Выбор

      

❈ ═══════✟═══════ ❈       

— И я рекомендовал тебя на мою должность Окружного викария, а сам готовлюсь принять сан Епископа. Что скажешь? Да как же не вовремя.. В голове закрутилось и завертелось невозможное количество разнообразных мыслей, но я не могу ухватиться ни за одну из них. Разве это не то, чего мне хотелось? Неужели стремился к иному? И не сам ли Господь отправил ко мне Ливия, дабы вернуть на путь истинный? — Когда нужно дать ответ? — Не позднее завтрашнего утра, сам понимаешь место хорошее, желающих будет много. — Понимаю, тогда утром сообщу о своем решении. Спасибо за предложение. — Пожалуйста, Амен, ты действительно этого заслуживаешь, даже не сомневайся. Я вымученно улыбнулся, вспомнив Эву под моим столом и на нем тоже, услышал ее красивые, эротичные стоны и член снова заявил о себе, начав затвердевать. Проклятье.. грешница, отпусти же меня из своего сладкого плена, даруй свободу, верни контроль, иначе я разрушу свою жизнь, которой был очень доволен до твоего появления. — Тогда буду ждать ответ, выделишь мне келью? Нужно отдохнуть. — Разумеется. Дафна! В кабинет вошла одна из послушниц, которая сопроводила друга до комнаты, а я же не сдвинулся с места, погружаясь в раздумья. С одной стороны — Бог, церковь, приход, благочестивый образ жизни, а с другой — страсть, похоть, порок и дьявол. Казалось бы, выбор очевиден, но стоит мне только представить Эвтиду в чужих руках, чужие губы на ее чувственных губах и то, как она извивается под другим мужчиной — все сразу же становится неимоверно сложно. Смогу ли оставить ее и не погрязнуть в мучительной тоске? Справлюсь ли с постыдными образами, что одолевают меня денно и нощно? И самое главное — получится ли служить Создателю так же верно и преданно? Ведь я уже его предал и нет никаких гарантий, что это не случится снова. Поднимаюсь со стула, а ноги сами несут меня в комнату напротив, куда вхожу тихо и осторожно, стараясь не разбудить мою спящую грешницу. Какое-то время стою возле кровати и не могу налюбоваться безмятежным и невинным видом Эвы, которая так очаровательно лежит полубоком, а изящная кисть закинута на подушку над ее прекрасной головой. На ней милая пижама, состоящая из шорт и топа, что так красиво смотрится на ее безупречном теле. Аккуратно снимаю ботинки, рубашку и брюки, оставаясь в одном белье и укладываюсь рядом, еле помещаясь на узкой постели. Хочу почувствовать беспрепятственный контакт оголенной кожей, с ума схожу от желания коснуться ее шелковых волос и просто наблюдать за тем, как она беззащитна в этот момент, и как спокойное ровное дыхание оставляет горящие отметины на моих губах. Я одержимый, я ненормальный. А она самый желанный мой грех. Карабкаюсь по дну, находясь в ее цепком плену и знаю, что мне уже не выплыть и не спастись, однако я все равно оставлю эту женщину, потому что убежден, что так будет правильно, так будет лучше для нас обоих. Лежу на боку, запоминая каждую мелочь, любую деталь на умиротворенном лице и подношу ладонь к мягким волосам, поглаживая их так аккуратно, будто если я приложу хоть немного сил, то девушка рассыпется, исчезнет, а я ведь еще не насладился этой близостью. Страсть ли это или влюбленность — разве имеет значение как называются чувства, что я испытываю, если рядом с ней весь мир