Глава 1.

Северус медленно задыхался, чувствуя вкус крови на губах. Рана на шее причиняла адскую, мучительную боль, заставляя желать милосердного упокоения. Он ощущал, как с каждой каплей предательской крови по крупицам из него вытекала жалкая жизнь, теряясь в складках плотной ткани мантии и сюртука. Что он мог сказать себе на прощание? Слов не нашлось. Северус прожил жизнь, которую не хотелось вспоминать. Кем он стал? Чем закончил? Вероятно, боги прокляли его, заставив влачить столь жалкое существование. Принёс ли он хоть кому-нибудь пользу? Северусу нравилось думать, что перед смертью люди в последний раз проживают хорошие и плохие моменты заново, но забытьё не приходило. Перед глазами стояли заброшенная комната опостылевшей хижины, грязный пол и худые колени. Конечно, только так он и мог сдохнуть: на гнилых досках, отвратительно воняющих пылью, в неловкой, даже смешной позе, словно поскользнулся на шкурке блядского банана, весь в крови — и в полном одиночестве. Уголок губ дернулся в ухмылке: впрочем, это была не самая худшая смерть. Его фантазия рисовала картины и похуже: в рвоте и испражнениях после пыток, в сперме и крови после многократных изнасилований — жизнь предателя редко заканчивалась красиво. Но сейчас он в чистой мантии и новом сюртуке, а кровь… С этим Северус смирился. Для него всё кончено, но глупое желание уйти из жизни чистым сейчас казалось невероятно важным. Чувствуя, как замедляется дыхание, Северус перевёл мутный взгляд на грязное стекло, сквозь которое пробивались первые лучи солнца. Наступило второе мая, а он всё ещё был жив. Мысль о том, что это последний рассвет, который ему удастся увидеть, тронула Снейпа до глубины его предательской души. Северус любил небо. Оно всегда удивляло причудливыми формами облаков и радовало палитрой цветов. Казалось бы, гад, скрывающийся в темноте и сырости подземелий, никогда не полюбит что-то настолько яркое и воздушное. Но он любил. И наслаждался каждым мгновением спокойствия, каждой минутой созерцания. Очередная судорога принесла с собой боль. Предвестница агонии, она прошлась по мышцам не хуже круцио. Снейп сжал зубы, сдерживая крик. Миллионы, миллиарды клеток его хилого тела умирали слишком медленно, мучая его напоследок. Финальный аккорд жизни, пропитанной мучениями, не мог стать безболезненным. Всё, что Северус сейчас чувствовал — досада и чёртово отчаяние. Умереть хотелось иначе. Он не планировал уход из жизни — в его случае это могло произойти в любой момент, но давно смирился, что, скорее всего, умрёт неестественной смертью. Шпионы не доживают до старости, не оглядывают на прощание родные стены, улыбаясь детям и внукам. Шпиону повезет, если смерть будет достаточно милосердна и быстра. И всё же Снейп был зол. На себя, на жизнь и… Снова на себя. Ему некого было винить за незавидную жизнь: давно прошли те времена, когда обвинять в собственных бедах хотелось других. Однако какого чёрта его смерть принесла лишь муки? Северус устал от того, как тело то немеет от холода, то бросает в жар. В нем было столько злости, что хотелось крушить, ломать, чтобы последний выброс магии разрушил ненавистную хижину до основания. Хотелось кричать так, чтобы чувствовать, как внутри рвутся связки — а затем замолчать навсегда. Резко отказали ноги. Северус хрипло выдохнул, пытаясь сглотнуть кровь, но от железного привкуса лишь затошнило. Не хватало ещё умереть в рвоте, как последний алкаш из Коукворта. Ни за что. Он умрет достойно. Северус попытался сесть, но руки дрожали, отказываясь слушаться. С каждой неудачной попыткой им всё больше овладевало отчаяние. Нужно что-то сделать, что-то успеть. Он должен, он сможет. Тело сползло ниже. Он почти полностью лежал на полу и спиной ощущал липкую влагу крови. Перед глазами всё