Глава 7

Три года спустя.

      Свежеиспеченные пироги Молли пахли детством. Горячие яблоки и слегка подгоревший сахар на румяном тесте наполняли кухню необъяснимым уютом, что понемногу возвращало Гермиону мыслями в Нору. Туда, где собиралась вся семья Уизли, теперь уже пополнившаяся еще одним волшебником на семейном древе. Она всегда знала, что первой выскочит замуж Джинни. Это оказалось слишком очевидно.       Облако пара едва ощутимо защекотало кончик носа. Гермиона провернула в руках горячую чашку и выглянула наружу, блуждая взглядом по пустынной улочке. О начале суровой осени говорили разве что пожелтевшие листья и туман, который по утрам подкатывал к носкам туфель, как морская пена.        В этой части Лондона было тихо. Никакого беспрерывного шума подвыпившей толпы, снующей под окнами с музыкальной колонкой. Никаких отголосков битов, которые раскачивают кирпичные здания. В целом безопасно для собственных мыслей.        Домик, в который они переехали совсем недавно, им подыскали Молли и Артур. Подарок на свадьбу они преподнесли в шатре, где проходила церемония. Гермиона помнила восторженные крики Рональда и Гарри, вешающихся на них около столика с тортом, чей крем из-за жары растекся по скатерти. Это было то, что нужно: без американских горок и катастроф. Без узнаваемых черт городка Хакни.       — Гермиона, ты не видела мой галстук? — выкрикнул Рональд, сбежав вниз по лестнице. — Мерлин, я не успеваю. Ты помнишь, где я его оставил?       — На тумбе в гостинной, — протянула Гермиона и наклонилась в бок, чтобы выглянуть в проем.       Они поженились вскоре после окончания восьмого курса. Студентам, не прошедшим программу школы, удалось вернуться в стены замка. Не сказать, что тот год был трудным. Скандалы в Министерстве, склоки между партиями, бесчисленное количество новостей о Пожирателях из Азкабана и Нурменгарда заняли свою нишу в повестке Магической Британии, отодвинув на второй план все, что происходило в Хогвартсе.       Казалось, никому не было дела до памятных уголков, куда каждый год приносили шоколадные лягушки. Гермиона поняла, как сильно устала находиться в стенах недавно оккупированного замка, только спустя время. Она получила от Кингсли предложение поработать в Министерстве и, не дождавшись окончания курса, сбежала. Рональд и Гарри последовали ее примеру, так что волшебники первые несколько месяцев твердили, что «Появление Золотого Трио не сулит ничего хорошего, зная их умение попадать в неприятности. Всегда неразлучны».        Гермиона бы поспорила. Они значительно друг от друга отдалились. Джинни была первой, кто оборвал с ней общение еще в Хогвартсе. Все вокруг замечали ее холодность, списывая странное поведение девушки на потерю Фреда. Она знала, в чем причина, но никому не говорила. Рональд не влезал, решив оставить как есть. Это было к лучшему.        — Так ты поможешь мне?       — Что? — ее взгляд сфокусировался на Рональде. Всегда белая рубашка, растрепанные волосы, эта улыбка, кото­рая иногда… просто была не к месту. — Прости, что ты сказал?       — С этим? — парень поднял бровь, продемонстрировав перед лицом девушки красный галстук.       — Да… Да, извини, — кивнула Гермиона, протянув к вещи руки.       Рональд все никак не мог выучить то чертово заклинание. Всего одно. Кажется, она сходила с ума, срываясь на него у себя в голове. Жаль, что самой умной ведьме столетия потребовалось три года, чтобы понять — в таких браках не рождается ничего, кроме раздражения и привязанности. Гермиона находила оправдания в тех пустых бутылочках, что прятались в шкафчике в ванной. Это просто была не она.        — Успеешь вернуться к десяти? — Рон задрал подбородок к потолку, открыв доступ к шее. — Мама решила наведаться к нам в гости. Она взволнована и хочет сказать что-то важное. Думаю, это как-то связано с Джинни.       — Вот как, — буркнула девушка.       Гермиона скомкала полоску ткани, закинула галстук за шею парня и после нескольких ловких движений сформировала аккуратную петлю. Рональд довольно улыбнулся. Он был хорошим мужем, заботливым и внимательным, строил для нее почти что… замечательную жизнь. И никакой, даже легкой качки.       — Постараешься вернуться? — подтолкнул ее Рональд, засмотревшись на лицо девушки.       — Постараюсь, — Гермиона натянула на лицо улыбку, наконец справившись с куском атласной материи. Иногда она хотела им задушить весь мир. — Кингсли просил составить несколько отчетов, поэтому, если я буду опаздывать. Не волнуйся за меня. — она дотянулась рукой до щеки парня. Ладонь кольнуло от двухдневной щетины.       — Хорошо, — кивнул Рональд, заправив ей за ухо выбившийся локон. — Мы тебя подождем. — И приобнял рукой за талию, как делал всегда перед тем, как натянуть на себя то пальто, что ему подарил кто-то с работы. Она эту тряпку терпеть не могла. — Не скучай без меня, ладно?       — Ладно.       Рональд бросил несколько воздушных поцелуев. Дверь за ним захлопнулась. Гермиона проводила мужа взглядом, махнув в окно рукой на прощание. Она выждала ровно пять минут, прежде чем улыбка сорвалась с лица, и девушка, схватив сумку, аппарировала за домиком, который им подарили Молли и Артур.

