы сделаем всё возможное, чтобы помочь мистеру Лонгботтому. Он вышел, оставляя Гермиону, Драко и Гарри, не проронившего ни слова с того момента, как он вышел из палаты Невилла. Драко с Гермионой пошли за ним. — Гермиона, — вдруг позвал её Гарри, — ты уверена, что хочешь его видеть сейчас? Он правда… не в порядке. — Я готова, — с уверенностью ответила она, выходя из палаты вслед за Драко, добавив тише, — я должна его увидеть. Перед тем, как зайти к Невиллу, Гермиона допила кофе и выкинула остатки сэндвича в урну. От одной мысли о еде её начинало тошнить. В седьмой палате было просторно: большое окно, через которое просачивались слабые солнечные лучи, множество мониторов, подключенных проводами к телу, лежащему посередине одной большой кровати по центру, и всё. Услышав щелчок закрывания двери, голова больного приподнялась и её обладатель улыбнулся. Невилл неуклюже поднял своё тело, усаживаясь в постели так, чтобы не запутаться в идущих от него проводах. Драко поставил перед кроватью два стула, помогая Гермионе сесть напротив друга, отчаянно машущего ей рукой. — Привет, Невилл, — произнесла она, стараясь, чтобы её улыбка выглядела искренней, а не вымученной. — Угхм, — попытался ответить Лонгботтом, бездумно открывая рот, в котором не умещался распухший язык. Он перестал махать рукой и тут же переключил своё внимание на свои пальцы, внимательно изучая их строение. На глаза Гермионы навернулись слёзы. Она попыталась сглотнуть ком в горле и выдавила из себя: «Как ты себя чувствуешь?», на что Невилл не обратил внимание, сосредоточенный на собственном умении сгибать пальцы. — Лонгботтом, как твои дела? — спросил Драко, сидевший рядом с Гермионой, обращая внимание больного на себя. На удивление, его Невилл услышал. Оторвавшись от изучения собственного тела, он перевёл стеклянные зелёные глаза на Малфоя. Несколько секунд он молча смотрел на него, после чего его губы скривились и двадцатипятилетний парень зашёлся оглушительным рёвом, размазывая внезапно появившиеся слёзы по щекам. Он бил ногами по кушетке, размахивал руками и кричал. — Тише-тише, Невилл, — успокаивала его Гермиона, — он тебя не обидит. Он — друг, — она взяла мокрые ладошки в свои руки и стала их ласково гладить, стараясь переключить Невилла на себя. — Я рядом, я — Гермиона, ты меня помнишь? — Невилл закивал, всё ещё рыдая, — я — д-друг. И он — друг. Невилл перестал кричать и засунул в рот палец, который стал сосать как соску. Его мокрые глаза смотрели на Драко со страхом. Брови неодобрительно сдвинуты домиком. Указательным пальцем свободной руки он показал на него и пролепетал что-то нечленораздельное. — Он хороший, — снова попыталась убедить его Гермиона, но Невилл замотал головой и снова начал хныкать. Драко протянул заплаканному Невиллу руку, и тот резко замолчал, удивлённо хлопая мокрыми глазами, не сводя взгляда с дружелюбного жеста Малфоя. Лонгботтом перевёл недоумевающий взгляд на Гермиону, как будто спрашивая разрешения у неё. Грейнджер осторожно улыбнулась и кивнула. Однако вместо того, чтобы пожать протянутую руку, Невилл прислонился к ней щекой, как кот и прикрыл глаза. Губы Малфоя скривились, он дёрнулся от неожиданности и хотел было убрать руку восвояси, но тут Невилл открыл глаза и посмотрел на него самым печальным взглядом, который Драко когда-либо видел в своей жизни. — Ладно, приятель, будем считать, что мы теперь друзья, — прохрипел он, когда фокус внимания Невилла снова переключился и огонёк разума пропал, растворяясь в разноцветных проводах, в которых запутался больной. Гермиона помогла другу распутаться и просидела у его кровати до тех пор, пока Невилл не заснул. Малфой в это время молча наблюдал за