Глава II - 1

Vol 2

Чёрная шкура облепила тело, вонзилась в плоть мириадами тонких иголок, сливаясь с мышцами, вливаясь в кровь. Бурлила чернильным варевом, чтобы застыть на коже ставшим привычным комбинезоном. Адриан поморщился от боли, чувствуя, как мнётся, преображаясь, лицо. Выдвинувшиеся клыки царапнули нижнюю губу. Он не видел, чувствовал, как проваливается в звенящую тишиной пустоту. Голова закружилась - такое всегда случалось при погружении в Миракль. Короткая вспышка забвения, мгновение блаженства, как плата за дискомфорт превращения Мелодичное треньканье карусели, испуганные крики, терзавшие тонкий слух резко оборвались - на смену им пришёл монотонный, заунывный вой ветра. Новой кожей он чувствовал, как хлещут по телу ледяные хлопья. Он с трудом разжал веки. И посмотрел на другую сторону Парижа другими глазами. Глазами Нуара. Зрачки расширились, адаптируясь к полумраку. Над городом теперь медленно ползли, клубясь чёрные тучи. Сквозь них пробивалось алое зарево солнца. А из туч, влекомые резкими порывами ветра, падали крупные хлопья снега. Они кружились в диком танце, чтобы опасть на землю, укрытыми высокими, до пояса, сугробами. Адриан руками заслонил от ветра лицо. Выплюнул попавшую в рот холодную пушинку. Гревскую площадь не узнать: высокие снежные курганы с блестящей в отблесках солнца коркой наста скрыли и брусчатку, и всё что располагается на ней. Но всё-таки это она. В центре, где в нормальном мире власти разбили каток, стоит на деревянном, прогнившем помосте исполинских размеров гильотина. Агрест заворожённо посмотрел на бритвенно-острое, толщиной не меньше двух пальцев, лезвие. - Похоже, не мне одному мерещится здесь мрак. Предположение в целом правильное - Миракль чутко отвечал на человеческие впечатления, преобразовывая мир духов в ожидаемую картинку. Но Адриан, к ужасу, вынужден был признать, что ошибся. Отель-де-Виль выглядел ровно так же, как и в реальности. С той лишь разницей, что окна его пылали нестерпимо-ярким светом. И за этими окнами метались тени. Явление для Миракля необычное: по-настоящему живых людей здесь встретить невозможно. Если не считать гостей-камненосцев.   Однако, это были не камненосцы. -Твою мать, - прошептал он, и бросился вдоль площади, телом раздвигая снежный занос. Бёдра тонули в холодном снегу, подошвы скользили. Но Агрест, подстёгиваемый паникой, и острым желанием жить не обращал на это внимания. Он бежал. В ушах его, как на яву, звучали сказанные шифу слова: -Миракль - не ваш дом, Адриан. Это мир ква-ми, и им подобных созданий. Это мир, где сильный поедает слабого, становясь ещё сильнее. На наше счастье, Золотая эра давно позади, камней осталось мало. А свободных от обязательств ква-ми, пожалуй, и вовсе не существует. Но Миракль продолжает копировать для них нашу вселенную, ориентируясь на эмоции, впечатления. На суть, а не форму. Это как если бы художник, всю жизнь проживший в тёмной пещере, по словам очевидцев рисовал города, пейзажи, восходы. И закаты. Я не был там, за гранью. Но знаю, как изменчив и очарователен бывает Миракль. Не обманывайся его красотой. Мимолётное впечатление растворяется, не оставляя следа - в этом есть что-то поэтичное. Но некоторые образы запечатаны кровью и смертью, мой ученик. Они научились жить сами по себе, даже без людской памяти - хоть она их и питает. Эти образы не сказать что бы разумны, как ква-ми. Но они материальны. И очень... очень опасны. Живые образы, демоны, если хочешь, чувствуют себя в Миракле, как рыбы в воде. Потому я прошу тебя, пока ты не окрепнешь достаточно, просто убегай подальше