***

      — Сюда.       Грубоватый голос мужчины отскочил от каменных стен подземелья, потерявшись в цокоте каблуков черных туфель. Гермиона отдернула лацканы своего пиджака, бросив теплый от аппарации ключ в сумочку — к папке с мятыми бумажками и газете, которую девушка запихнула в спешке, скользнув по заголовку на первой полосе Ежедневного Пророка: “Ставки на заключенных в Нурменгарде продолжаются. Чем это грозит демократической системе Магической Британии?”       Этот заголовок звучал в голове Гермионы почему-то писклявым голосом Амбридж. Долорес удалось отхватить себе место в одной из высоких башен Азкабана, так что между волшебниками ходили шутки о том, что съевший ее душу дементор время от времени слышит голос женщины и в ужасе вздрагивает. Гермиона с ехидством посмеивалась над Амбридж, начиная понемногу привыкать к этой… реакции.       Когда это началось? На дне рождения Джинни? Рональд выронил из рук стакан с алкоголем, соседский мальчик попал мячом в окно, камины в Министерстве перестали работать, несколько клякс сорвалось с пера, поэтому пришлось разорвать отчет. Аврор идет впереди них с Венсом и насвистывает какую-то мелодию, которая начинала понемногу выводить ее из себя.       Нурменгард был холодным. Недостаточно, чтобы успокоить появившуюся эмоцию, но вполне, чтобы вымыть слои согревающих чар. Температура ниже двух градусов Цельсия. Звеняще тихо. Стены с заглушками, чтобы никто не слышал, как сходит с ума очередной заключенный. Или не слышал его хриплые выдохи, которые вылетают изо рта вместе с красной слюной, потому что кто-то передал охранникам два мешочка золотых монет. Гермиона могла различить звон этих монет в кармане того Аврора, ведущего их по коридору, наверное, раздумывавшего, как бы растратить все в ближайшем баре, а затем вновь проломить бывшему Пожирателю череп.       — Он обычно сидит в камере номер восемь. Мы решили сегодня перевести его в комнату поприличнее. В допросную, — прочистил горло Аврор, встав спиной к стене. — Отмыли, приодели. Накормили, — хохотнул мужчина и в следующий момент поджал губы. — Бейте его не сильно. Ему сидеть еще долго.       Гермиона молча кивнула, чувствуя что-то странное, не поддающееся описанию: огоньки города на кончиках пальцев, каждый такой визг колес автомобилей под балконом пятиэтажки, характерный звук бьющихся бутылок об асфальт и дыхание рядом, будто Он сейчас на той стороне кровати. Протяни руку — и нащупаешь грудную клетку. Выпуклые линии Ханахаки.       — Жди на втором этаже, — распорядился Венс, бросив в руку Аврора мешочек, и повернулся к девушке, галантно поклонившись. — Прошу за мной, миссис Уизли.       Замок на двери щелкнул. Магия в Нурменгарде ощущалась по-другому — тоннами веса на плечах, особенно в камере, где не было достаточно света и свежего воздуха. Тьма здесь упивалась беспомощностью. Гермиона каждой косточкой чувствовала ее присутствие. Здесь точно не было дементоров?       — Грейнджер, сука, — хмыкнул знакомый голос откуда-то из угла.       Или был один.       Огонек Люмоса упал на правую часть его лица. Ханахаки из Малфоя выбили ногами. И били его, видимо, долго. Багрово-синий кровоподтек на скуле, где лопнула кожа. Треснувшая нижняя губа, где проступала струйка крови. В бледном свете световых чар Драко выглядел слишком безумно. Действительно, заключенный. Или сумасшедший. Она все никак не могла понять, что бы подошло ему больше — смирительная рубашка или черная форма, оттеняющая бледное лицо.       — Что с ним делать?        — Проверь наручники и усади заключенного за стол, — приказала девушка, дернув подбородком в центр допросной.       