Глава 4.

— Лишь заинтриговал? Где же ваши бесконечные вопросы? — хмыкнул Снейп, внимательно разглядывая Грейнджер. Она поняла его шутку? Как… неожиданно. В голове всплыла крамольная мысль. Один балл Гриффиндору. — Там же, где зелье от головной боли, которое догадается выпить даже первокурсник, — ехидно ответила Гермиона. — Давайте к делу. У меня, как и у всех, 24 часа в сутках. — Как вы смотрите на то, чтобы снова спасти волшебный мир? — В эту пятницу? — Грейнджер сделала вид, что задумалась. — Боюсь, не смогу, мистер Снейп. У меня дежурство. Может в субботу? С часу до трех вас устроит? — Знаете, всё может занять чуть больше времени, мисс Грейнджер. Я предпочитаю подходить к совместным проектам обстоятельно, — хмыкнул Северус. Исследовать Грейнджер было интересно. Только по языку её тела можно было бы написать диссертацию: привычка прикусывать губу сохранилась со школы, а вот то, как она контролировала мимику, стараясь выглядеть беспристрастной, было чем-то новым. Он бы счел её привлекательной, если бы не обстоятельства, в которых они встретились: что-то в глубине его черной, потерянной души откликалось ей навстречу. В ней было что-то огненно-гриффиндорское, манящее, а к таким девушкам он всегда испытывал абсолютно ненаучный интерес. Насколько изменилась за эти годы Грейнджер? И кем стал он? — Звучит так себе, если честно, — закинула ногу на ногу Грейнджер. — Что мне за это будет? Хотя бы на чашку кофе у вас хватит? — Могу вам даже грамоту нарисовать. Потешите подростковое желание получить одобрение ублюдочного профессора. — Самокритично, — усмехнулась Грейнджер. — Теперь серьезно. Мне жизненно необходима информация, которую вы нашли в последний год борьбы с Тёмным Лордом. — Про Дары? — непонимающе уточнила она, слегка склонив голову набок. — Нет. Гермиона молчала, а он не планировал давать больше подсказок. В её мыслительных способностях Северус не сомневался, хотя никогда не признался бы в этом. — Вы же в курсе, что случилось с последним волшебником, который применил эти знания на практике, — серьёзно ответила Грейнджер. Что ж, будь он на её месте, тоже заподозрил бы бывшего Пожирателя в желании обрести могущество и бессмертие. Минус балл Гриффиндору, мисс Грейнджер. За предвзятость. — Хочу уничтожить. — Что конкретно? — Не мир во всем мире, Грейнджер. Девушка резко выдохнула и откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — Этого не может быть. Все кре… Снейп взмахом ладони бросил в неё Силенцио, ловя в ответ негодующий взгляд. Настроение колдомедика моментально изменилось: она вся подобралась, словно готова была моментально сорваться, чтобы действовать. — Не здесь и не вслух. — Вы уверены? — напряженно уточнила Гермиона. — Вы точно уверены, что не ошибаетесь? — Да. В этом они были похожи: получить всю информацию разом, чтобы уже после придумать наиболее подходящее решение. Даже если эта информация грозила уничтожить то, что было дорого. — Вы должны мне всё рассказать, — заключила Гермиона, и его взгляд невольно задержался на носке её кроссовок. Не нужно быть психологом, чтобы заключить: дерганье ногой — вряд ли признак психического здоровья и стабильности. Хотя кто сейчас здоров?! Точно не он с его тягой к боли и саморазрушению. С отношениями у него всегда было сложно, а с собой — особенно. Подавлять эмоции было проще всего, вот только потом они взрывались с силой атомной бомбы в самый неподходящий момент, и Северус чувствовал себя полным придурком. После эмоционального взрыва приходила ненависть. Неидеальный. Ненормальный. Урод. Других он ненавидел тоже, но себя особенно. Днем втаптывал в грязь хрупкую самооценку подростков, а иногда и взрослых. По ночам истязал себя. Когда с утра Северус просыпался уже уставшим и разбитым, то, разглядывая балдахин кровати, утешался лишь одним: нужно всего лишь потерпеть до вечера. А уж после работы, бестолковых учеников и надоедливых коллег закрыться в ванной, взять любимую острую бритву и аккуратно, с точностью хирурга, сделать небольшой надрез. Не глубокий, не смертельный, но идеально ровный. Тонкая линия вздувалась капельками крови, которые собирались вместе и превращались в алую нить, и каждый момент этого действа Северус смаковал, как лучшее эльфийское вино. Порой желание сделать так много надрезов, чтобы больше не пришлось шпионить, преподавать, страдать, было настолько велико, что Снейпу приходилось бороться с собой, чтобы отложить бритву. Он старался особо не истязать себя: ему была важна лишь боль, которая, к сожалению, быстро проходила. Обычно хватало лишь одного-двух небольших порезов, которые так красиво смотрелись на тыльной стороне запястий и просто скрывались манжетами рубашки. Это приводило его в чувство и позволяло расслабиться. Когда он был помоложе, то перед сном придумывал едкие и колкие фразы, чтобы поставить на место того, кто задастся вопросом о тонких полосках шрамов на его запястьях. Он не боялся закатывать рукава и точно знал, что свежие царапины были видны и однокурсникам, и преподавателям, и даже Лили. Вот только никто ни разу не спросил, в порядке ли он. Потому что всем было плевать. Ну а со временем и ему стало похер на остальных. — Думаю, встретиться у вас будет проще — и наверняка безопаснее, — вернула его в реальность Грейнджер. — Думаю, это может занять больше времени, чем вы рассчитываете, — не удержался от шпильки мужчина, и гриффиндорка не осталась в долгу: — Тогда проверьте, чтобы у вас в доме было бодрящее зелье: обычно волшебники вашего возраста в это время уже спят. Она что, назвала его стариком?! — Вас выписывают, а у меня дежурство. Я появлюсь, как закончу, — сказала Грейнджер и поднялась со стула. Волшебные часы колдомедика на её запястье противно запищали. — Вы не знаете, где я живу. — Знаю, — довольно усмехнулась Гермиона и