от мест, которые дышат историей. А лучше - сразу выходи из Миракля. У меня есть список таких "живых" образов, но он не полный. Камненосцев в Париже почти что не осталось... некому помечать новые, спящие, или забытые места силы. Ориентируйся на своё чутьё и здравомыслие. Агрест прыжками нёсся сквозь сугробы, оставляя в снегу рваный след. И чутьё, и здравомыслие вопили, что нужно срочно, немедленно возвращаться домой. В его мир. Но он решил рискнуть. Адри видел, как рыжая камненосица свернула за угол, на проспект Викториа. Дальше, как он помнил, расположился белоснежный сквер. Девушка вряд ли побежит прятаться среди деревьев. А значит она свернёт севернее, на узкую улочку, которая сливается с шумной Риволи. План его состоял в том, чтобы пересечь площадь перед отелем де-Виль, то можно оказаться на Риволи, и перехватить "рыжую шубку" там. Вся штука в том, что движение в Миракле куда быстрее, и позволит здорово сэкономить время... За спиной раздался душераздирающий скрип. "Не буду оборачиваться, - пообещал себе Нуар, делая очередной прыжок, - мне ни к чему новые кошмары..." Обещания он не сдержал. Ворота особняка медленно распахнулись, роняя на снежные горбы длинную полосу света пламени. За толстыми, опалённым до черноты створками плясал огонь. Пожар охватил здание изнутри - его языки вырывались на улицу, вились плетями. Над площадью летели светляки искр. Но снег... не таял. И пожар этот не может прекратиться уже две сотни лет. Из пламени в сугроб ступила угольного цвета, на фоне пламени, фигура. Даже отсюда становилось понятно, что роста в ней куда больше двух метров. На бочкообразной груди едва сходился синий, в подпалинах, кафтан. С оплавленными медными пуговицами. Лицо, если оно вообще было, скрывалось под маской - прорези в районе глаз светились алыми угольками. Крохотную, в сравнении с телом, голову, венчает треуголка. На могучем плече лежал банальный, но пугающий размерами мясницкий топор. "Палач, - вспомнил Адриан, - это ж грёбаный, мать его так, палач". Будь у него свободная секунда, о непременно треснул бы себя по лбу. Ведь шифу говорил, говорил о нём... и не однажды. "Тень, брошенная в Миракль революцией". У палача была скверная репутация среди старых камненосцев. Он скор на расправу... и вообще "скор", не смотря на внушительные габариты. Но сегодня Адри везло: снег тормозил Палача. Он так же, как и Адри, тонул в сугробах, которые едва достигали колена. - Что-то я забыл, - бормотал Нуар, рывками огибая площадь. Расстояние между ним и миражом медленно, но верно сокращалось. - Что-то ещё... ай, да точно же.. Окна со звоном распахнулись. На улицу, из пламени, выпрыгивали гибкие тени. Даже отсюда, но почтительном расстоянии Адриан рассмотрел такие же кафтаны, только место треуголок заняли потрёпанные кепи. Масок не было - их место занимали обожженные до черноты лица. На лицах белели, словно жемчужины, ровные ряды зубов. - ...свита. И верно. Это была она. Пока Адриан пытался вспомнить, чем же обычно занимается палач - просто пытается убить, или замучить в этом адском доме, гибкие тени сгрудились в кучу. То, что он принял было за продолжение опалённых рук, оказалось мушкетами. Дружный залп забил уши ватой. Нуар успел прыгнуть вперёд, зарыться в снег лицом - снаряды с воем пролетели над головой. "Нет, ну не так. Он вроде затаскивает в дом. Или я путаю с другим палачом?.. у того, вроде, тоже была гильотина" Адриан, выныривая из снежных объятий, успел вспомнить, что хоть миражи и тени революции, да не той, на которую он подумал в первый черёд. "Парижская комунна, - кивнул он