Стадия смирения.

Карантин обещали всего на неделю, но прошло уже целых две. Новости не обнадёживающие, срок конца этого всего не известен. Зато хотя бы еду дают... Эшли сидит за кухонным столом и ковыряет вилкой салат, который им принесли. — Ну и гадость... — бормочет Эшли, закатывая глаза. От Эндрю никакой реакции. Сегодня утром он пытался позвонить родителям, но те сказали, что опять чем-то очень заняты, от разговора отказались. Чем можно быть занятыми в утро воскресенья? Энди тоскливо глядит в тарелку, ковыряя вилкой безвкусные овощи, домоуправляющие даже не удосужились их посолить. Еще и от этих помидоров несёт тухлятиной. — Энди, сделай лицо попроще! Мне вообще-то тоже надо пихать в себя эту дрянь, не ты один страдаешь, так что не нагнетай атмосферу своей кислой миной. Лучше расскажи что-то... Ну, что тебе снилось? — Она покручивает вилку между пальцев и направляет её в брата. — Не помню... Настроение у Эндрю настолько вялое, что даже сил нормально открывать рот нет, отчего все буквы слипаются во что-то единое и нечленораздельное. Редко он погружается в такой депрессняк, но бывает апатия и чрезмерная задумчивость берут своё. Сегодня с утра всё будто свалилось на голову разом. Он задумался и о Джулии, и о родителях, и о дальнейших планах на жизнь. Об Эшли. Её легкомысленности можно позавидовать, за период "заточения" в квартире у неё ещё ни разу не было плохого настроения. Но это, очевидно, до первого пмс. — Ц, — Эшли встаёт из-за стола и берет тарелку Энди, всё равно паршивец не ест. Подходит к плите, достает сковородку и пару яиц из холодильника. В отдельной ёмкости взбалтывает яйца, добавляет туда эти умирающие помидоры из тарелки брата. Эндрю же теперь смотрит в стол. Ну и денёк. — Ну что ты как маленький, не засовывай язык себе в задницу. Что случилось? — Спрашивает Эшли, выливая яйца с помидорами на сковороду. Эндрю нехотя поднимает на неё взгляд, ставит руку на локоть, опирается щекой об руку. Когда Эшли занята делом, а такое бывает крайне редко, то выглядит куда более разумной, чем обычно. А если при этом она ещё и спрашивает о чём-то Эндрю, то ощущается как мать. Или как нормальный человек. — Меня гнетёт чувство безысходности, — сейчас слова звучат чётче, но надо прилагать усилия, чтобы разобрать их. — Чё? — Эшли растерянно обернулась. Нет, она не ощущается как мать, это всё ещё Эшли. До сих пор и навсегда. — Каждый день тут как бомба замедленного действия. Это пытка. Через пару дней стены начнут сужаться, а мы будем спать и не заметим этого - вот чё. И меня пиздец как бесит, что тебе как будто плевать на это. Нельзя быть такой беспечной, блять, — Эндрю угрюмо заглянул в глаза сестры, почему-то надеясь увидеть там гнев или стыд. Но Эшли смотрела на него очень снисходительно. Обычно Эндрю так смотрит на сестру большую часть времени. В какой момент они так поменялись ролями? — Зачем ты читаешь свои книжки, если ничему умному они тебя не учат? — девушка деловито виляет бёдрами, пока перекладывает пожареную яичницу в тарелку, — Относись попроще, чё переживать, какие стены вообще, о чём ты, Эндрю? Тебе тут жизни ничего не угрожает. Было бы хуже, если бы находясь на этом говно-карантине ты реально лежал в кровати, срал под себя из-за тухлой воды и беспомощно блевал в таз. А так у тебя даже сил на плохое настроение хватает. Ешь, — она сует ему вилку обратно в руку. Чертовка себя сейчас чувствует такой довольной, это видно по игривому блеску в глазах, который появляется при каждом подобном успокаивании Энди. Брат ничего ей не отвечает, но действия его стали заметно бодрее. Он отламывает яичницу вилкой и кладёт в рот. — Ты её пережарила, — однако он всё равно продолжает жевать. Эшли закатывает глаза. Он доедает яичницу в тишине, пока Эшли стоит сзади и перебирает его волосы в руках. — Пошли покурим, — Эндрю собрался встать из-за стола, но Эшли его остановила, вдавливая руками за плечи в стул. Он недоверчиво прищурил глаза, но остался сидеть на месте. Он сидит на стуле, чуть раздвинув ноги. Сестра взяла зажигалку со стола и встала вплотную к Эндрю. Её грудь находится на уровне его глаз, а своими коленями она сжимает его правое колено. Наклоняется к карману джинсов брата, специально медленно нащупывает там пачку сигарет и выуживает оттуда одну, пока Энди борется с желанием оттолкнуть эту сучку от себя. Она подносит сигарету к его губам, Эндрю берёт её за запястье. — Нельзя в квартире курить, – он сурово смотрит на неё исподлобья, сводя брови к переносице. Но Эшли абсолютно поебать, она уже зажигает сигарету в его рту. Эндрю выдыхает большое количество дыма, он рассеивается под потолком. Эшли вдыхает полной грудью. Вечно хвалится тем, что не курит, хотя на деле только и делает, что занимается пассивным курением. Быть запертым в клетке это страшно только тогда, когда это реально клетка. И когда ты в одиночестве.