направилась к двери. — Именно я была в бригаде, которую вызвали в ваш дом. Северус лишь злобно прищурился в ответ: так вот кто источник его будущих мучений? Сложно было оставить его умирать хотя бы в этот раз?! — С вас — шоколадный торт, — улыбнулась она, оставляя Снейпа одного. Несносная девчонка. Хотя нет, уже не девчонка. Девушка. Молодая женщина, которая пережила слишком много для своего возраста. Вместо того, чтобы влюбляться, целоваться в нишах, скрываться от профессоров, которые патрулируют коридоры, она искала крестражи и бегала по всей стране от Пожирателей Смерти. А теперь вот живет в Мунго. Не ему осуждать её образ жизни. Она казалась уставшей. Нервной. Немного истощённой. Словно война для неё до сих пор продолжалась. Напряженные плечи. Прагматичный взгляд. Ему это всё было до боли знакомо. Северус поставил бы все свои галлеоны на то, что Грейнджер не умеет расслабляться, не имеет хобби, не живет. Но сейчас у него была проблема посерьезнее, чем спасение бывших студенток. Глупо было упускать возможность: он в Мунго, так что умереть вряд ли получится. Но можно попытаться сделать так, чтобы Волан-де-Морт не услышал ни слова будущего разговора. План был простой и надежный: порвать нить между восприятием и сознанием. Безопасно ли это? Нет. Велика вероятность остаться овощем и поселиться рядом с Локонсом? Ну что ж, наверное, Северус это заслужил. К сожалению, разорвав связь, он не избавится от влияния Волан-де-Морта, но хотя бы лишит его возможности наблюдать за происходящим, пока пытается завербовать союзницу. Погрузившись в сознание, он перебирал ментальные нити: вот лавандовая линия к участку, который отвечал за креативность, темно-серая вела к глубинным, почти потерянным воспоминаниям. Прикасаясь к тонким, почти невесомым струнам сознания, Северус искал ту самую, отравленную Тёмным Лордом. Она оказалась черной и липкой, словно покрытая чем-то склизким. Линии поблизости радовали глаз насыщенно-зелёным цветом, который слегка переливался чёрным дымом — его личной Тьмой. Словно из ниоткуда в его руках появился нож, и Северус, не мешкая, одним резким движением перерезал заражённую нить. Наверное, то же самое чувствуешь, когда спускаешь курок, держа пистолет у виска: по ощущениям, череп раскололо топором, вырвав содержимое наружу, а затем накрыло адской болью, в горле стояла тошнота, густая и липкая, как дёготь. — Снейп! — звонко прозвучало в его палате. — Я думала, мы договорились о встрече вечером. Если хотели меня видеть — могли просто позвать, а не устраивать припадок! Он бы обрадовался голосу Грейнджер, если бы не ощущение, что с минуты на минуту из ушей хлынет кровь. — Тише, — с трудом прошептал Снейп. Белое пятно мантии колдомедика резало глаза. — Что вы успели натворить?! — чуть тише спросила она. Когда её голос стал таким приятным?! Он обволакивал сознание, мягкий и тёплый, словно свет сквозь мутное стекло. Впервые чей-то голос во время мигрени не приносил боли. — Всего лишь подумал, — огрызнулся Северус, пересохшими губами глубоко втягивая воздух. Моментально мокрая губка коснулась лица, облегчая страдания. — Знаете, Снейп, не предполагала, что скажу такое вам, но перестаньте думать. — Жизнь забавна в своей непредсказуемости, Грейнджер, — через силу усмехнулся он. — Вы сказали забавна? Мир сошёл с ума, раз Северусу Снейпу что-то показалось забавным. — Вы разве не знали: я тот ещё весельчак! — Я знала, что вы тот ещё. А вот про весельчака впервые слышу. — Вы вообще меня не знаете, Грейнджер. Зелья, которые она влила в него, пока он был в полузабытьи после приступа, наконец-то подействовали, и Северус смог немного приоткрыть глаза. Гермиона испытующе наблюдала за ним, отмечая изменения. — Как и вы меня, — пожала плечами девушка и взмахом палочки убрала лишнее с медицинского подноса. — До вечера. Она направилась к двери, когда Северус окликнул её: — Шоколадного торта не будет, Грейнджер. Мы с вами не подружки. Она лишь хмыкнула, оглянувшись через плечо: — Тогда подготовьте огневиски и отрезвляющее, Снейп. Северус закрыл глаза, погружаясь в сон. Волан-де-Морт был странно молчалив. Проснулся он лишь через несколько часов: медсестра будила его и лепетала что-то о выписке. Северус непонимающе кивнул, а потом ещё немного полежал, пытаясь прийти в себя. Он даже не заметил, как Грейнджер вернулась в палату. Снейп переодевался в повседневную одежду, но, натягивая брюки, так глубоко погрузился в раздумья, что завис, сверля задумчивым взглядом стенку напротив. — Витаете в облаках, мистер Снейп? — Я обычный человек, — пожал плечами Северус, а затем поднялся и спокойно натянул брюки, вжикнув молнией. Застегивая ремень и смотря прямо на неё, он отметил, что на Гермионе уже не было врачебного халата. Строгая, почти монашеская мантия колдомедика скрывала её тело. Но сейчас перед ним стояла совсем другая женщина. Легкое платье обрисовывало изгибы талии, мягко лежало на бедрах, а боковой разрез открывал стройные ноги, заставляя взгляд непроизвольно цепляться за изящные щиколотки. Что-то внутри сжалось — не то укол совести, не то пробуждение давно забытого инстинкта. Он отметил, как свободно ниспадают волосы, больше не собранные в тугой врачебный пучок. Интересно, чем она пахнет? — А я думала, вы мышь летучая, — заключила Гермиона, окинув его ответным взглядом. — Лишь по понедельникам, — парировал Северус, эффектно взмахнув мантией. Он мог поклясться, что видел едва заметное восхищение во взгляде Грейнджер, и тихо хмыкнул. На её щеках появился едва заметный румянец. — Мою смену закончили раньше, поэтому я свободна, — взяла себя в руки Гермиона и накинула пальто, а затем с недовольным вздохом вытащила кудряшки. Северус подошел к ней ближе. — Вы уверяли, что знаете адрес, — отметил он, наблюдая, как расширялись её зрачки. Его палец