переворачивается с ног на голову, а сердце неприятно ноет в груди от мысли, что мне предстоит оставить ее? Надо же, не припомню, что вообще когда-то ощущал нечто подобное к женщинам во времена своей мирской жизни. Осторожно подаюсь вперед и оставляю невесомый поцелуй в уголке слегка приоткрытого рта, а за ним еще и еще. Не могу остановиться, хоть и понимаю, что своими действиями прерву ее сладкий сон, но если бы вы знали какую смертельную борьбу я веду с самим собой, то вы бы поняли меня. — Амен?.. Тихий заспанный голос зовет меня, а девичья ладонь зарывается в растрепанные пряди, притягивая ближе. — Ты пришел. — Пришел.. Губы легко находят друг друга во мраке кельи, и я жадно сминаю их тонкую кожу, проникая внутрь языком, а она охотно встречает меня на пол пути, целуя не менее страстно. Собственные руки обвивают податливое тело, прижимая к себе так, словно сейчас кто-то придет и отнимет у меня Эвтиду, но на деле так и получится, вот только я сам покину ее. Чувствую, как ее кисть оглаживает пресс и ползет ниже, проникая под белье, где незамедлительно накрывает уже вставший член, принявшись приятно наглаживать его, а от этого действия у меня со свистом срывает крышу и я спешно и небрежно раздеваю грешницу, оставляя ее полностью нагой. Она же проделывает то же самое с моими боксерами и теперь мы оба совершенно оголены друг перед другом. Райский аромат ее кожи дурманит, тяжелые дыхания смешиваются воедино и я хватаюсь за женское бедро, закидывая длинную ногу на себя и оказываюсь внутри тугой промежности, начав двигаться медленно и чувственно. Эва мелодично постанывает в мой рот, цепляясь то за плечо, то за спину, желая придвинуться как можно ближе, хотя между нами и не осталось никакого пространства, но я понимаю ее стремление, потому как и сам мечтаю стать одним целым. Это уже не грубый трах, а тот самый истинный секс — именно так люди занимаются любовью, где удовольствие от трения смешивается с чувствами, которые человек испытывает по отношению к своему партнеру. Мне казалось, что эта женщина безумна, но теперь понимаю, что я и сам обезумел и некого винить — это было моим искренним, добровольным решением. Решением сойти с ума от ее прекрасного образа, красивого голоса и нежных рук, которые сейчас не могут найти себе места, блуждая по всем участкам моего тела, до которых только могут дотянуться. Господи, как же легко было ею заболеть и как же сложно теперь найти лекарство от ласк грешницы. Постепенно наращиваю темп, чтобы вскоре почувствовать как Эвтида сжимается на моем члене, продолжительно кончая, а я хочу догнать ее, и совершив еще несколько судорожных толчков изливаюсь внутрь пульсирующего лона, наполняя горячим семенем восхитительную промежность. После того, как пелена удовольствия сходит на нет, она сама разыскивает мои губы, целуя неспешно и долго, будто чувствует скорое расставание, но я решил, что покину свой приход тихо и не стану рассказывать девушке о своем решении, иначе попросту передумаю. Она узнает об этом последней, как бы жестоко это не звучало. Пусть считает меня предателем, пусть разочаруется во мне — так будет легче забыть. Мы проводим нашу последнюю ночь в объятиях друг друга, а на рассвете я покидаю комнату, возвращаясь к себе, а затем иду к Ливию, дабы согласиться на его предложение.