плыло, разум помутился. Хаос ураганом метался в его сознании: хотелось одновременно смеяться и рвать волосы от отчаяния. Он боялся умереть и вместе с тем мечтал сдохнуть. В итоге победило сожаление по упущенным возможностям. Какой жалкий и отвратительный конец его никчемной жизни. Сердце из последних сил судорожно перекачивало яд по венам и артериям, пока мир Снейпа медленно терял краски. Куда исчезли цвета? Черно-белое мышление победило второго мая, запретив яркость? Мерлин, перед смертью наверное стоило думать о чем-то более возвышенном и менее бредовом. Северус из последних сил улыбнулся, зная, что со стороны это выглядит как оскал. Мышцы тела немели, он больше не чувствовал ничего ниже груди. Верный признак: смерть близко. Страшно ли ему было? Уже нет. Страх поразительно быстро ушёл под воздействием безнадежности. Когда понимаешь, что не чувствуешь рук и ног, точно знаешь: сердце и мозг на очереди. Хотел ли он пожить ещё? Естественно. Только для себя. Сколько наработок, которые могли бы спасти людей, сгорят в огне? Он мог бы совершить ещё столько всего, без оглядки на мнение других. Медленно закрыв глаза, Северус сделал глубокий вдох, умудрившись не закашляться. Существует ли загробный мир? Окажется ли он таким же жестоким для Снейпа, как и реальный? Кто его встретит там, за гранью? Люди, которых он не успел спасти? Или те, что погибли из-за него? Или ему подарят шанс встретиться с дорогими и близкими? — А может ты прекратишь валяться здесь и мять мои цветы? — услышал Северус детский мальчишеский голос. Стоп. Детский? Цветы?! Мужчина резко открыл глаза и с недоумением уставился на маленького Снейпа, который хмуро склонился над ним. — Вставай. Ты мне мешаешь, — мальчик нахмурился ещё больше, демонстративно пнул траву рядом с плечом Снейпа и отвернулся. Северус знал, что тот специально задел его носком обшарпанных грязных ботинок. Гаденыш. — Ты всего лишь внутренний образ, не указывай, — недовольно фыркнул Снейп и медленно сел, прижимая ладонью рану на шее. Пальцами он ощущал разорванные края, но не чувствовал крови. — Буду я ещё слушать неудачника с разорванной глоткой, — в ответ сердито фыркнул маленький Снейп, бережно собирая цветы с поляны. — Выглядишь, как побитая собака. Проваливай. — Ты гонишь меня из собственного сознания, невоспитанный мальчишка? — Вали туда, куда ты всё время уходишь, ублюдок, — выплюнул мальчик, через плечо бросив презрительный взгляд на Снейпа. — Имей уважение к старшим, — Северус и сам знал, насколько глупо звучал его аргумент, но происходящее путало мысли. — Я ожидал большего от старшей версии себя, — нагло ухмыльнулся мальчишка и присел на корточки, рассматривая, как муравьи слаженно строили собственный дом. Вот бы и жизнь строилась также легко, как этот дом. Северус вздохнул и сжал переносицу пальцами. Этот мальчишка был невыносимым. Он лишь несколько раз имел сомнительную честь разговаривать с ним, и каждый раз они ссорились. Это даже звучало смешно: поссориться с собой. Каждый разговор заканчивался злобными взглядами и взаимными оскорблениями. Они ещё ни разу не смогли понять друг друга. Да и не пытались, если уж быть честным хотя бы с самим собой. Впервые он встретил юное «Я» сразу после принятия метки. Обряд посвящения в Пожиратели смерти был отвратительнейшим событием в недолгой жизни Снейпа. Он помнил, как несколько долгих часов стоял на коленях вместе с его собратьями, ожидая благословения Темного лорда. Он помнил, как их заставили целовать края мантии: лишь опустившись на самое дно, ты найдешь путь наверх. Северус не уловил философского подтекста Волан-де-Морта, согласившись со своей гордостью: Лорд просто тешил свое эго и указывал им, как щенкам, на место в пожирательской иерархии. Он помнил, как обряд принятия темной