Часть 2. Через год. В кремлевке

      — О, а вот и дошли, — сказал Леха Сырников, отбиваясь от мокрого снега, забивавшегося под воротник шинели и прямо в нос. — Вот он, дом макаровский.       — Ну и погодка, блин! Это че, апрель, что ли? В прошлом году в это время уже теплынь была, народ на летних верандах в кафе торчал всю дорогу в увалах, точно, очень романтическое было время, блин, — проворчал Илья *Сухой* Сухомлин и сердито натянул шапку-папаху на уши.       — Мужики! Гляньте, это что, Полина Сергевна, что ль, с коляской?.. — рискуя нарваться на шуточки-прибауточки, обалдело сказал Степан *Боцман* Перепечко.       — Да ну нафиг…- сказали хором Сырников и Сухомлин, напряженно проводя мысленные операции. — Хотя похожа.       — Значит, многого мы не знали в суворовском…       — Печка, блин! Да даже если это она, сто пудов соседи какие-то попросили постоять с коляской, — сказал Сырников и что-то умолк подозрительно…       — Да ладно, мужики, вы реально заморочились, что ли? — заорал Сухой. — Да, может, вообще это не она. Или соседский киндер, точно.       — Слушайте, надо что-то купить еще в подарок, наверно… Да хорош ржать! Всё-таки в итоге с Печкой согласились, что купить надо, хотя ржали, как кони, до самой входной двери квартиры, довольные своей предстоящей шуткой.       — Сырников, Перепечко, Сухомлин…- припомнила Полина, открыв дверь и мило смущаясь. Пацаны сверлили ее взглядами. Тоненькая, как прежде, воздушная в скромном шифоновом мягком платье цвета морской волны с нежными цветочками. Она улыбнулась ярким желтым розам с винно-красной каймой, забирая их и красивую, в подарочной обертке вазу, сердечно поблагодарила своих мальчишек.       — Ребята, спасибо… Столько подарков, у меня и рук не хватит…       — Но и это еще не все! — задорным голосом телеведущего, выдающего приз, произнёс Сухомлин и вручил Полине огромную упаковку памперсов. Она замерла, опустила немного глаза, но не голову. В глазах искрилась радость. Только сейчас они заметили на свету в коридоре, какие у нее впалые щеки, как слипаются глаза, как они выглядят, будто черные блестящие жемчужины в раковине, на фоне нежно-перламутровой, очень бледной кожи лица. Заметили со смущением — но как было не заметить? — какая у неё спелая полная грудь…       — Макаров, памперсов для нашего полка прибыло…       Из ванной послышались шаги и сердитое кряхтение и вышел Максим — Макар и не Макар, с засученными рукавами у водолазки непонятного цвета, в тёмных спортивных штанах. На руках у него возился, не вырываясь, крошечный светловолосый малыш в чистой рубашечке и подгузнике, а потом затих, увидев так много новых людей… Полина подошла к ним, заговорила тихо, нежно улыбаясь маленькому человеку, но четко, строго:       — Макс, ты нормальную теплую воду Мише сделал, как Лариса Сергеевна сказала, или опять закаляешь по методу Суворова?..       — Поль, это мальчик! Я лучше разберусь, ну… — он показал ей язык, закатив глаза, и вышла смешная рожа, от которой малыш мягко, как мама, улыбнулся. Сухомлин первый опомнился: -Макар… А как же gap year, ты ж говорил, что погулять решил. Ты что, прикалывался…       — А как же, а так же. А ты знаешь, Сухой, что никто столько не гуляет, сколько молодые родители? Еще повыбираю училище, вот, если будете хорошо себя вести, в следующем году, в послеследующем к вам поступлю. Ну, понятно, все экзамены сдам, не просто по собеседованию и физподготовке, плевать. Сейчас хочу насмотреться на Мишку побольше, Полине помочь… ну и работаю из дома, батя устроил.       — Ты же был в форме, когда мы около кабинета Романенко встретились…- резонно заметил Сырников.       — Так, я не понял, кто это считает, что я сейчас не в форме? — До парней дошла игра слов, хохотнули, когда Макс повел плечами, демонстрируя мускулы. — Да ладно, прикольнуться по-старому решил, пролез мимо КПП, а камуфляж на мне суворовский еще был, который дома лежал… Соскучился по ним, а они допрашивают!       — Мы ж Полину Сергевну видели около подъезда с ребёнком, до последнего думали, что… Госпдиии, маленький-то какой, страшно-то как держать его, наверно…- сказал Стёпка так серьезно, что аж стало уморительно смешно.       — Да вот так торопился с нами встретиться, только восемь месяцев со мной одной выдержал, вот и маленький, — наконец-то пошутила Полина, которую начало отпускать смущение. Максим перехватил мальчика удобнее, прижался губами к темечку сына.       — Страшно, Печка, было бате про Мишку признаться, вот это было реально страшно жесть…- улыбнулся он, пристально и счастливо глядя на друзей. Это был он и не он, они только начинали узнавать его по-старому и по-новому, когда Полина ушла покормить и уложить малыша, а Максим быстро усадил их за накрытый стол…