происходящим, представляя на месте Грейнджер себя, а на месте Лонгботтома сначала Блейза, потом Тео, а потом и Пэнс. Он не заметил, как погрузился в свои мысли настолько, что его вернул в реальность только осипший голос Гермионы: — Малфой, нам пора. В коридоре их встретила ассистентка Поттера, передавшая в руки Грейнджер запечатанное письмо, в котором было написано лишь время: «15:00». Гермиона поблагодарила Милли и та ушла, оставив молодых людей наедине. — Пойдём курить? — скорее предложила, чем спросила и сразу пошла в сторону лестницы, ведущей на крышу. Гермиона скурила четыре сигареты, прежде чем посмотрела на Драко. Он же терпеливо ждал, когда она будет готова говорить, не торопя и не требуя от неё ничего. — Надо начинать план по эвакуации людей сегодня же. Больше ждать нельзя, — выдохнула Гермиона и Драко кивнул. Он пятнадцать минут наблюдал, как ветер колышет её растрёпанные кудри, как сужаются от яркого света зрачки в её карих глазах, как, то появляется, то исчезает морщинка посередине лба, и думал, как чертовски привык к ней за последние пару дней. Как сама мысль о том, что Гермиона Грейнджер — его девушка переросла из смешной и глупой, абсолютно идиотской в такую единственно правильную. Как осознал в палате номер семь, что сможет пережить безумство и Блейза, и Тео, даже Пэнси, но один образ её — Грейнджер — обмотанной проводами и трубками, накаченной лекарствами и лежащей овощем на больничной койке, вызывает неприятную дрожь по спине. От неё больше не пахло яблоками и карамелью, только табаком и вишней, но именно за этот запах он готов был отдать всё, что когда-либо имел. Лишь бы быть рядом. Лишь бы она была в порядке.

***

— Что ты предлагаешь?! Ты сошла с ума! Я не буду в этом участвовать! — Гарри, но это самый разумный вариант сейчас, как ты не понимаешь?! — Прекратите орать! — Да! Не кричи на меня! — Я кричу, потому что кричишь ты! Вот уже полчаса, как Драко сидел на диване в кабинете Поттера и выслушивал крики «Золотого трио» друг на друга. Они с Гермионой зашли ровно в три часа дня, как и просил Мальчик-который-выжил-но-который-уже-сдавал-позиции-в-споре-с-Золотой-девочкой. Малфой не успел сказать ничего, кроме приветствия. Теперь же он тихонько попивал кофе, изредка посматривая на часы, пока Поттер вдруг не кинул на товарищей Силенцио и не обратился к нему: — Малфой, я определил тебя помогать аврорам с анализом личности преступника, дал тебе в помощь Гермиону… и всё, к чему два лучших выпускника Хогвартса смогли прийти — это выставить Лучшую ведьму столетия приманкой для серийного маньяка меньше чем через неделю после последнего его нападения на каком-то сраном модельном показе? — Вообще-то это будет лучший показ в Европе, Поттер, — поправил его Драко. — Остальное ты поправлять не будешь? — изумился Гарри. — Да нет, остальное вроде верно, — Малфой легко улыбнулся и отпил ещё немного кофе. — Кроме того, что мы на самом деле не уверены, что это сработает, потому что все нападения Охотника были в черте города, а показ планируется в Барселоне. Это, конечно, не Аляска, но тоже достаточно далеко. Другой континент, если быть точнее. — Говоришь так, будто для Охотника какие-то несколько сотен километров будут действительной проблемой! Как будто он, прекрасно владея магией, будет вынужден лететь на самолёте или, не дай Мерлин, ехать на поезде! — Гарри снял очки и взъерошил волосы. Малфой недоумённо на него посмотрел, — самолёты это… — Я знаю что такое самолёты, Поттер, я же не умственно отсталый! — он закатил глаза. — Я просто пытаюсь понять, как ты умело вывернул наше предложение увезти всех потенциальных жертв за пределы Лондона в предложение вывезти убийцу в увлекательную