мыслям, смотря на тень Палача, нависшую над ним. Призрак снял с плеча топор, - значит вы не пытаете. Вы просто убиваете. А гильотина - это не ваш мираж. Это мираж площади Грев". Он сделал новый прыжок, и, зажмурив глаза, вынырнул из бурлящего Миракля. Чужой мир выпустил его. С трудом, с заминкой, хватаясь за ткань костюма, высасывая силы. Но всё-таки выпустил. Нуар, по привычке высоко задирая острые коленки, побежал по до смешного мелкому слою снега. Уже в реальном мире. Палач, вместе со свитой остались в далёком нигде... пробежав так с десяток метров, он опомнился. Остановился со смешком - видела б его сейчас Леди! Слух содрогнулся от мощного наплыва звуков. Уши прижались к волосам. А затем, справившись с волной информации, отфильтровали ненужное, оставив только рёв мотоциклов. Пахло влагой, бензином... остальные запахи перебивал сладковатая вонь жареной кукурузы - ветер нёс её от площади, безжалостно убивая обоняние. Отель де-Виль остался за спиной. Агрест опасливо покосился на него через плечо - сознание отказывалось вот так запросто забыть кошмарный мираж. Особняк, коричневой громадой нависал над катком. Площадь звенела от весёлых криков и смеха. Где-то вдалеке взвыла сирена кареты скорой помощи. Перед Адрианом перекрёсток раскинул щупальца дорог. На влажном асфальте бурлил поток машин. Парень завертел головой, пытаясь сориентироваться. Мимо текла относительно широкая улица Риволи. Прямо - Ренар, разбитая на две равных части занесёнными снегом клумбами. Рёв доносился из трубы третьей улицы, узкой, как водосточный желоб... По всему выходило, что Адриан не ошибся. Довольный собой, камненосец улыбнулся. Перехватить рыжую бестию будет очень, очень просто... Девушка янтарной молнией вылетела из переулка. Но не заробела перед потоком, как рассчитывал Нуар. А легко и изящно запрыгнула на крышу проносящегося мимо транспорта. Оттолкнулась от одной машины, с её крыши, в движении, перемахнула на выпуклый купол медленно ползущего туристического автобуса. Ещё один впечатляющий кульбит, и камненосица, махнув на прощание длинным хвостом, спрыгнула на тротуар улицы Ренар. И, не сбавляя темпа, виляя бёдрами, ловко обходя ничего не замечающих прохожих, припустила уже по ней.   Такого подвига Нуар повторить не смог бы. Не стал даже пытаться. Мотоциклисты, ругаясь сквозь рёв двигателей, затормозили на перекрёстке. Теперь Адриан видел, что машины несли по паре седоков. Руки, сидевших на пассажирских сиденьях, сжимали штуки, подозрительно похожие на охотничьи арбалеты. Седоки подняли забрала мотоциклетных шлемов. Перебросились парой фраз - сразу за этим один из чёрных мотоциклов свернул на широкую Риволи. Второй попытался пробиться сквозь автомобильную гирлянду, но тут же наткнулся на ругань и раздражённые гудки. Пронзительно засвистели покрышки - какое-то старое, битое жизнь авто с душераздирающим треском врезалась в массивный зад огромного "американца". Нуар, пользуясь замешательством, перемахнул через исходящий паром, вздыбленный капот. И с трудом удерживая в поле зрения рыжую спину, побежал на пределе сил. Не сворачивая на тротуар, прямо по скользкому асфальту. Он успел набрать приличную скорость, оставив мотоциклиста далеко позади - ветер свистел в ушах, прижимая их к голове... когда его сзади догнал и беспардонно сбил ярко-розовый внедорожник. Адриан почувствовал обидный толчок под ноги. Силой его перебросило на капот, мир в глазах кувыркнулся. Автоматически, думая больше телом, а не головой, он превратил пальцы в острейшие когти. С хрустом впился ими в металл. И... принял устойчивое положение