метки вывернул его наизнанку. Темному Лорду удалось вытащить наружу все самые темные и порочные желания Северуса, отключив муки совести. Он прекрасно помнил, как стал мразью, что с удовольствием купалась в собственной тьме. Разум решился на последнюю попытку спасти его — и познакомил с юным «Я». Это сейчас, на пороге смерти, Северус понимал, что не желал быть кровожадным психопатом как Белла. Для него всегда был важен баланс света и тьмы. Но именно в тот день он чувствовал себя порождением темных сил. Отвратительным порождением. — Зачем ты сделал это?! — кричал маленький Снейп, но раз за разом натыкался на сплошную стену из ненависти и злости. Ненависти к самому себе. Ненависти к обстоятельствам, которые заставляли его оправдываться. Ненависти к жизни. — Я хочу дружить с Лилс, я собрал ей цветов! Зачем ты всё мне портишь? Если бы она нас простила, ты не принял бы эту глупую метку. — Очнись, маленькое ничтожество, ты нахер ей не сдался со своими тупыми букетиками, которые могут привлечь разве что помойных крыс, и то вряд ли, — зло оскалился подросток, встряхнув мальчика за шкирку. В семнадцать лет Снейп не желал ни слушать, ни слышать свое «Я». Он считал, что лучше всего знает, как ему нужно жить эту жизнь. — Ты обещал мне стать лучшим, а теперь облизываешь ботинки тех, кто использует тебя! — маленький Снейп упрямо посмотрел на своего визави, ощущая, как злые слезы щипят глаза, ощущая дрожь в теле. Подросток схватил его, как когда-то хватал Тобиас. Мальчик ощущал страх, боялся самого себя, потому что точно знал: его не любят. Его ненавидят. От него хотят избавиться. И никому он не был нужен, даже самому себе. — Я и стану лучшим, как ты не понимаешь? — кричал подросток в ответ мальчишке, пытаясь отцепить того от своих ног. — И мне будет лучше без тебя. Ты обуза, Снейп. Маленький, никому ненужный Нюниус, от которого шарахаются люди, и даже я сам. Подросток Снейп злобно ухмыльнулся, всем видом демонстрируя превосходство над мальчиком. Они были едины, но ему было проще причинить себе боль, чем полюбить. — Ты обещал, что не бросишь меня, — маленький Снейп, отчаянно бросаясь на ноги Северуса снова и снова, пытался удержать подростка от глупостей. Ему было страшно. — Ты клялся, что никогда не потеряешь свет внутри себя! Ты обещал маме, ты обещал Лили! Ты обещал, что не оставишь меня одного. — Ты мне не нужен, тупица, пойми уже это своим наивным мозгом и проваливай играть дальше в детские сказочки о том, какой волшебный наш мир, полный магии и чудес, — сказал, как отрезал, Снейп и пинком отшвырнул мальчишку. Увидев, как тот разбил губу до крови, подросток лишь довольно улыбнулся. Ему не нужен был этот сопляк. Он уже взрослый, чтобы считаться с мнением ребёнка. Его тьма не желала знать этого мальчишку. Как же он тогда ошибался. Был глуп до невозможности, отрицая свою суть. Предавая самого себя. Убивая самого себя и отчаянно ненавидя то, что не вписывалось в рамки его ограниченного сознания. Позже Северус не раз размышлял над этим феноменом разума. В моменты медитаций он незаметно наблюдал за маленьким мальчиком, чтобы понять, кто он. Снейп не раз видел, как маленький Северус сидит на берегу, обняв худые коленки. Он вечно был одет в одежду не по размеру, которая никогда не выглядела новой. Хрупкие пальцы, выпирающие кости, упрямо горящий, но забитый взгляд и практически постоянная дрожь тела — постоянные спутники мальчика. Снейп не понимал, почему это хрупкое существо никогда не получало любви. Почему ему приходилось выживать, выгрызая себе путь зубами? Почему его с первого взгляда относили к плохим, хотя Северус был всего лишь обычным ребенком, желающим внимания и ласки. Он не понимал, как можно поднять на этого мальчика руку. Не представлял, как можно кричать на