скользнул по нежной шее, едва касаясь, но и этого хватило, чтобы почувствовать, как учащенно забился её пульс. Гермиона резко выдохнула, губы её слегка дрогнули, но она не отстранилась. — Так почему вы здесь? — его голос звучал почти интимно. — Хотите аппарировать с надежным партнёром? Он медленно вытянул прядь её волос из-под воротника, позволив локону скользнуть между пальцев, прежде чем резко отступить на шаг. Но и она не осталась в долгу — раздражение вспыхнуло в её взгляде, губы поджались, и Снейп уловил не только досаду, но и что-то ещё… что-то, от чего его собственное дыхание на мгновение сбилось. — Разочарованы, мисс Грейнджер? — едва заметно улыбнулся Северус, наслаждаясь реакцией. — Очарована, профессор, — парировала она, и в её голосе прозвучал вызов. Северус открыл дверь и, увидев, что девушка так и стоит на месте, закатил глаза. — Надеюсь, вперед ногами вас нести не нужно. Иначе это будет досадным упущением. — С чьей стороны? — спросила она, догоняя, пока он шел к каминам. — Мироздания. Её непонимающий взгляд лишь позабавил Снейпа. — И чем же я так полезна мирозданию? — скептично уточнила Гермиона. — Ну же, не нужно себя недооценивать, — хмыкнул Северус, набирая в ладонь побольше летучего пороха, — ваш острый ум подарил нам немало интересных идей. Чего стоит ГАВНЭ, например. Грейнджер простонала, закрыв лицо руками: — Вам обязательно припоминать то, чем я не горжусь? — Хобби у меня такое. — Мучить людей? — Бесить. Северус произнес адрес дома и исчез в пламени, оставляя Грейнджер позади. Вот только она не появилась ни через минуту, ни через пять. Он уже подумал, что сделке конец, как звонкий голос в коридоре громко спросил: — Вы думали, я так просто сдамся и приду без торта? — Был ли шанс? — холодно уточнил Северус. — Никакого, если честно, но приятно было подарить вам иллюзию выбора. В гостиной Грейнджер опустилась в кресло, приняла чашку и с тихим стоном удовольствия прикрыла глаза, медленно смакуя первый кусочек шоколадного десерта. Её губы, слегка блестящие от глазури, приоткрылись на выдохе, а пальцы невольно сжали вилку чуть крепче, будто пытаясь подольше растянуть мгновение. Северус не просто смотрел — его взгляд задержался на изящной шее, отметив ровный ритм пульсирующей жилки, на мягких губах. Он тут же отвёл глаза, но пальцы сами сжали подлокотник кресла. — Чай? — Гермиона отпила из кружки, оставив на краю лёгкий след помады, и удивлённо подняла брови. — Вы обещали огневиски. — И давно вы так… торты едите? — хрипло спросил он, и Грейнджер это заметила. Уловила. И, медленно облизнув верхнюю губу, ответила с лёгким вызовом: — Пару лет. Её взгляд скользнул по его сжатым кулакам, по напряжённой линии плеч — и что-то тёплое мелькнуло в нём. Спустя десяток минут, когда ещё один кусочек исчез с её тарелки, Гермиона откинулась на спинку стула, расслабившись, и провела языком по уголку рта. — Итак… — её голос приобрёл лёгкую хрипотцу. — Если я правильно помню, мы остановились на том, что вы нашли крестраж Волан-де-Морта? Северус почувствовал, как в горле внезапно пересохло, но ответил ровно, с привычной язвительностью: — Ваша память, как всегда, безупречна, мисс Грейнджер. Но я ничего не находил. — Хорошо, тогда мы остановились на том, что вы не находили крестраж Волан-де-Морта, но запланировали его уничтожить, — терпеливо согласилась Гермиона. — Не планировал. Грейнджер прорычала что-то невразумительное под нос. — Вы можете нормально отвечать на вопросы, или мне клещами вытягивать из вас ответы? — раздраженно поинтересовалась она, на что Северус лишь пожал плечами и сделал глоток чая. — Задавайте вопросы правильно — и получите нужные ответы, — хмыкнул он, наслаждаясь мрачным взглядом гостьи. — Вы знаете, где находится крестраж Волан-де-Морта? — Теоретически. — Значит, вы не уверены? — Этот крестраж уникален, — Северус отметил, как между бровями у Гермионы появилась морщинка. Ему вдруг захотелось разгладить её губами. — Чем же? — Он пытается доминировать над владельцем, захватить физическую оболочку. Насколько мне известно, с Поттером, Нагайной и Квиреллом такого не происходило. — Крестражи, что мне известны, могли влиять, но не контролировать… Гермиона оторвала взгляд от окна, где ветки, будто обезумевшие, хлестали по стеклу, и медленно повернулась к Снейпу. Её пальцы сжали край стола, костяшки побелели от напряжения. — Вы… Как вы справляетесь, Снейп? Тихий голос ударил, как заклинание на дуэли — в груди вспыхнуло что-то тёплое, но следом накатила волна ярости. Он резко вдохнул, чувствуя, как сжимаются челюсти. Гермиона смотрела на него. Не с любопытством. Не с холодным расчётом. С жалостью. И беспокойством. — Вам обязательно нужно сунуть нос во всё, что вас не касается, Грейнджер? — холодно спросил он. — Мне нужна лишь информация, а не ваша жалость. — Я беспокоюсь о вас! — Правда? С чего бы? — цинично хмыкнул Северус. Никому не было до него дела, но она… — Я лишь хочу, чтобы у вас всё было хорошо. Вот так просто и искренне. Чёрт возьми. Северус почувствовал, как кровь приливает к лицу, и резко отвернулся, делая вид, что поправляет манжеты. Мысли метались, как стайка испуганных птиц. Почему? Уважение к преподавателю или нечто большее? Первое он мог представить, но второе было невозможным. — Ваши идеалистические… —От вашей стойкости зависит судьба волшебного мира, — перебила она, и её голос звучал твёрдо. Снейп замер. Несколько секунд он просто сверлил её взглядом, пытаясь разгадать, понять, разорвать эту маску. Зачем? Зачем ей его благополучие? — Почему, Грейнджер? — хрипло спросил он. Она взглянула на него — быстро, почти украдкой — и пожала плечами, но её пальцы нервно переплелись. — Просто. — Ничего не бывает «просто», — прошипел Снейп, прищурившись. Гермиона отвела взгляд, провела пальцем по краю тарелки, размазывая глазурь. — Вы можете уничтожить его? — сменила она тему, но Северус успел отметить, как дрогнул её голос. — Не пробовал. Она отложила ложку, опустила голову, и тишина повисла между ними, густая, натянутая. Снейп не нарушал её. Он ждал. — Во время скитаний я смогла обнаружить несколько способов уничтожения крестража, — резко начала Грейнджер, рассматривая пустую упаковку из-под торта. — Адское пламя, клык Василиска и меч Гриффиндора нам точно не подходят. Я знаю лишь два способа уничтожить живой крестраж, однако более чем уверена, что существует ещё, как минимум, несколько. Гермиона посмотрела на Снейпа. — Авторы исследований часто упоминают раскаяние хозяина души. Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая, будто само время застыло, ожидая, чьи нервы не выдержат первыми. Её пальцы сжали вилку, дыхание стало медленным, слишком ровным — и вдруг, не поднимая глаз, она произнесла то, от чего у Северуса по спине пробежал ледяной холод: — Либо убийство носителя крестража. Северус едва слышно хмыкнул: с ним не могло быть иначе. Сколько раз уже судьба проделывала подобные шутки, после которых приходилось долго восстанавливаться. Снейп сцепил руки в замок, подпирая острый подбородок, невидящим взглядом разглядывая каминную решетку. Он точно знал: где-то должна быть информация об обратном ритуале. Бессмертие тела наверняка волновало многие умы. «Полукровки, — мелькнула догадка. — Или магглорожденные». Чистокровные с детства впитывали уважение к древней магии, а попытка обмануть смерть была верхом неуважения. Только те, кто вырос среди магглов, не ведающих о продолжительности жизни волшебников, могли лезть в эти исследования. Значит, искать нужно не в древних поместьях, а… Возможно, даже в Отделе Тайн. Куда ему, конечно же, доступа нет. — Вы позволите мне помочь, мистер Снейп? — голос Грейнджер вырвал его из размышлений. Он медленно перевел взгляд на неё. — Вдвоем мы справимся быстрее. — Нет. Гермиона закатила глаза, раздраженно скрестив руки на груди в знакомом жесте. — Мерлин, я уже не первокурсница! Вы действительно беспокоитесь, что я не справлюсь? Северус же думал совсем о другом. Он не хотел втягивать эту девушку в грязь, что всегда окружала Темного Лорда. Грейнджер должна жить своей жизнью, а не тратить время на поиски информации, которая, возможно, ничего не стоила. Единственное верное оружие против крестража он уже знал. От смерти ещё никто не нашел противоядия. — Остыньте, Грейнджер. Мне нужна только собранные вами данные. Остальное оставьте себе. Была и другая причина — Северус не мог позволить себе быть слабым при женщине. Сходить с ума в одиночестве было куда предпочтительнее, чем делать это с девушкой, которая… неожиданно привлекла его внимание. Да, пора было признаться — между ними возникла какая-то странная связь. А он ненавидел быть слабым. С красивыми девушками особенно: стоило им проявить интерес — и Северус, как бездомная дворняга, был готов на многое. И ненавидел себя за это. Всё заканчивалось плачевно: едва он подпускал к себе кого-то, как его душу выворачивали наизнанку, узнавая самое ценное, сокровенное, а затем уходили, не забыв напоследок хорошенько унизить. Он был уверен, что Грейнджер, с её обострённым чувством справедливости ко всем обездоленным, поступит также, и не собирался становиться её новым благотворительным проектом вроде ГАВНЭ. — Тогда я не собираюсь делиться с вами информацией, — вызывающе прищурилась Гермиона. — Раз вы такой умный, сами найдете всё, что отыскала я. Северус едва сдержал раздражение. Неужели Грейнджер не хватает своих проблем, что лезет разбираться с его? — Ваша совесть спокойно примет отказ нуждающемуся? — язвительно ухмыльнулся мужчина. — Вы считаете себя нуждающимся? — Грейнджер скептически приподняла бровь. — Для нуждающегося вы уж больно легко отказываетесь от помощи. Да ещё и целителя. Он не чувствовал нужды в помощи, но в глубине души понимал: знакомый целитель, разбирающийся в ситуации, мог бы пригодиться. Джошуа, итальянский колдомедик, специализировавшийся на телесных травмах, увы, сразу после войны срочно вернулся на родину. — Я полагаю, вам не стоит погружаться в это дело ещё глубже, Грейнджер. — А я полагаю, что это мое личное дело, чем мне заниматься, мистер Снейп. Упрямая ведьма. Как и всегда. Северус не сводил с неё взгляда, поэтому не сразу заметил, как за спиной Грейнджер возник… он сам. Ледяное понимание пронзило его — это дело рук Волан-де-Морта. Галлюцинации вернулись, но на этот раз всё было иначе. Слишком реально. Гермиона что-то говорила, размахивая руками, совершенно не подозревая о назревающей опасности. Северус не слышал ни слова — только глухой гул крови в висках, будто его сознание провалилось в наркотический бред, где границы реальности растворились. Он не осознавал грани между явью и видениями, уже не мог понять, где заканчивался кошмар. И тогда это началось. Его двойник впился пальцами в её плечо, резко дёрнул к себе. Грейнджер вскрикнула, пытаясь вырваться, но чудовище с его лицом уже занесло кулак — и ударило, а затем ещё, било снова и снова, хрипло смеясь ей в лицо. Снейп рванулся вперёд. Каждый его шаг замедлялся, словно он бежал сквозь густой мёд, в то время как двойник ускорялся — удары сыпались градом, её крики становились всё громче, всё отчаяннее. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. Он не успевал. Каждая секунда стоила ей новой боли. Каждый её стон обжигал. Два шага. Железная хватка на запястьях двойника. — Не смей… — его голос звучал низко, дико, но галлюцинация лишь оскалилась и… Исчезла. Перед ним сидела невредимая Грейнджер, широко раскрыв глаза — испуганные, непонимающие. Он отпустил её так резко, будто обжёгся. Северус был серьезно напуган, но изо всех сил старался не показывать этого. Впервые галлюцинация просочилась за пределы сознания, впервые он не смог отличить реальность от видений. Дыхание сорвалось, руки дрожали, по спине поползли мурашки. Северус отступил назад, ничего не видя перед собой, споткнулся об ножку кресла и рухнул кубарем на пол, ударившись о решётку камина. Кровь из рассеченного лба залила правый глаз, отчего он запаниковал ещё сильнее, горло сжалось, лёгкие горели, инстинкты кричали об опасности, тело оцепенело, пока разум разрывался. Холодный пот. Предсмертный ужас. Он отползал в угол, как загнанный зверь, но смерть приближалась быстрее. Северус не хотел умирать вот так. Лучше клинок. Лучше сталь между рёбер. Быстро. Ясно. Достойно. Поистине блестящая идея прострелила его мозг насквозь. Снейп попытался вскочить на ноги, но лишь неуклюже пошатнулся, падая с колен на задницу. Ему сейчас же нужен нож. Смерть будет практически благородной. Он не боится смерти. Но не переживёт её ожидания. — Посмотри на меня, — впервые сквозь шум крови в его разум ворвался голос. Её голос. Северус с трудом сфокусировал взгляд на карих глазах, которые казались янтарными, и сглотнул, ощущая неприятный привкус во рту. — Северус, ты не один. Ты в безопасности. Сквозь пелену паники он смог ощутить прикосновения Гермионы к его ладоням. Она держала его ледяные пальцы в своих и мягко улыбалась, не разрывая зрительного контакта. — Сделай медленный выдох со мной, — попросила она. Северус услышал её дыхание и выдохнул в такт. Грейнджер склонилась над их ладонями и, мягко массируя пальцы, согревала кожу теплым дыханием. — Теперь глубоко вдохни, — она положила его руку на свою грудь, позволив почувствовать, как медленно, глубоко дышит, желая, чтобы он повторил за ней. И он повторил. Раз за разом Северус делал всё, что она говорила, и чувствовал, как паника медленно отступала. Внезапно жгучая потребность прикоснуться, вцепиться накрыла его. Он резко рванулся вперёд, захватывая её губы в яростном поцелуе, словно пытался вырвать у мира хоть каплю тепла. Его ладонь высвободилась из её пальцев только чтобы вцепиться в талию, притягивая Гермиону к себе так резко, что шов её платья треснул от его силы. Укус. Лёгкий, но чёткий — словно метка. И только тогда Северус осознал — Гермиона не двигалась. Не ответила. Но и не оттолкнула. Она застыла, как статуя, и в этой неподвижности было больше ужаса, чем в любой галлюцинации. Её дыхание — прерывистое, но не от страсти. Её пальцы — оцепеневшие, так и не решившиеся ни обнять, ни ударить. Он ошибся. Снова. Как и всегда. Снейп перестал целовать её так же резко, как и начал, но не отступил — лоб касался лба, дрожащее дыхание смешалось с её. — Прости… — прозвучало хрипло, почти неразборчиво, но главное — не для неё. Для себя. Из-за той последней грани, что он только что пересёк. Гермиона медленно закрыла глаза, слишком медленно, будто боялась, что если сделает это резко — будет хуже. И это было больнее любой пощёчины. Северус отстранился — и уже собирался надеть привычную равнодушную маску, как её пальцы коснулись его щеки. Лёгкое, почти нерешительное прикосновение, будто она боялась спугнуть его как дикого зверя. А потом — её губы коснулись его. Мягкие. Тёплые. Настоящие. Не ярость, не отчаяние — она целовала его так, словно это было спасением, с тем же голодом, что и он минуту назад. И Северус… Северус ответил. Неловко, сдавленно простонал в её рот, пальцами впиваясь в бёдра так, что швы платья натянулись. Она была чертовски мягкой, вся — тепло и податливость, и если бы не остатки здравого смысла, он бы уже приподнял её, прижал к стене и… Но адреналин — слишком коварная вещь, и покинул его так же резко, как и пришёл, оставив после себя только пустоту. Сбитое дыхание. Глухое сожаление. Мир медленно возвращался запахами её духов и пыли от камина, железным привкусом крови. Растрёпанные волосы, припухшие губы, румянец. Руки наконец перестали дрожать, но в груди всё ещё оглушительно билось сердце. И чем яснее становились мысли, тем нелепее казался его поступок. Что, чёрт возьми, только что было? — Пришел в себя? — уточнила Грейнджер, не отстраняясь. Северус молча кивнул. Чертов слабак. Ничтожество. Нюниус, который, как всегда, цепляется за юбки. Щеки Северуса вспыхнули от стыда. Она не должна была этого видеть и тем более помогать. Северус не должен был целовать её. Он облажался. Именно поэтому Снейп не хотел с ней работать. И этот поцелуй лишь все усугубил. — Прежде чем ты скажешь, что я просто наивная девчонка, которая ничего не смыслит в жизни, и что мне не стоит вмешиваться, пойми: тебе нужна помощь. Моя помощь, Снейп. Она не злорадствовала. Просто констатировала факт. Снейп это понимал. Но не мог избавиться от мысли, что ошибался. — Я и не собирался, — произнес он хрипло, устало. — Неужели? — хмыкнула Грейнджер. Конечно же он хотел её прогнать, просто не смог. Не тогда, когда его ледяные пальцы, оказавшись в её руках, смогли согреться. — Да. Улыбка, что медленно расцвела на её губах, была похожа на первый луч солнца после долгой зимы. Она не просто осветила её лицо — она коснулась чего-то глубоко внутри него, того самого закоченевшего места, что Северус давно считал мёртвым. На мгновение лёд в груди дрогнул. Всего одно мгновение. Но даже этого хватило, чтобы вдохнуть чуть глубже, разжать пальцы, почувствовать — не боль, не пустоту, а что-то ещё, что-то, чему у него не было названия. — Тогда… Северус? Её голос прозвучал неожиданно робко — странный контраст после тех смелых рук, что только что цеплялись за его волосы, после тех тихих стонов, что жгли ему губы всего минуту назад. Снейп почти что фыркнул — но остановился. — Гермиона. Его ответ прозвучал сухо, но уголок рта всё же дрогнул — неуверенно, неохотно, едва ли не против его воли. Что-то вроде улыбки. Что-то вроде поражения.