кругосветку! — Я просто переживаю за Гермиону, — Гарри надел очки, довольно грубо поправляя их на переносице. — За неё есть кому переживать, — отрезал Драко, — ничуть не уменьшаю ваши бешеные дружеские привязанности, но, Поттер, у тебя есть жена, переживай за неё. Кстати, может быть снимешь с этих двоих Селенцио? А то моя возлюбленная скоро взорвётся, — щёки Гермионы и правда напоминали два сочных томата. Впрочем, лицо Рона выглядело примерно так же. — Гарри Джеймс Поттер, ты никогда раньше не бросал в меня Силенцио! — возмутилась Гермиона, постепенно возвращая своим щекам прежний вид. — Извини, — тут же стушевался Гарри. — Да нет, спасибо, я возьму на заметку, — острил Драко, тут же добавляя, — на всякий случай, — Гермиона смерила его убийственным взглядом и вернулась к спору. — Всех предполагаемых жертв необходимо эвакуировать из Лондона и его окрестностей в течение часа. Действуем на ранее разработанному плану, — Гермиона отодвинула бумаги на столе друга в сторону и села прямо на освободившееся место, продолжая свою речь, — Гарри, профессор Макгонагалл присылала тебе ответное письмо? Когда она будет готова принять людей? — В любое время, — ответил Гарри. — Отлично. Тогда прямо сейчас отправляй всем патронусы, пусть люди прибывают в Министерство, а Минерва откроет камин в директорском кабинете для всех, кто перемещается через главный министерский камин. Не забудь дать людям дедлайн, например, сегодня в восемь вечера, пусть до этого времени все соберут свои вещи и переедут в Хогвартс. Надеюсь, ни у кого с этим не возникнет проблем, с другой стороны, ты заранее всех предупреждал, да и все должны были последние пару дней жить в чрезвычайно бдительном режиме… Рон, отравляйся в Нору, помоги Молли. Вы должны первыми оказаться в Хогвартсе, Макгонагалл будет нужна ваша помощь. Всё ясно? Гарри и Рон синхронно закивали и тут же вышли из кабинета, расходясь в разные стороны по коридору. Гермиона и Драко остались одни. Девушка взяла со стола Гарри статуэтку «Лучшему начальнику», трансфигурировала её и прошептала «Агуаменти», наполняя только что созданный стакан водой. Пока она проворачивала эту авантюру, Малфой не сводил с неё глаз, наслаждаясь своей ролью зрителя в этой игре. — Я всегда знал, что ты — мозг в этой компании, но впервые вижу это наяву… Думал, что Поттер хоть немного помогает тебе идеями, — Гермиона резко повернула на него голову, как будто забыла о его присутствии в этом кабинете, — что? Успела забыть обо мне? — Если честно, да, — просто ответила она, возвращая статуэтке её обычное состояние. — И что, ты разочарован реальным распределением власти в нашем «Золотом» трио? — Я в восхищении, дорогая, — с ухмылкой протянул Драко, поднимаясь с дивана, — кстати, не пора ли нам домой? — Пора, — согласилась Гермиона, спрыгивая со стола. Она осмотрела кабинет, проверяя, не забыла ли что-либо. Драко же открыл дверь, учтиво ожидая, пока она пройдёт первая. В коридоре он, уже не задумываясь, положил руку ей на талию, нежно приобнимая. — А ты на всех столах предпочитаешь сидеть сверху? — шепотом спросил Малфой, наклоняясь к её уху в лифте. — Я много где предпочитаю быть сверху, если ты не заметил, — так же тихо ответила ему Гермиона, не упуская возможности подарить ему едкую ухмылку, которой научилась у него же. — Проверю дома, — улыбнулся Драко, выпрямляясь во весь рост. Сказать честно, вид Гермионы, сидящей на столе и раздающей приказы, ему очень понравился. Конечно, было довольно цинично в таких обстоятельствах думать об её привлекательности и сексуальности, но он вроде на то и был Малфоем и слизеринцем, что бы позволять себе циничность в любой момент времени, когда только ему будет угодно.