него. Неужели никому не было его жалко?! Мальчик всё время дрожал. Юный Снейп, сочетавший в себе всё хорошее, искреннее и доброе, мерз, в глубине детской душонки мечтая, что его согреют, ему помогут. Он ждал ответственного взрослого, который будет рядом: вот только тот никогда не приходил, и маленькому Северусу приходилось заботиться о себе самому. Он давно уяснил: невинность, чистота, доброта — всё это приманивает тьму и прогнивших людей, которые желают втоптать тебя в грязь. Поэтому Снейп просто спрятал ребенка глубоко внутри себя. Спрятал подальше от себя. Вторая встреча с юным «Я» случилась в ночь, когда умерла Лили Эванс. Северус тогда настолько глубоко провалился в алкогольный дурман, что оказался на грани жизни и смерти. Каким образом его тело запустило сердце, он не знал, и всё списал на магию. Его горе было невыносимо-сильным. Снейп с каждым ударом пульса ощущал боль в сердце, руки онемели. Горе было таким же сильным и сейчас, но со временем чуть поблекло. Время не лечит, оно помогает смириться, подзабыть об остром горе, оставляя лишь отголоски, которые всегда будут терзать израненную душу. Северус помнил, как лежал на траве, раскинув руки в стороны, и задавался вопросом, почему в этом мире трава была всегда зеленой, как летом. — Потому что это твоё счастливое воспоминание, придурок, — раздался голос маленького Снейпа рядом с ним. Северус повернул голову и безучастно посмотрел на него. Слезы не текли — не было больше сил, но он видел, сколь безутешен был мальчишка. Если это была правда, и мальчик — его образ, то Снейп сейчас видел вживую, как плачет душа. Северус неуверенно протянул руку и дотронулся до ледяных пальцев мальчика. Его душа была ледышкой. — Сам ты ледышка, — огрызнулся мальчик и отшвырнул от себя руку взрослого. — Ты снова не сдержал обещание. — Верно, — хрипло отозвался Снейп, безучастно наблюдая за мальчиком. Его лицо гневно перекошено, по щекам стекали слезы, которые ребенок даже не смахивал, взгляд ранил безразличием. Юный Северус неимоверно устал. Мальчик, дрожа всем телом и стуча зубами, пытался обнять себя ради мимолетного чувства безопасности. Чтобы забыть, уменьшить горе, которое разрывало пополам. Чтобы забыть, что он никому не нужен. Северус молча отвёл взгляд от юного Снейпа. Мог ли он сказать хоть что-нибудь в свое оправдание? Хотел ли он оправдываться, признав вину? Нет. — Ты обещал, что мы с Лили будем дружить вечно, а теперь… — маленький Северус не смог продолжить фразу, потому что начал икать от истерики, охватившей его. Он едва слышно поскуливал, чтобы никто не услышал, пока слезы серебристыми каплями стекали по детским щекам, которые из-за голода давно потеряли округлость. Маленький Северус крепко зажмурился. — Мама… Мамочка, — всхлипнул он всего один раз и затих. Они оба прекрасно знали, что будет, если плачешь — ты будешь избит. Мальчик нервно гладил себя по голове, пытаясь создать ощущение, словно это его мама сейчас рядом с ним. Он отчаянно желал почувствовать себя нужным и любимым. Снейп медленно сел, отворачиваясь от мальчика. Немного неловко он поднялся на ноги и, смотря вниз, побрел от юного Северуса подальше. У него не было слов для самого себя в такой момент. Что он мог сказать мальчику? Что виноват и заслуживает смерти? Что должен искупить вину хоть как-то, но это всё равно не вернёт дорогого друга? Что внутренний ребёнок — это не то, что нужно шпиону? — Не уходи! — прохрипел мальчик, на коленях бросаясь за взрослым. — Я — это ты. Ты не можешь вот так просто меня бросить здесь одного, словно я не нужен тебе! — мальчик, заикаясь от страха, изо всех сил цеплялся за ноги старшего. Северус обернулся лишь раз, чтобы посмотреть в свое заплаканное детское лицо и отцепить мальчишеские руки от своих ног. Шпиону лишь помешают