***

Однако перейти "на ты" им так и не удалось. В их ситуации это звучало неестественно — слишком интимно, слишком лично. Их отношения балансировали на тонкой грани, и такие вольности могли разрушить хрупкое равновесие. Встречи стали регулярными — несколько раз в неделю они обсуждали собранную информацию. Северус обычно молча пил кофе, пока Грейнджер с энтузиазмом излагала очередные теории. — Как вы только додумались до этого? — скептически протянул Снейп, делая глоток отвратительного кофе. Он мысленно пообещал себе больше никогда не заходить в это заведение — только полный бездарь мог так испортить благородный напиток. — Но это же совершенно логично, — ухмыльнулась Гермиона, и её правая нога непроизвольно дёрнулась. Снова. Северус какое-то время с интересом наблюдал за этим повторяющимся движением, пока оно не начало его раздражать. Он протянул руку и положил ладонь на её колено. Грейнджер замолчала на полуслове, удивлённо глядя на него. — Вы постоянно дёргаете ногой. — Просто разминаюсь, — она пожала плечами, пытаясь выловить зефир из своего напитка. В то же время Снейп почувствовал, как её мышцы вновь напряглись. Северус приподнял бровь, слегка склонив голову. — Нервный тик? — У каждого свои методы справляться со стрессом. — И сочетание тонизирующих зелий со «Сном без сновидений» — далеко не лучший из них, Грейнджер, — Снейп пристально смотрел на неё, пока она упорно избегала его взгляда, рассматривая содержимое своей кружки. — Зато эффективный, — она даже не пыталась отрицать его правоту. — Лишь первые несколько лет. Или вы забыли всю теорию зелий, которую я вдалбливал вам в голову семь лет подряд? Его рука по-прежнему лежала на её колене, и он почувствовал, как мышцы вновь напряглись. Побочные эффекты уже стали привычными, и Гермиона даже не замечала их, тогда как Северус давно усвоил: подавлять эмоции зельями — тупиковый путь. Гораздо безопаснее было скрывать их с помощью окклюменции, не уничтожая, а просто контролируя. Ведь чем сильнее подавляешь, тем ярче тело компенсирует — рано или поздно всё тайное становилось явным. И организм Грейнджер уже демонстрировал это. — Во-первых, всего пять лет. Во-вторых, судя по всему, вбили не до конца, — развела руками Гермиона, ухмыльнувшись. Северус закатил глаза и убрал руку, откинувшись на спинку стула. Она явно не хотела понимать последствий. — Для целителя вы удивительно безответственно относитесь к своему здоровью, Грейнджер. — А для окклюмента вы удивительно легко позволяете Волан-де-Морту влиять на ваше сознание, Снейп. Он недовольно уставился на неё, а Грейнджер, спокойно выдержав его взгляд, тоже откинулась на спинку стула. — Не только вы умеете играть в эти игры, Снейп. Думаю, нам обоим будет лучше, если мы просто сменим тему, забыв о стимуляторах. — С каких пор такие, как вы, научились играть? — Северус достал бумажник и бросил несколько банкнот на стол, отвергая предложенные Гермионой деньги. — Какие «такие»? — она с любопытством улыбнулась, всё же пытаясь сунуть ему купюры в руку. Естественно, безуспешно — Снейп лишь слегка шлёпнул её по пальцам, делая вид, что не замечает, как она надулась. В его мире женщины не платили в ресторанах — это была капля уважения к прекрасному полу. В каком-то смысле Северус оставался джентльменом, хотя многие могли бы поспорить с этим. — Наивная гриффиндорка, пытающаяся строить воздушные замки на камнях суровой реальности. Гермиона впервые за весь разговор посмотрела на него без тени улыбки. — Вы действительно так считаете, Снейп? Что та девочка, о которой вы говорите, ещё жива? — когда официант унёс их пустые кружки, она продолжила: — Вы всё ещё верите, что я не изменилась? Он не верил. Но в ней действительно сохранились остатки той наивности. Возможно, маленькая мисс Грейнджер всё ещё существовала где-то внутри, просто ей тоже требовалась помощь. Может быть, она забилась в самый тёмный угол и прикрылась маской прагматизма и показного безразличия, чтобы выжить. И, возможно, ей нужен был кто-то, перед кем можно было снять маски. Хотел ли Северус становиться её спасителем? Не особенно, учитывая, что он не мог спасти даже самого себя. Но был ли у него выбор? По иронии судьбы спасать других у него получалось куда лучше. — Нет. Вам просто нужно время, чтобы разобраться в себе. Не придумывайте лишнего, Грейнджер. Он молча поднялся и вышел, ощущая спиной её взгляд. Пусть поразмыслит на досуге — возможно, это пойдёт ей на пользу.