***

Если раньше апогеем суеты и безумия Драко считал платформу 9¾ первого сентября, то после сегодняшнего зрелища он был готов забрать свои слова обратно. Сообщения о том, что все, кто опасается за свою жизнь, должны появиться в Атриуме Министерства в восемь часов было отправлено около шести, в это же время всем работникам этого заведения сообщили о сокращённом рабочем дне, чтобы на время эвакуации людей лишних ушей не было. Казалось бы, чего сложного в том, чтобы просто уйти домой? Если бы Малфою сказали, что он не обязан сидеть в душном кабинете, больше похожем на кладовку, до восьми вечера, а может уйти домой в семь, то в семь ноль пять он бы уже курил у себя дома на балконе, попивая горячий кофе. Министерские же мыши буквально запирались в отделах, лишь бы дописать свои грёбанные бумажки, чем сильно добавили работы аврорам. Слава Мерлину, где-то около половины восьмого Министерство удалось освободить. Как раз перед появлением первых семей, а именно Лавгуд и всего потомства Уизли. До рыжего нашествия Драко сидел на диване возле статуи в Атриуме, но после — решил удалиться подальше и встал у стены, ловко прячась от работы и мешанины из людей. Гермиону он в последний раз видел около часа назад, когда та убежала вместе с Поттером согласовывать какие-то что-то… он не понял что. И решил не лезть. Он предпочёл просто быть молчаливым наблюдателем всего происходящего. Ближе к восьми Атриум превратился в что-то среднее между рынком и ночлежкой бездомных — повсюду лежали вещи, сумки, коробки, кто-то даже взял с собой кресло. Драко просто молча смотрел на это безобразие, пытаясь понять как он вообще тут оказался. — Есть ощущение, что нас здесь не должно быть? — знакомый голос послышался над самым его ухом. — Тебя — точно, — ухмыльнулся Драко, оборачиваясь к стоящему рядом Тео, — как ты смог пройти? Всех твоих коллег, — нарочито выделил, — вывели из здания полчаса назад. — Неужели ты сомневаешься в моих способностях пролезть туда, куда нельзя? — Я думал, это гриффиндорская черта характера. — Ранил в самое сердце, — Тео театрально хватился за грудь. — А если серьёзно, то я сразу понял, что что-то не так, когда нас стали выгонять из отдела авроры во главе с самим Поттером. Да и кудрявая макушка твоей благоверной навела меня на мысль, что где-то тут затеряется и твоя белобрысая. — Какой ты сообразительный, — Малфой взглянул на наручные часы, оглянул взглядом Атриум и, не найдя Грейнджер, спросил, — не хочешь выйти покурить? Меня уже немного рябит в глазах от этого великолепия, — он указал головой на разноцветную кучу людей, столпившихся у камина. — Когда я тебе отказывал в этом вопросе? Слизеринцы вышли в небольшой коридор, который вёл во внутренний дворик, примеченный ими ещё несколько лет назад. Драко сунул сигарету в зубы, поджигая её палочкой, и вдохнул долгожданный никотин. Когда-то в этом дворе они, уже не мальчишки, но ещё и не мужчины, курили во время послевоенных родительских судов. Даже сейчас от этого серого квадратного двора веяло каким-то отчаянием и безнадёгой. — Тоже вспоминаешь юность? — задал вопрос Нотт, замечая задумчивый взгляд друга. — А как иначе? — невесело ухмыльнулся Драко. — Я здесь выкурил свою первую сигарету, — поделился Тео, выдыхая дым, — отца тогда посмертно приговорили к чёрт пойми каким годам в Азкабане из-за того, что он считался без вести пропавшим. Трупа то никто не видел. — Ты видел. — Этого не было достаточно. Мне не верили, думали, что хочу выгородить отца. Кретины. Конченные идиоты. Драко знал эту историю. Знал, потому что сам был в ней замешан. Он присутствовал с Тео на всех судах, как и на всех судах с Пэнси, Блейзом и Гринграссами, но понимал, что сейчас Тео нужно просто ещё раз высказать это словами, чтобы не держать