качества, которые воплощал в себе юный Снейп. — Ты мне нужен! — кричал мальчик в спину уходящей сгорбившейся фигуре, которая мысленно умирала каждый раз, слыша новый крик маленького Снейпа, полный злости и отчаяния. В последний раз они увиделись перед смертью Дамблдора. Их диалог был коротким, но насквозь пропитанным болью и сожалением. — Не делай этого, — мальчик отчаянно смотрел в равнодушные глаза взрослого. Чёртов ублюдок закрылся даже от себя. Как и каждый раз до этого! — Ты не можешь мне приказывать, — Снейп скрестил руки на груди. — Поэтому я прошу. Это уничтожит нас обоих, — Северус молча выгнул бровь, всем видом показывая, насколько ему скучно слушать подобный бред. — Это уничтожит меня. — Думаешь, меня это волнует? Мы на грани, но у меня нет выбора, — Снейп снова отвернулся от мальчишки, предавая себя. Снова поворачивался спиной к тому, кто всегда был с ним. Он оправдывался тем, что это было необходимо. Всего лишь пустые отговорки того, кто не хотел видеть всей картины. Не желал увидеть и понять себя. Северус вздохнул, встряхнув головой, чтобы отогнать ненужные мысли. Он рассматривал мальчика, который ходил по поляне и всё время что-то выискивал. Снейп заметил, как разум стал покрываться темной дымкой беспросветного тумана. Значит, смерть уже близко? — Что ты делаешь? — поинтересовался у мальчишки Снейп, приподняв бровь. — Зачем тебе эти бесполезные цветы? Мальчик резко обернулся и швырнул ему в лицо собранными растениями. Его взгляд метал молнии, ладони гневно сжались в кулаки, на лице появился злой оскал. — Бесполезные?! — воскликнул мальчик. — С каких пор любимые цветы мамы стали бесполезными, безмозглый ты идиот! Северус поражённо застыл, не в силах сделать вдох. А ведь он и забыл об этом за всей бешеной каруселью жизни. Он позволил себе не вспоминать то, что любил самый дорогой его сердцу человек. Осознание, насколько он уничтожил в себе того, кем являлся и кем хотел быть когда-то, медленно наполняло его стыдом и разочарованием. — Я тебя ненавижу! — из мыслей Снейпа вырвал отвратительно точный удар кулаком в зубы. Мальчишка запрыгнул ему на грудь, не переставая молотить руками, пока не выдохся. Он тяжело дышал и, скривившись, смотрел в лицо старшего себя. — Ты мне противен. — Я противен самому себе, — хрипло отозвался Снейп, даже не пытаясь подняться. — Ты… Ты бросил меня, — выпалил маленький Снейп с болью и обидой. — Мы были целыми, но ты решил, что я не достоин тебя! — Я так не думал, — прошептал Снейп. Однако его слова не были услышаны. — Почему? Что я сделал не так?! — мальчик сжал челюсти и ударил кулаком о землю рядом с лицом Снейпа. — Почему даже ты меня ненавидишь? Северус повернул голову и сплюнул на траву кровь. — Почему я плохой даже для тебя? — последний раз ударив кулаком в грудь Снейпа, маленький Северус слез со старшего и хмуро уселся рядом, обнимая собственные колени. Он нервно кусал пальцы до крови, отрывая заусенцы. Северус знал эту дурацкую привычку: боль помогала ему отвлечься. — Мы же не разные люди, я такой же, как и ты. Если бы у меня был выбор, я не стал бы таким ублюдком, — мальчик яростно посмотрел на Снейпа и втянул палец в рот, чтобы остановить кровь. Северус сел, не смотря на мальчишку, игнорируя его вопрос. Он не ненавидел его. Он ненавидел себя за то, кем стал, кем не смог стать. За то, что натворил когда-то. — Ты отказался от меня, — вытерев сухие глаза рукавом, мальчик уставился на носы собственных ботинок, невольно сравнивая их с идеально вычищенными носками туфель Снейпа. — Так было нужно, — вздохнул Снейп, прикрыв глаза. Когда смерть уже наступит? Он был слишком утомлен этим разговором. Не хватит жизни, чтобы загладить всю вину перед самим собой. — А мне нужен был ты. Снейп промолчал, рассматривая зелёную