Гермиона окинула быстрым взглядом миниатюрную камеру, в которой не было даже окон, и бросила огоньком в факел, позволив ему сделать каменную будку не такой мрачной. Она встретилась с призраком полюбившегося ей когда-то городка лицом к лицу. Правду говорят: со временем все заброшенные места наводят ужас.        — Пошли, пошли, — рыкнул Венс, подняв Малфоя.       Магическая цепь, по слухам, билась током, когда заключенный мысленно думал о побеге. Не сказать, что Малфой получал здесь свою порцию — он стал тучнее, не исхудал за несколько лет заключения. Гермиона оценивающим взглядом осмотрела парня с головы до ног, попавшись на его приподнятый уголок губы, который не имел ничего общего с издевкой. Больше, кажется, с едва заметным обещанием ее уничтожить. Ничего нового, верно?       — Не рыпайся, — гаркнул Венс, бросив Малфоя на стул.       Гермиона накрутила на палочку локон, выжидая момента, когда Драко что-то выкинет. Едва ли он собирался сбежать или наброситься на нее, учитывая плотно прилегающие к запястью оковы, оставившие за несколько лет видимые браслеты в виде чернично-розовых лент. Нет. Он должен был обливаться слюной — так она это себе представляла последние несколько лет. Это обычная гиперфиксация на ненависти, Гермиона.       — Оставь нас, Венс, — распорядилась девушка, наконец сев напротив. За три года впервые посмотрев болезни глаза в глаза. Действительно, приодели. — Мне нужно переговорить с ним наедине.       — По протоколу...       — Подожди с той стороны! — рявкнула Гермиона, указав подбородком себе за плечо. — И поживее.       Неудобный стул скрипнул под Малфоем, когда он, явно наслаждаясь развернувшейся перед ним картиной, откинулся на металлическую спинку, чиркнув девушку по лодыжке ботинком. С ним страшно было оставаться. Гермиона осознала это после того, как громыхнула дверь за спиной — ее сердце вновь собиралось упасть ему под ноги.       — Малфой, как ты? — поинтересовалась Гермиона, разместив сумку на столе, больше напоминающем хирургический. Где-то под ним должны были прятаться острые инструменты.       — Нахуй ты пришла? — спокойно поднял бровь Драко, поочередно хрустнув каждой из костяшек пальцев.       Стоило признать — Драко изменился. Гермиона поймала себя на мысли, что чересчур долго пялится на его лицо: синяк у виска, слегка припухший нос, который вправили целители без применения магии, чтобы заключенный не забыл, какая боль она на вкус. Таких тюрьма не исправляет. Если только закаляет ненависть. Она уже чувствовалась физически — где-то в солнечном сплетении.       — Поговорить, — буркнула Гермиона глухо. — Ты слышал что-то о недавнем нападении на магловскую школу? В центре Лондона. Четыре дня назад, — девушка выудила из сумки папку с бумагами. Малфой и бровью не повел. Оставался неподвижным, настороженно к ней присматриваясь. — Знаешь что-то об этом?       — Нет, — выплюнул он, сверкнув глазами.       — Но ты ведь получаешь почту? Читаешь газеты? Может, между заключенными ходят слухи? — намеренно спрашивала Гермиона, мешая в руках фотографии разрушенных магловских заведений, как карты. — Нет?       Даже магический огонек прыснул, расплескав по комнате бледно-голубые сполохи. У Малфоя в следующую секунду дрогнули уголки губ. Гермиона подняла свои быстрее, странно хохотнув:       — Извини, забыла, что ты сидишь в одиночке.       — Смешно, — хмыкнул Драко и скользнул по девушке своим пытливым взглядом. Больше не таявшим при виде нее. Не искрящимся в темноте, а, видит Мерлин, здесь ее было много. — Министерский костюмчик напялила? Хуевый. Тебе не идет, Грейнджер.       — Уизли, — поправила Гермиона, отбросив от себя отчет, который выглядел почему-то нелепо. Смятые страницы не были в ее характере, и Малфой это заметил. — Уже как два года.       — Звучит пиздец убого.       — Ты выглядишь хуже, Малфой, — возразила она, вздернув подбородок вверх. — Я бы правда подправила кое-что на твоем лице. Мне не нравится ассиметрия. — И улыбнулась, будто только и ждала того, чтобы огрызнуться, брызнуть ядом, попасть им на кожу.       Гермиона, не скрывая удовольствия, наслаждалась хорошо проделанной работой Авроров — его увечьями. Тем битым подбородком, который, должно быть, исцелили на скорую руку, потому что была проверка. Там остался видимый шрам — выпуклая нитка в коже. У Малфоя явно были десятки таких на теле. У Нурменгарда явно была удивительная способность превращать волшебников в магловское отребье. Гермиона помнила, как на одном из вечеров Рональд выразился именно так, а девушка отвела взгляд от Джинни, испепеляющей карими глазами в ответ.       — Как ты сюда попала? — Драко прервал тишину первым, в нетерпении задергав под столом ногой. — Откуда у тебя пропуск?       — Мой муж работает в Аврорате, — подметила Гермиона, почти пропев это с удовольствием.       — Вот оно что, — протянул Драко тем голосом, который всегда был нахально-тягучим в ее воображении. Таким, которому дела не было до всего того, что находилось в папке. — Рыжий с пробкой вместо мозгов попал в элитные отряды министерства. Ты протащила? — он с издевкой поднял бровь, дождавшись ее полного самодовольства кивка.        Ножки стула под Малфоем скрипнули. Огонек в факеле распалился от напряжения, исходящего от магических цепей. Драко не придал значения тому, что его может ударить током. Привык, наверное, поэтому принялся расслаблено барабанить пальцами в такт капель, стекающих с потолка.       — И перед кем же пришлось раздвинуть ноги, Грейнджер? Зная твою тягу к сделкам, я не удивлюсь, если тебя перетаскала половина Министерства.       — Ты ничуть не изменился, Драко. — поморщилась Гермиона, пережевывая сказанное в своей мысленной мясорубке. Она теперь понимала, что он чувствовал в их первую встречу в Хакни. Малфою хотелось бросить пару зеленых искр Авады в лицо. — Остался все таким же отвратительным. Я надеялась, здешние порядки выбьют из тебя все дерьмо. Заключение должно было пойти тебе на пользу, но… вижу, что волшебникам из Аврората не удалось сделать из тебя нормального человека.       Малфой злобно скривился, наверное, мысленно представляя, как пускает в нее что-то из списка Непростительных. Было приятно питаться его ненавистью. Гермиона думала, что Хакни остался в прошлом. Зарылся в памяти и растаял там, но его последствия смотрели на нее сейчас. Город был просто цепной реакцией.       — Говори, зачем ты здесь, — потерял терпение Драко, рыкнув на нее.       — Покурим? — Гермиона сбила Малфоя с толку,  выудив из сумочки сигарету. Научившись блефовать. — Когда ты курил в последний раз?       — Ты пришла потрепаться? — Драко все же схватил сигарету и покрутил ее между пальцев, прежде чем та оказалась в уголке его губы. И он, жадно сглотнув, вызвал в ней странную реакцию, сравнимую с той, когда горячее дыхание падает на твою шею или щетина касается в том месте чувствительной точки, вызывая мурашки. — Что ты хочешь от меня, Грейнджер?       Открытая папка, фотографии. Гермионе потребовалась секунда, чтобы прийти в себя. Она дотянулась до палочки, указав на отчеты и прикрепленные к делу колдо. Малфой поднял брови вверх, принявшись жевать фильтр. Ему дела не было до происходящего, и вряд ли было бы, пообещай ему на ужин хорошо прожаренный бифштекс за поимку двоих Пожирателей смерти. Кормили здесь паршиво, но, кажется, его завышенное эго еще не добили, чтобы так просто продаваться за привилегии.       — Подкури и выкладывай, что тебе нужно, — процедил Малфой, не выдержав тишины или перенапряжения.        