в себе. Иногда друг забывал, что был не один тогда и рассказывал всем подробности, которые все и так знали. Такие провалы в памяти были обусловлены таблетками, которые он пил после войны, наблюдаясь у лучшего психиатра Лондона. Вся их маленькая слизеринская компания была в курсе и просто принимали факт периодической амнезии Нотта. — Давай не будем вспоминать прошлое, — попробовал вести тему Драко, опасаясь ответа друга, но тот на удивление улыбнулся и кивнул. — Как тебе сборище в Атриуме? — Убогое зрелище, если честно. А что происходит то? — Грейнджер придумала эвакуировать всех потенциальных жертв Охотника из Лондона. Вот… эвакуируются. — Понял. В принципе, всё понятно… Один вопрос: кто блять притащил кресло? — Блять, Тео, не поверишь — сам задаюсь этим вопросом! — они внезапно расхохотались тихим хриплым смехом. — Знала, что найду вас здесь, — раздался хрипловатый голос и щёлкание магловской зажигалки. — Уже закончила? — спросил Драко, поворачиваясь к Гермионе. — Скорее сбежала, пока никто не видит, — улыбнулась она, затягиваясь своей вишнёвой сигаретой. — Тео, почему ты здесь? — Сбежал, пока никто не видел, — парировал он, растягивая губы в доброй улыбке, — как я мог оставить своего друга в таком дурдоме? Пришёл его веселить. — Как благородно, — съязвила она, прикрывая глаза от усталости. — Мы скоро уйдём отсюда? — спросил Драко, ненавидя голосок внутри, что сравнивал его сейчас с ребёнком, просящимся у мамы домой. — Я — точно не скоро. Надо будет проверить как все устроились в Хогвартсе, я обещала Минерве, что прибуду и обсужу с ней лично план. Завтра скорее всего нужно будет выступить перед детьми и объяснить «Цель нашей программы»… — она подошла к Драко и устало прислонилась к его плечу, — надо забрать вещи из дома, а мои силы меня уже покидают. Этот день длится как будто неделю. — На сколько дней мы едем в любимую школу? — Драко приобнял Гермиону одной рукой, позволяя ей опереться на него. — Мы? — Неужели ты думала, что я отправлю тебя туда одну? — Хогвартс — самое… — Безопасное место, — перебил Малфой, — да-да-да, я помню всю эту чушь, но ты никуда одна больше не ходишь. — На два дня, — Гермиона не была в состоянии спорить, сейчас она сильно раздумывала над магловским энергетиком. — Я соберу вещи, дай мне полчаса, — Малфой бросил взгляд на наручные часы, после чего перевёл его на лицо Гермионы, глаза которой сияли благодарностью, а на губах была тёплая усталая улыбка. — Мерлин, не думал, что вы такие нежные, меня сейчас стошнит, — подал голос молчавший всё это время Тео, чем вызвал смех у Гермионы и Драко. — Который час? — спросила Гермиона, зрачки которой вдруг расширились от внезапного осознания чего-то. — Половина девятого, — Малфой пытался понять причину резкой смены настроения девушки. — Что-то не так? — Блять! Пэнси! — Гермиона закрыла лицо руками, — мы должны были встретиться в четверг в 19:00. Сегодня четверг. Сейчас уже половина девятого. Я тут. — Неприятненько, — Тео запустил руку в волосы. — Маховик времени уже не у тебя? — Нет. И откуда вы о нём знаете? — Мы всё знаем, Грейнджер, — ухмыльнулся Драко, — ладно, не переживай, аппарируй к Пэнси домой, думаю, она уже там. Объяснишь ситуацию, она поймёт и простит. — Ну тут я не уверен, в прошлый раз, когда я не смог к ней прийти она оставила мне этот шрам, — Тео засучил рукав, показывая небольшую чёрточку на локте. — Шрамы украшают мужчину, — прыснул Драко. — Она сказала то же самое. — Ладно, буду готова к нападению… Всё-таки я правда виновата, — выдохнула Гермиона, выкидывая истлевший окурок. — Тогда ты домой за вещами, а я к Пэнси. Драко кивнул и обратился к Тео: — Ты куда, друг? — Да тоже пойду домой. Тут всё веселье кончилось. Троица вошла в опустевший Атриум и разошлась по каминам.