***

Спустя несколько недель его разбудил не собственный крик из кошмара, а странный пьяный лепет. Северус недовольно открыл глаза и медленно сел, потирая лицо. Кто-то упорно пытался дозваться до него. Почему не заблокирован камин? Ах да, ему же запретил Министр. Чтоб его. Северус зашипел, когда ноги коснулись ледяного пола. В этом доме сквозняки гуляли круглый год, даже летом было холодно. Бесшумно подойдя к камину, он удивился, увидев в нем торчащую кудрявую макушку Грейнджер. Что ей понадобилось от него в третьем часу ночи? Должен же быть предел генераций гениальных идей! — С-с-с-сне-е-е-ейп! — Грейнджер шептала так громко, что могла бы разбудить и тролля. — Почему вы не спите? — он встал на одно колено, чтобы лучше её разглядеть. Грейнджер вела себя странно. — Тш-ш-ш! Тихо, не разбуди его, — она приложила указательный палец к губам. — Вы в Мунго? — Нет, глупый, я дома, — захихикала Гермиона, словно ей рассказали самый забавный анекдот на свете. Мужчина нахмурился. — Тогда кого вы боитесь разбудить? — Вас. — Благодаря вашим усилиям я уже не сплю, — хмыкнул Снейп, рассматривая её. Грейнджер явно была пьяна. Сильно пьяна. — Ой, точно! А что я тогда хотела? — Это вы мне скажите, мисс. — Вспомнила! Срочно идите ко мне, нужна ваша помощь, — быстро проговорила она и исчезла в пламени камина. Северус устало вздохнул. Он знал её адрес, потому что она часто не хотела аппарировать и отправлялась к себе через его камин. Но это не означало, что Гермиона могла вызывать его по первому зову. Особенно ночью. Вздохнув, он зачерпнул летучий порох, метнул его в камин и шагнул в пламя. Грейнджер сидела на диване в своей гостиной как ни в чем не бывало. Это его раздражало. В последнее время он отчаянно нуждался во сне. — Посидите со мной, Снейп, — на удивление внятно попросила Грейнджер. — Я не хочу быть алкоголиком. — Хотите меня напоить? — Северус, скрестив ноги, сел рядом с ней на диван и внимательно проследил за её движениями. Она нервно наполнила бокал огневиски почти до краёв. — Возможно. — Откажусь. — Тогда будем считать, что вы просто знающий свои пределы собутыльник, — Гермиона усмехнулась и откинулась на спинку дивана, закрыв глаза. Спала ли она сегодня? — Как вам угодно. Молчание, что повисло между ними, прерывалось лишь треском тлеющих поленьев и звоном стекла, когда Грейнджер подливала себе ещё. Что заставило её так напиться? — У меня пациент умер, — наконец пробормотала она, когда Снейп уже хотел поинтересоваться, какого черта он тут забыл. — Соболезную. Грейнджер резко повернулась к нему, ожидая чего-то. Возможно, она желала услышать, что это не её вина, ощутить поддержку от него. Но он не умел поддерживать. — Это всё, что вы скажете? — она яростно посмотрела на него. Печаль мгновенно сменилась гневом. — Хотите что-то конкретное от меня услышать? — Северус сохранял невозмутимость. Что ж, Грейнджер нужно было выговориться, и он был готов выслушать её. — Вы должны мне посочувствовать! — воскликнула она, взмахнув рукой с бокалом. Виски пролился на её бёдра. Грейнджер зашипела, достала палочку и попыталась очистить себя. Но несколько попыток оказались неудачными, и она сдалась. — Я вам сочувствую, — Северус пожал плечами и скрестил руки на груди, не отрывая взгляда от Грейнджер. Трясущиеся пальцы, расширенные зрачки, перепады настроения… Снейп раздраженно прищелкнул языком. Наверняка утром она выпила стимулятор, а вечером запила всё алкоголем. Зачем он столько лет преподавал в Хогвартсе, если даже умнейшая ведьма своего поколения не запомнила элементарных правил взаимодействия зелий?! — Вы недостаточно сочувствуете! — буркнула Гермиона, нервно хлебнув огневиски. Её пальцы судорожно сжимали бокал, оставляя мутные отпечатки. Северус медленно склонил голову, подперев скулу костяшками пальцев. — Разве сочувствие измеряется градусами? — его голос звучал устало, но без привычной язвительности. — Бывает и так! — Тогда чего вы ждёте от меня, Грейнджер? — он наблюдал, как упрямство вспыхнуло в её взгляде. — Подтверждения, что вы невиновны? Что всё получилось само собой? — лёгкая усмешка скользнула по его губам. — Вы и без меня это знаете. Зачем тратить слова? — Потому что мне нужно услышать это от… Северус замер, внезапно ощутив неправильность момента. — От кого именно? — спросил он тише. — От того, кто… выжил, — шёпот Гермионы прозвучал как признание. — Этот человек… Он умирал в муках. Мы пытались облегчить боль, но пламя дракона… Он умер не от ран. От боли. Понимаете? Снейп понимал. Слишком хорошо. Яд Нагайны жёг его вены не хуже лавы — но не той, что дарует силу, а той, что разъедает плоть и разум, сжигает в агонии. — Он кричал, пока не лишился голоса. А потом… просто открывал рот беззвучно, — слёзы оставляли блестящие дорожки на её щеках. — Это напомнило мне вас. Напомнило его? С чего бы? Грейнджер повернулась и посмотрела на него с такой жалостью, что Северус едва не задохнулся. — Вы тоже кричали. Я навещала вас, меняла бинты, потому что Коуэлл — ваш лечащий врач — был бездарем. Вы сорвали голос, но все равно кричали, — она смотрела на него с таким сочувствием, что Северусу хотелось сбежать. Уйти, аппарировать, исчезнуть — всё, что угодно, чтобы не чувствовать от неё эту проклятую жалость. — Вы не успокоились даже тогда… Даже когда я касалась вас… — И теперь вам нужно моё благословение? — он резко перевёл взгляд на камин, чувствуя, как старые шрамы пульсируют под одеждой. — Подтверждение, что вы сделали всё возможное? Гермиона внезапно рванулась вперёд, схватив его руку. Он попытался вырваться — но её пальцы сомкнулись капканом на его запястьях. — Да, хочу, — она активно закивала, сжимая его пальцы так, словно они дарили ей успокоение. — Мне нужно знать, что я… Северус перевёл безразличный взгляд на неё, ожидая, когда она закончит фразу. — Мне нужно знать, что я не была бесполезной, — она кинула на него отчаянный взгляд и уткнулась лбом в его плечо. Гермиона была слишком близко. Последние слова повисли между ними. Северус застыл. Её дыхание обжигало шею через тонкую ткань рубашки. Рука, протянутая, чтобы оттолкнуть, замерла в воздухе — и опустилась на её плечо. Пусть плачет. Пусть выплачется. Он не обнимал её. Не гладил по спине. Просто был рядом — твёрдый и немой, как скала, о которую разбиваются волны. Когда её дыхание наконец выровнялось, Северус осторожно наклонился — и увидел, что она уснула. Это поразило его сильнее, чем слёзы. Никто — ни одна женщина — не засыпала в его объятиях. Обычно он уходил сразу. Или его выгоняли. Но Грейнджер доверилась. Бережно он поднял её и перенёс в кровать, оставил стакан воды на тумбочке, накрыв одеялом до подбородка. А затем исчез в ночи — словно его и не было.