❈ ═══════✟═══════ ❈

Эвтида Уже пятый день в храме какой-то переполох, а Амен занят многочисленными делами и после той ночи, что мы провели в моей келье, он больше не приходил, а я же никак не могла прорваться к нему, потому как пресвитер был вечно занят. Послушники молчали, знакомые прихожане тоже ничего не знали и мне оставалось лишь теряться в догадках и ждать. Субботнее утро, обычная проповедь и Хлоя, сидящая рядом со мной — ничего необычного, однако, когда Святой отец попросил верующих задержаться, я вдруг почувствовала, что грядет что-то нехорошее. — Хотел бы поблагодарить каждого из вас за веру, неустанные молитвы, причастия и исповеди. Спасибо, что выбрали этот храм своим домом и доверяли мне свои тревоги и радости, но сегодня состоялась моя последняя проповедь и отныне я перехожу на Окружную службу в сане викария. Да прибудет с вами Господь. Нет.. нет, нет. Это какой-то бред. Амен не может так поступить, ведь не может?.. Ошарашенно наблюдаю за единственным человеком во всем проклятом зале, которого уже начали обступать прихожане и не могу поверить в то, что только что услышала. — Ну, особенная ты наша, бросил Святой отец церковь ради тебя? Стерва радовалась и злорадствовала, но мне сейчас не было никакого дела до ее пропитанных ненавистью слов. Он молчал, он избегал меня, он не поговорил со мной. Так почему же тогда я задыхаюсь от подступающих слез? По какой причине я так отчетливо слышу неприятный звук разбившегося вдребезги сердца? Разве достоин этот мужчина таких переживаний? Если бы он только сказал мне.. Если бы только решил поделиться, то я бы не стала его останавливать. Да, было бы больно, но если таково его решение, то как я могу мешать? Амен вдруг посмотрел на меня, а затем стал пробираться сквозь толпу верующих и оказался рядом, а я же продолжала сидеть и неверяще смотреть на него. — Поздравляю, Святой отец! Это прекрасная новость! Желаю вам доброго пути и успешной службы на новом посту. — Спасибо, Хлоя. Он не смотрел на нее, все внимание священника сейчас приковано ко мне, а мое — к нему. — Эвтида, у тебя оставалось две недели, но я связался с судьей и убедил его в том, что ты искренне покаялась и исправилась, поэтому с этого момента ты свободна. — Свободна? Вот как? Болезненно ухмыляюсь и поднимаюсь со скамьи, не сводя разочарованного взора с пресвитера. — Тогда я пойду собирать вещи. Намереваюсь обойти мужчину, чтобы вернуться к себе, но он вдруг задерживает меня, схватив за предплечье в тот момент, когда я поравнялась с ним. — Я не сказал тебе, потому что.. потому что не смог бы уехать. Хриплый полушепот опалил кожу за ухом, по щеке предательски скатилась одна единственная соленая слеза, а веки на мгновения прикрылись. — Прошу, не задерживайте меня, Святой отец, мне необходимо собраться. — Хорошо. Амен отпускает руку и я продолжаю свой путь, стараясь не расплакаться. По крайне мере до тех пор, пока не доберусь до комнаты. Никто не узнает как я горю. Никто не поймет, что глупая Эвтида влюбилась в священника. Слышу щебетание стервы где-то за спиной в то время как пытаюсь прорваться к капелле сквозь многочисленных прихожан, и когда я в конце концов дохожу до алтаря, то чужая ладонь перехватывает мою, а вторая настойчиво разворачивает и тогда я оказываюсь вовлечена в развязный, жадный поцелуй. Губы до боли знакомые, запах до слез нужный, а объятия до одури необходимые. Это Амен так делает выбор. Безвозвратно, без права на исправление, на глазах у всего прихода, на глазах у самого Господа. Где-то там раздаются громкие ахи и охи, где-то там Хлоя выворачивается наизнанку, где-то там бушует море порицания и разочарования. Но разве все это имеет значение, когда любимый мужчина ставит тебя на первое место? Когда священник при свидетелях отрекается от церкви, покоренный женщиной? Нет, все меркнет и становится совершенно неважным. Я чувствую его трепет, я ощущаю, что он отныне свободен. Тянусь подрагивающими пальцами к его шее, избавляя от колоратки словно от оков, а он забирает один из главных символов богослужения и оставляет его на алтаре, по прежнему сминая мои губы. Жест красноречивее прилюдного поцелуя покоряет меня окончательно. — Ты нагло поселилась вот здесь, знаешь? Амен подносит мою ладонь к области своего сердца и я отчетливо ощущаю насколько быстро оно стучит, а лбом упирается в мой, прикрыв свои голубые глаза. — Чувствую. Ты сделал тоже самое. Повторяю его движение, укладывая мужскую руку под левую грудь, чтобы он понял наверняка, что не одинок в своем чувстве. Мы оба глупо, но счастливо улыбаемся, задерживаясь в этом исключительном и без преувеличения судьбоносном мгновении. Кто-то назовет меня посланницей дьявола, кто-то скажет, что я совратила Святого отца, а кто-то будет мечтать оказаться на моем месте. И ни одного из них я не стану осуждать, ведь что может быть важнее того, что два абсолютно разных человека нашли друг друга в доме Божьем? И кто знает, быть может это и был именно его замысел? Ведь пути Господни неисповедимы.