***

Тёплый ветер сдул с лица кудрявые пряди, а запах моря наполнил лёгкие до краёв. Гермиона оглянулась на омывающие пляж волны и в очередной раз задумалась о переезде из Лондона. Она уже несколько минут стояла на пороге дома Паркинсон и не могла постучаться, потому что не знала что ей говорить и как оправдываться. Они с мальчиками уже вписали модельный показ в план, при этом не предупредив Пэнси об том, да и вообще не дав ответа об участии Гермионы в самом мероприятии. Вдруг дверь распахнулась, ударяя Грейнджер по носу, и показалась Пэнси с Клариссой на руках. — Долго ещё будешь здесь стоять? — она не смотрела на Гермиону, но, переведя взгляд с кошки на неё, тут же заметила ранение, — ой, прости, не рассчитала силу… Убери руки, — Гермиона тут же перестала тереть ушибленный нос и почувствовала охлаждающее Глациус мини, наколдованное Пэнси. — Спасибо, — неловко произнесла она, чувствуя, как краснеют щёки, — Тео предупреждал, что ты будешь зла и опасна, но я не думала, что настолько, — улыбнулась она. — Тебе повезло, что ты мне нравишься, — ответила ответной улыбкой Пэнси приглашая её в дом. — Так позволь узнать почему ты проигнорировала моё приглашение в ресторан и решила заявиться ко мне домой через полтора часа после назначенной встречи? — Прости меня, Пэнс, мне ужасно неловко, я просто заработалась, — Гермиона сознательно решила использовать дружескую версию имени девушки, чтобы расположить её к себе, задумываясь давно ли она стала такой по-слизеренски продуманной. — Другого я и не ожидала, — хмыкнула Паркинсон, залезая на диван с ногами и укладывая рядом Клариссу. — Что ж, обсудим тогда сейчас? Гермиона с готовностью кивнула и присела в кресло напротив хозяйки дома. — Я должна тебя сразу предупредить, что мне через полчаса нужно быть в Лондоне, но я спешу тебя обрадовать тем, что я согласна на твоё предложение и уже с нетерпением жду твоего показа, — небольшая ложь, лучше Пэнси не знать про грейнджеровскую неприязнь ко всему модельному бизнесу, обесценивающему людей как личностей, концентрируюсь исключительно на их внешних данных. — Отлично, другого я и не ожидала, — просветлело лицо Паркинсон, которая щёлкнула пальцами и на столике пред ними тут же появились несколько листов документов, — тут выписаны все условия, гонорар и подобное, ознакомься, пожалуйста. Гермиона тут же углубилась в чтение, переодически задавая Пэнси вопросы. — Меня смущает оплата, — Грейнджер подняла глаза на Пэнси. — Что-то не так? Мало? — Нет, наоборот, мне кажется, тут какая-то ошибка, не могу же я за один вечер получить месячную зарплату в Министерстве. — Конечно можешь. Я предпочитаю платить своим моделям столько, сколько считаю нужным. Никаких возражений, Грейнджер. Если всё остальное тебя устраивает, то подпиши внизу, — она протянула красивое черное перо, и Гермиона поставила свою подпись. Паркинсон забрала бумаги, удостоверилась, что всё заполнено верно и захлопала в ладоши. — Предлагаю обмыть наше сотрудничество, Золотая девочка, — Пэнси заправила выбившуюся чёлку за ухо и на столе тут же появились два бокала с красным вином. — Мне нельзя, Пэнс, я же сейчас вернусь в Министерство… — разочарованно протянула Гермиона, не отрывая взгляда от бокалов. — Мерлин, ничего с тобой не станется после одного бокала, пей давай. Спорить со слизеринкой Гермиона не собиралась. Всё-таки отказывалась от вина скорее не Гермиона, а её совесть, которую убедило паркинсоновское убеждение в том, что ничего страшного не случится. — А чему будет посвящена коллекция? — Закатам, — Пэнси спрятала улыбку в бокале, наслаждаясь реакцией Гермионы. — Боже, как же это наверное красиво, — прошептала та, — знаешь, я так рада, что ты стала модельером… Уже в Хогвартсе ты выглядела потрясающе, хотя и была вынуждена носить школьную форму, как-то умудрялась делать её не такой скучной. Не то, что я. — Неужели ты обращала