***

Грейнджер ворвалась в лабораторию, пока Северус работал над заказом для Аврората. Услышав её быстрые шаги, он нахмурился и вздохнул, молясь, чтобы она поскорее ушла. Сегодня ему не хотелось ни с кем общаться. — У вас есть рецепт зелья от яда акромантула? — Грейнджер явно запыхалась, пока бежала до камина по коридорам больницы, чтобы добраться к нему. Северус молча кивнул и подошёл к шкафу, где хранились все его наработки. — Что случилось? — Снейп вытащил рецепт из вороха пергаментов, проверил его на правильность и взглянул на гостью. — Студенты Хогвартса пострадали во время отработки. Профессор ЗОТИ отправил их приводить в порядок забытые грядки, но дети, не дождавшись Хагрида, пошли в Запретный лес самостоятельно, где и наткнулись на акромантула. Пострадало двенадцать человек. Снейп нахмурился и, достав из запасов зелий флакончик с противоядием, повернулся к Грейнджер. — Это всё, что у меня есть на данный момент, остальное сварите сами. Разбавьте и дайте каждому, чтобы спасти лёгкие от омертвения. Она кивнула, быстро схватила флакон и убежала к камину, чтобы вернуться в Мунго. Северус поджал губы, размышляя о том, как некомпетентны порой бывают профессора ЗОТИ. Не только в своей специализации, но и в других областях. Как можно было отправить детей восстанавливать грядки в Запретном лесу? Они не зря были заброшены долгие годы. Спустя несколько часов, когда Снейп убирал рабочее место, вернулась Грейнджер, сияющая от радости. Северус взглянул на неё и хмыкнул, продолжая вытирать ножи. — Всё получилось! Целитель Сметвик сначала был жутко против использовать ваш рецепт, но у него не было выбора. Всех спасли, ребята уже вернулись в Хогвартс, — Грейнджер подошла к нему и прислонилась бедром к лабораторному столу. — Замечательно, — бесстрастно подметил Снейп и отложил в сторону нож. Вытирая руки, он повернул голову к ней. Взгляд опустился ниже, отмечая, как юбка красиво подчеркивает стройные бедра. — Спасибо, Северус. Без твоей помощи я бы потеряла пациента. Снова, — призналась она. — После вашего выпуска у меня появилась привычка выручать нерадивых гриффиндорцев, — сложил руки на груди зельевар и усмехнулся. — Там было два слизеринца, знаете ли, — тихо рассмеялась Грейнджер. — Дурное влияние гриффиндорцев, не иначе. — Действительно. Северус ещё мгновение не отводил взгляд, а затем снял лабораторный фартук. Развернувшись, чтобы бросить его на стол, он столкнулся с Гермионой, которая стремительно подалась вперед и поцеловала его. У него было мгновение, чтобы ответить или отказать ей. И когда Снейп решил отстраниться, Грейнджер тихо прошептала два важных слова, которые всегда разрушали его волю. — Северус, пожалуйста… И он сдался. Пальцы, ещё секунду назад сжатые в кулаки, нежно приподняли её подбородок. Его губы нашли её — неровные, с мелкими трещинками, горьковатые от привкуса бодрящего зелья. Гермиона резко выдохнула, когда он притянул её ближе. На цыпочках, обвив его шею руками, она запустила пальцы в его волосы. Внезапно тишина лаборатории, прежде уютная, стала давить на барабанные перепонки, делая их поцелуй каким-то грязным, непристойным. Северус резко отстранился, сделав шаг назад. Когда Гермиона открыла глаза, в них читалось разочарование. Но, увидев его каменное выражение лица, она лишь коснулась покусанных губ и опустила голову. — Прекратите травить себя стимуляторами, — бросил он, хватаясь за любую возможность отвлечься. — Я взрослая женщина, Снейп. Сама решу, что мне делать, — ощетинилась она. — Ваши почки вот-вот откажут, а вы не желаете этого замечать, Грейнджер. — Почему вас это так волнует? — безразлично спросила Гермиона, изучая свои ногти. Действительно, почему? Из-за её полезности магическому сообществу? Да черт бы побрал это сообщество со всеми его требованиями. Все было проще. В ней он видел себя. Снова. — Верите или нет — ваше право, но я не желаю вам пройти через то, что пережил сам, — его голос звучал ровно, руки были сцеплены за спиной. — А почему тогда не беспокоитесь о других? Думаете, я единственная, кто увлекается стимуляторами? — язвительно спросила Гермиона. — Нет. — Тогда почему? — она упрямо смотрела ему в глаза, требуя ответа. — Потому что только вы решили беспокоиться обо мне. Она замерла, оценивая его долгим взглядом, а затем медленно направилась к выходу. — Значит, все дело в том, что вы не любите быть должным? Стараясь отплатить, вы хотите отвадить меня от зелий? — остановившись у двери, спросила Гермиона напоследок. — Можете считать и так, — пожал плечами Северус. — А на самом деле? Молчание. Гермиона медленно кивнула, словно подтверждая свои догадки, и уже открыла дверь, чтобы уйти, но в последний момент замерла. — У вас есть что-нибудь, что помогло бы безболезненно побороть зависимость? — спросила она тихо, не оборачиваясь. Уголки его губ дрогнули. — Есть. Приходите на следующей неделе, — Северус позволил себе легкую улыбку, слушая, как трещит каминный огонь, унося её прочь. Если Гермиона собиралась спасать его, то он обязан был спасти её. И Снейп предпочел не думать, что, помимо чувства долга, были и другие чувства. Более личные.