траву на поляне. Всё больше пространства заполонил темный туман. — Папа меня не любит. Маме некогда. Я думал, мы с Лили всегда будем дружить. До самой старости, — мальчик прервался и посмотрел на старшего. — Всё дело во мне, не так ли? Я плохой, поэтому меня никто не любит. Никто не хочет быть рядом со мной, даже ты. Хотя именно ты обещал, что никогда не бросишь, не оставишь одного в темноте, которой я так боюсь. Всегда будешь рядом. — У меня не вышло, Северус, — Снейп глубоко вздохнул. И сказал то, что очень редко говорил за всю свою жизнь: — Прости. Мальчик кинул безразличный взгляд на взрослого и молча встал, отряхивая свои короткие штаны от налипшей травы. Он посмотрел Снейпу в глаза и решительно сказал: — Нет. — Нет? — Северус выгнул бровь, удивленно смотря на мальчишку. — Нет. Я тебя не прощу. Юный Снейп отвернулся и молча скрылся в тумане, который медленно окутывал поляну со всех сторон, словно осьминог щупальцами. Снейп еще несколько мгновений вглядывался в маленькую фигурку, что удалялась от него, и физически чувствовал, как часть его личности откалывалась, оставляя его в одиночестве. Маленький Северус еще не исчез, но был уже безвозвратно надломлен. Очередное предательство сломило его. Услышав за спиной знакомое змеиное шипение, Северус в одно мгновение вскочил на ноги, судорожно пытаясь найти палочку в складках мантии. Взгляд метался из стороны в сторону, ища источник отвратительного звука. Причудливые тени появлялись в тумане и тут же исчезали. Каждая шипела и извивалась, стремясь вонзить клыки в его искореженную душу. Забрать то, что у него ещё осталось. Палочку он так и не нашел. Его пальцы сжались в кулак. Он чувствовал, как каждая мышца тела напряглась. Нервы были натянуты и обнажены, словно тетива заряженного лука, который вот-вот выстрелит. Северус медленно отступал, отчаянно вглядываясь в туман и пытаясь разглядеть там то, чего видеть не хотел: змей. И снова шипение возникло позади него. Северус повернулся... и застыл. Что за блядский пиздец происходил в его сознании?! Он даже не сразу понял, что видит перед собой. Небо стало черным, полным грозовых туч, поднялся сильный ветер, начал хлестать дождь. Шквалистые порывы были настолько сильными, что черные грозовые облака постепенно образовывали огромный по размерам вихрь, который медленно спускался к земле. Северус чувствовал, что если это чертово торнадо захватит его, он уже ничего не сможет сделать. А стоило ли делать? Он всё равно умирает. Ради чего пытаться выжить, сбегая от кошмаров собственного сознания, когда он находился на грани жизни и смерти? И все же он испытывал толику страха, видя, как удивительно быстро торнадо надвигается на него. Северус заметил, как тьма, словно по дорожке, спускалась по вихрю к земле, отравляя собой всё, что попадалось на пути. Он видел, как то самое дерево из его воспоминаний о детстве и Лили вмиг, стоило тьме коснуться его, иссохло и развеялось прахом. Даже зеленая трава превращалась в пыль. Снейп, онемев от шока, стоял и не понимал природу этого вихря. Его сознание не могло сформировать его. Стихия воздуха не была его опорой ни одного дня в жизни. Если его разум разрушался, то под действием катаклизмов стихии воды или огня, но не воздуха. Однако, словно слыша мысли Снейпа, вихрь вспыхнул огнем, поджигая собой небо. Теперь Северус ощутил не просто страх, он почувствовал панический ужас и желание сбежать. Включился инстинкт самосохранения и выключилась апатия смертника. Куда ни глянь — везде полыхало небо. Не было ни единого свободного от пламени облака. Снейп попятился назад от надвигающегося торнадо, а затем сорвался на бег. Не осталось в голове ни единой связной мысли. Если эта часть разума разрушалась, необходимо было спрятаться там, где огонь не достанет: ветер, даже самый сильный, не проникнет туда, где за извилистыми путями скрыто важное. Ветер не проникнет, но вот змея запросто. Задыхаясь от смога, Северус закрыл глаза и перенесся в одно из своих воспоминаний, что обычно находилось за щитами. Упав на колени, он попытался отдышаться и стряхнуть с себя остатки пламенного кошмара. Снейп судорожно откашливался и сжимал пальцами мягкий ковер, чувствуя, как щепки мебели из воспоминания впиваются в его ладони. Резко подняв голову, он на несколько секунд замер в немом удивлении. И рассмеялся. День смерти Лили, проклятый пушистый ковер, на котором с комфортом можно было стоять на коленях и баюкать в объятиях её мертвое тело. День, который изменил его жизнь и принес так много боли. Почему он неосознанно прыгнул именно в это воспоминание? Прийти в себя ему никто не позволил. Северус едва успел перекатиться в бок, чтобы убраться с дороги огненного змея. Одним ударом хвоста чудовище подожгло дом, позволяя огню охватить воспоминание полностью. Огонь не уничтожал картины прошлого в голове. Он просто брал их под контроль, чтобы в будущем суметь вовремя дернуть за ниточки. Услышав змеиное шипение за спиной, Снейп вскочил и, бросив лишь один взгляд в сторону огненной змеи, перенесся в другое воспоминание. Еще глубже, еще дальше под щиты. Туда, где его не достанут. Туда, где всё самое важное. Туда, где не должен появляться враг. Он пытался спастись целую вечность. Одно воспоминание сменяло другое, змея догоняла и отставала, а Северус лишь задыхался. К концу этой бесконечной гонки он ощущал кровь в горле, боль от ран на шее, видел круги перед глазами и кошмар наяву. Кошмар, где над ним склонился самый дерьмовый из двух его Хозяев. Тот, который должен быть мертв даже в воспоминаниях, потому что не достоин того, чтобы жить. Северус, лежа на пыльном полу Визжащей Хижины из воспоминания, где урок любопытства мог стоить ему жизни, из последних сил смотрел на Волан-де-Морта и старался дышать. Он не знал, почему всё еще не умер. Он даже уже не чувствовал в себе этого потенциала. Снейп еще в разговоре с юным Северусом ощущал, что жить ему осталось считанные минуты. Сейчас же он чувствовал, что до смерти ему далеко. И это его чертовски расстраивало. — Готов поспорить, ты задаешься вопросом, почему я явился тебе, Северус? — прошипел Волан-де-Морт, сверля его взглядом отвратительных красных глаз. — Иди к черту, — прохрипел Снейп и попытался отпихнуть ногой от себя эту змеиную падаль. — Как ты груб со своим Хозяином. Темный Лорд мерзко ухмыльнулся и, присев на одно колено, схватил Снейпа за шею, вонзаясь пальцами прямо в рану. Северус не смог даже закричать от боли — лишь зажмурился до цветных кругов перед глазами, ощущая кровь на зубах и гул в ушах. — Я считаю очень символичным то, что ты разделишь со мной свои душу и тело, как моя правая рука, — Волан-де-Морт ещё глубже погрузил пальцы в рану, с наслаждением наблюдая за страданиями Снейпа. — Мой дорогой предатель. Лорд с отвратительным звуком похлопал Снейпа по щеке окровавленной ладонью и исчез с громким хлопком. Северус закричал от боли. Он чувствовал, как рвутся связки, но не мог остановиться. Боль огнем охватывала его тело, заставляя молить всех богов, чтобы они позволили ему сдохнуть, а затем сознание покинуло его. Северус резко открыл глаза, ожидая увидеть потолок хижины из воспоминаний, но увидел лишь белую потрескавшуюся штукатурку и стоящую рядом капельницу. — Он очнулся! — прозвучал совсем рядом грубый мужской голос, который, судя по интонации, был определенно не рад озвученному факту. Услышав это, Северус, не выдержав, окончательно погрузился во тьму. Снейп искренне надеялся, что огненный вихрь и Темный Лорд были лишь его кошмаром. Всего лишь сном воспаленного от боли мозга.