внимание на то, как я выглядела? — в глазах Пэнси вспыхнул озорной огонёк. — Я же не слепая, — Гермиона допила вино. Хотя она и предпочитала белое, красное у неё в руке было изумительным. — Кажется, у тебя есть вкус во всём, — кивнула Грейнджер на свой пустой бокал. Пэнси тихо рассмеялась. — Кроме партнёров, кажется, — её улыбка потускнела. — Навряд ли твой выбор был хуже, чем мой, — парировала Гермиона. Шутка удалась и Пэнси усмехнулась. — Так эти отношения уже не фиктивные? Этот вопрос поставил Гермиону в тупик. Она так привыкла к тому, что никто не знает о договоре между ней и Малфоем, что играла в «отношения» везде. Хотя Пэнси изначально была в курсе того, что их пара ненастоящая. Однако, возможно дело было не только в том, что Гермиона привыкла «играть» в их отношения, возможно, она действительно стала воспринимать Малфоя как своего парня. Это казалось ей таким правильным, что она перестала задумываться обо этом. И вдруг вопрос Пэнси, который как будто разбудил её ото сна. Действительно… фиктивные ли их отношения? — Ох, кошечка, кажется, ты запуталась… Извини, что спросила, — Пэнси наполнила бокалы, наблюдая за погрузившейся в мысли Грейнджер. — Я не знаю, Пэнси. Я действительно запуталась. Прости, кажется мне стоит чуть побольше подумать над твоим вопросом. Всё-таки сейчас не самое лучшее время для моей нервной системы для таких серьёзных размышлений. Пока что мне легче воспринимать это как правду, иначе я совсем сойду с ума. Не хочу пока разбираться со своей личной жизнью, пока моя собственная находится в опасности. И не только моя. Это слишком сложно. — К тому же он чертовски хорош, — добавила Пэнси, нежно улыбалась и поглаживая Клариссу. — К тому же он чертовски хорош, — повторила Гермиона, внутренне принимая своё поражение. Малфой был загадкой, которая терзала мозг Гермионы. Он был идеальным. Это было неправильно, даже не так, это было невозможным. Но он был таким. Это был мужчина, который после обещания защищать её ни разу не оставил её в опасности, который встречал её с работы, читал с ней книги дома, смотрел фильмы, завтракал с ней и готовил кофе по утрам, знакомил со своими друзьями, сидел с ней несколько часов в больнице, когда ей была нужна поддержка… Этот мужчина ни разу за это время не дал повода сомневаться в себе. Он всегда был рядом. Он просто был, и Гермионе этого было достаточно. Все эти воспоминания складывались в одну очень простую фразу, которая служила итогом её размышлений. Это было настолько очевидно, что не признаться в этом было бы глупо. «Я влюблена в Драко Малфоя.» — Кажется, я влюбилась, Пэнси, — тихо произнесла она, обнимая себя за колени, пытаясь осознать эти слова, сказанные самой же собой вслух. Гермиона подняла глаза за новую подругу — человека, который появился в её жизни только благодаря Малфою, человека, единственного в мире, кому бы она могла сейчас признаться в своих чувствах. Пэнси смотрела на неё внимательным прищуром. — Это не входило в твои планы? — Нет, — Гермиона потянулась за вином, пытаясь найти спокойствие в виноградном послевкусии, — что же мне теперь делать? — Какая же ты глупая, Грейнджер, — тепло улыбнулась Пэнси, — что тебе делать? Жить и наслаждаться своей жизнью! Малфой влюблён в тебя курса с шестого, о чём он тебе вроде уже проболтался. Сейчас он наконец-то, пусть и не самым честным путём, заполучил тебя и дал себе второй шанс. И если ты сейчас сидишь у меня дома и терзаешься вопросом как же так получилось, что ты в него влюбилась, значит у него всё получилось и он ещё ни разу не проебался. Я же со своей стороны только рада за вас — влюблённых дураков. Вы вместе и вы любите друг друга. Что же не так, Грейнджер? — Всё. То, что я здесь сейчас сижу. То, что я влюблена в Малфоя. То, что я живу у него дома, что дружу с его друзьями, одеваюсь в безумно дорогую одежду, ем дорогущую еду, вру своим друзьям… И то, что