Огонек в факеле продолжал пухнуть, разбрасывая электрические искры. Гермиона приподнялась, склонившись над столом, и дотронулась кончиками палочки до сигареты. Пустила искорку, дав ему возможность сделать удовлетворенный вдох. Облегченный выдох. Этот дым… он всегда облизывал Малфоя с какой-то жадностью, будто по-другому не мог.        — Я хочу, чтобы ты помог мне найти своих старых друзей, — издалека начала девушка, не отодвинувшись ни на миллиметр. Продолжая пассивно зарабатывать опухоль. Вдыхать дым прямо в легкие — Тех, кому удалось сбежать. Что скажешь?       — Иди-ка ты нахуй, — хохотнул Драко ей в лицо, позволив дыму вытечь через ноздри. — Ты думаешь, я буду с тобой сотрудничать после того, как ты сбежала из зала суда?       — Не стоит винить меня в том, что ты сделал, — равнодушно подметила Гермиона, получив в ответ густым дымом по глазам. Даже не моргнула. Она просто… мысленно растеклась лужицей только от его вида, знакомого запаха табака, что мешался с запахом его кожи. — Тебя бы посадили и с моими показаниями. Гарри снизил тебе срок из-за твоей мамы. Поэтому будь ему благодарен. Тебе осталось отсидеть каких-то двадцать семь лет. Эта мера оправдана. Ты совершал множество военных преступлений и…       — Когда ты мне отсасывала, тоже думала об этом?       Малфой разрушил момент. Гермиона закатила глаза, вернулась на место и сложила руки на груди. Она тогда не думала ни о чем, впрочем, как и сейчас. Их секрет остался в скважине замка магловской комнатушки и в подсобке в Норе, где она вывернула душу, выплакала все Гарри, не упустив ни одной детали. Легче стало наполовину.       — Знаешь, что я сделаю, когда выберусь из тюрьмы? — задумчиво протянул Малфой, толкнув языком дымок во рту, который выбрался из приоткрытых губ. Упал на стол, рассеявшись.       — Убьешь меня? — прыснула Гермиона, перестав на это вестись.       Малфой докурил до смолы, отбросив окурок в угол. Цепи лязгнули по полу, и он резко опустил руки по швам от удара током. Гермиона подперла ладонью щеку, позволив кудряшкам упасть на лицо, и стала выжидать, когда он успокоится. Венс слегка подкрутил чары.       — Растоптать тебя медленно было бы неплохо. — процедил Драко, тяжело дыша. Эта его эмоция была чертовски заразительной.        — Так сильно меня ненавидишь?       — Бе-зум-но, — отдышавшись, протянул Драко и в следующую секунду двинул руку в ее сторону, почти коснувшись пальцами ее щеки.       Его глаза блестели в тон этим словам. Гермиона выдерживала его взгляд, хотя тот определенно умел резать, кромсать медленно. Бросать в вакуум и мастерски убивать тишину.       — Почему. Ты пришла. Ко мне. Грейнджер? — через силу выговорил Драко, и его рука задрожала.        — Ты много знал, Малфой, — Гермиона ударила Драко по ладошке, отстранив ту от себя. — Если поможешь, тебе зачтется. Еду получше станут подавать. В драки реже будешь попадать. Время посещения увеличим. К тебе ведь начал кто-то приходить, кроме мамы, верно? Астория?       — Да, — Драко скривился от боли и упал на стул, шумно глотая слюну, будто пробежал только что стометровку и все равно не вписался во время. — Я трахаю ее прямо на этом столе. Тебя когда-нибудь трахал заключенный, Грейнджер?       — Уизли, — напомнила ему Гермиона, перестав замечать разницу температур. Она решила списать все на магию. Запреты касаться посетителей без должного разрешения. Сколько Аврор возьмет за то, чтобы наручники отстегнули и сняли магию на… минут десять? — Давно приходит? — спросила она как бы между прочим.       — Больше года.       Все сходится. Это то, о чем ей говорил Джеймс, подливая в чашку отвратительный на вкус ромашковый чай с каким-то инновационным зельем, которое успокаивает гнев — эмоцию, что перестали притуплять лекарства.        — Давно перестало работать? — неожиданно произнес Драко то, что вертелось у нее на языке.       — Ч-что? — она хлопнула ресницами, строя из себя дурочку.       — Яд, — отрезал Драко, из голоса которого вымылись издевательские нотки. Вот оно что. Он ей подыгрывал все это время. — Давно он перестал работать?       Конечно, он понял, если не почувствовал. Связь. Малфой тогда искал возможность избавиться от Ханахаки, точно зная последствия, понимая свои ощущения и желания: поцеловать, убить, задушить в объятиях. Гермиона потом заставит рассказать ей все в деталях, если, конечно, сама не пойдет у него на поводу. До столкновения оставались считанные секунды.       — Больше года. — наконец призналась она.       Яд и правда был по вкусу как черничный пирог, только лепестки не останавливал. В первый раз это произошло в декабре. Под бой курантов ее стошнило впервые. Гермиона упустила свой шанс на новогодний зарок. Наверное, она бы пообещала дать себе время, чтобы все обдумать. Никогда не приходить к нему. Никогда не возвращаться в магловскую комнатушку. Гермиона оказалась там неделю спустя после того, как черные, липкие от слюны лепестки орхидей вновь остались на крышке унитаза. Совсем не романтично. Хакни тоже изменился с тех пор.       — Покажи мне, Грейнджер.       Пиджак слетел быстрее, чем Малфой закончил предложение. Было такое чувство, будто она под Империусом. Гермиона расстегнула первые четыре пуговицы и приоткрыла блузку, продемонстрировав черный лиф и чистую кожу. Наткнувшись на его вопросительный взгляд. Это заклинание было простым и не отнимало сил, но все же по ночам приходилось гасить лампочки. Рональд так и не понял, что в этом было больше, чем просто: «Меня раздражает яркий свет, прошу, закрой чертовы шторы».       — Сними чары, — цокнул языком Драко, дернув подбородком.       Гермиона коснулась палочкой ключицы, позволив ему смотреть на грудь в черных язвах. Вот такой была ненависть — несравнимая с обидой. По Малфою было заметно, как он наслаждается каждой из ран, что сочились от чужих прикосновений черной жидкостью. Бадьян перестал с этим справляться, как и все то, что удалось отыскать в кабинете у Джеймса. Он развел руками, предложив ей каких-то два года. Или… Или.       — Так ты скоро подохнешь? — довольно хмыкнул Драко, обгладывая взглядом прижженные пламенем язвы. Огонь позволял им затягиваться на дня два-три.       — Не собираюсь, — Гермиона отрицательно покачала головой, наконец отыскав нужное лекарство, запертое в холодных стенах магической тюрьмы. В Нурменгарде не было ничего от Хакни. Разве что... все те же недосказанности и тайны. Интересно, избавится ли она от них когда-нибудь? — Поэтому я здесь.        — Ты хочешь выиграть время, — догадался Драко, поведя плечом. — Вся эта хуйня с разбоями не более чем отговорка для твоего муженька.        — Думаю, да, — не скрывала Гермиона, подмяв локтями всю ту чушь, что мало ее интересовала.        — Пиздеть ты так и не научилась, Грейнджер.       В допросной, которая была больше похожа на камеру, внезапно стало тихо. Малфой задумчиво скользил взглядом по ее груди — всю усеянную пятнами. Кажется, они просидели так несколько минут, обмениваясь переглядками. Это точно не закончится хорошо, но у Гермионы было время. Каких-то четырнадцать миллионов двести одна тысяча двести восемьдесят минут.       — Так каков план? — обратился к ней Драко, вызвав легкую улыбку на лице девушки. — Что ты собираешься теперь делать, моя умная гриффиндорка? — протянул он последнее, мысленно вернув ее в магловскую комнатушку.       Гермиона чиркнула горячими глазами по лицу Драко. Задержавшись на том синяке у правого виска, а затем ранке на нижней губе, прежде чем схватила волшебную палочку и вывела дрожащей рукой знакомую руну, позволив опуститься на стол песочным часам:       — Хочешь выйти из тюрьмы быстрее, Малфой?