на самом деле меня это не волнует. Я так сильно изменилась? — Или всегда была такой, просто не знала. Хотя можно считать, что ты больше не врёшь своим друзьям, ведь враньём ты называешь фиктивные отношения с Малфоем, которые, кажется, уже перестали быть таковыми, а это значит, что лжи как будто бы и не было. — Это так странно, Пэнс, — протянула Гермиона, допивая второй бокал. — На самом деле нет, — Пэнси игриво склонила голову, — ты просто никогда не допускала мысли о том, что Малфой действительно тебе подходит, а вы так-то очень похожи. Просто я живу с этими мыслями уже очень давно, я уже перестала считать это чем-то странным. Но твоим друзьям действительно потребуется время, чтоб это принять, но, Гермиона, — Паркинсон подняла подбородок Грейнджер, всматриваясь в её глаза, — забей хуй на мнение остальных людей. Позволь себе быть счастливой. И быть счастливой с человеком, который готов ради тебя пойти против всего мира. Гермиона, не отрываясь, смотрела на Пэнси, пытаясь по-настоящему осознать сказанные ею слова. — Мне пора в Министерство, — вот и всё, что она могла выдавить из себя, поднимаясь с кресла, оставляя пустой бокал на столике. Уже в дверях, перед тем, как снова оказаться в дождливом сером Лондоне, Гермиона оглянулась на ожидающую в дверях Пэнси и с невесомой улыбкой произнесла на прощание: — Спасибо тебе за всё. Щелчок трансгрессии как завершение их диалога. — Говорила же, что ещё погуляю на их свадьбе, — Пэнси облизнула красные губы и потянулась, вдыхая в себя солёный запах моря, — надо пойти окунуться, — решила она, возвращаясь домой за купальником.

***

Снова оказавшись в Атриуме Министерства, Гермиона удивилась его пустоте. Её ожидали только двое мужчин — Гарри и Драко. Они, кажется, вели непринуждённую беседу, что вызвало внутри Гермионы искреннюю радость. Она была рада тому, что детская вражда осталась позади. При её появлении оба улыбнулись — Гарри своей доброй улыбкой, которой он всегда одарял её, когда всё было хорошо, Драко же… в его глазах было что-то большее, чем дружба. Из-за разговора с Пэнси Гермиона стала смотреть на Малфоя по-другому, и её щёки тут же порозовели. Она поспешила отвести глаза и обратилась к Поттеру: — Всё в порядке? — какое блять в порядке? Глупее вопроса и придумать нельзя. Молодец, Грейнджер. — Да, все уже в Хогвартсе, ждут только нас. Я предупредил Макгонагалл, что Драко тоже с нами. Нужно будет остаться до завтра, но ты и сама это вроде знаешь. Прости, я очень устал, не терпится уже лечь спать, — он снова улыбнулся и запустил руку в непослушные тёмные волосы. — Тогда отправляемся? — предложила она, всё так же избегая смотреть на Драко, который, почувствовав неладное, сам подошёл к ней и, привычно положив ладонь ей на талию, спросил: — Что-то случилось у Пэнси? Ты сама не своя. — Нет, что ты, всё хорошо, — пытаясь звучать убедительно, — я просто тоже чертовски устала. Вымученная улыбка получилась вполне правдоподобной, и он отступил. Гермиона же не могла перестать думать о нём и о том, каким заботливым и нежным он был с ней. Им точно надо было обсудить их отношения. Надо, но Гермиона старательно придумывала причины, как бы оттянуть это событие. Она решительно не хотела разбираться с этим сейчас, но и перестать думать об этом тоже не могла. Ей нужно было сосредоточиться на плане с Охотником, на том, что сейчас десятки людей в Хогвартсе по её инициативе, о том, как спасти этих самых людей, да и само расследование личности преступника зашло в тупик. Но всё, что было у неё в голове — внимательные серые глаза, заглядывающие в саму её душу и переживающие за неё. Гарри первым зашёл в камин. Когда он исчез, Драко вновь посмотрел на Гермиону, ловя задумчивое выражение карамельных глаз. Одной рукой он взял горсть летучего пороха из вазочки, другой осторожно взял Гермиону за руку и уверенно произнёс: — Хогвартс, кабинет директора.