седока-наездника. Устойчивое, но не слишком удобное: его зад, обтянутый в чёрное, уткнулся в лобовое стекло. И всё бы ничего, но водитель, реагируя на летящую с дороги морось, включил дворники. Они ритмично дёргались, ударяя по ягодицам, и этим очень злили. Он вывернул шею, чтобы наградить водителя полным возмущения взглядом. За рулём сидела молодая, светловолосая девушка. Мобильный телефон, зажатый в руке, интересовал её куда больше, чем дорога. Хвост Нуара, он же ремень, флагом болтался на крыше авто, развеваемый встречным ветром. Скорость девушка набрала приличную. Впрочем, и весь поток, не стесняясь, двигался динамично, как это бывает на всех прямых улицах. Так, вместе, они пролетели зебру - пешеходы в последний момент успели отпрыгнуть на тротуар. Но волна поднятой колёсами грязи обдала бедолаг холодным душем. "Вот сволочь... кстати, о сволочах..." Надрывный вой спортивного двигателя догнал его раньше самого мотоцикла. Всадник промчался мимо, едва не сбив зеркало авто, на котором "ехал" Адриан. Резко свернул влево, на тротуар - прохожие с ужасом жались к жёлтым стенам длинного пятиэтажного османовского дома. Адриан пронзительно свистнул - наездник, сидевший на заднем сиденье, повернул визор шлема в его сторону. - Эй, призрачные гонщики, - крикнул он, - какого чёрта вам от неё надо?! - Oi! Mō hitotsunoyōkai! - рявкнул "задний", направляя в сторону Агреста арбалет. Оружие сверкнуло металлическим жалом болта. - Soreokoroshimasu! Karerawaisshodesu! - Yoi! Арбалетчик выстрелил. Адриан вжался в капот, и болт только чиркнул пластиковым оперением по напряжённой спине. - Никак сам Робин Гуд тебе в руку плюнул! - зло крикнул Агрест. - Uzatte!.. Японец потянул на себя ручку на чёрном ложе. И плечи лука снова натянулись. Какой-то хитрый механизм дослал стрелу. Положение из просто неудобного превращалось в опасное. Адриан мельком глянул на несущийся под ним асфальт - можно прыгнуть, но машины, едущие сзади сомнут его как куклу. По коже пробежали мурашки. Пусть арбалет и не выглядел серьёзно, но что-то подсказывало: стальной наконечник, в лучшем случае, отправит его в больницу. Уже в человеческом облике. И то, если повезёт. Пора было завязывать с лихостью. Мотоциклист отпустил ручку газа, и машины поравнялись. Спасли Агреста удачно припаркованные авто. Они выстроились плотной цепочкой вдоль бордюра, отделив стрелка от Нуара. Впрочем, арбалетчик не сдавался. Он тщательно целился, пытаясь выстрелить в прогал между автомобилями. Камненосец, ругаясь сквозь плотно стиснутые зубы, снова вжался в капот, напрочь позабыв и о девушке, и о том, что можно попытаться уйти в Миракль. За линзами стёкол нёсся мотоцикл. Водитель что-то орал, указывая пальцем на Нуара. Седок продолжал целиться. Парижане испуганно разбегались перед двухколёсным монстром. Девушка за рулём всё ещё ковырялась в телефоне. Адриан напряжённо соображал. А затем охотники нашли цель поинтереснее. Водитель снова крикнул, указывая на что-то впереди себя. Арбалетчик, с явной неохотой отвёл оружие от Нуара. Умелым движением, привстав, утвердил ложе на плече товарища. Впереди, перед мотоциклом, бежала камненосица. Она сильно проигрывала в скорости - мотоцикл настигал её. Расстояние между стрелком и жертвой казалось смехотворным, промахнуться было бы очень сложно. -Эй! - крикнул Адриан. Махнул рукой. - Эй ты, конный арбалетчик! Всадник апокалипсиса! Да, к тебе обращаюсь! Мотоциклистом было не до него. И тогда Адриан выбрал последнее средство. Собрав воедино все скудные познания в японском, он выдал: - O shiri no saru to issho ni nemasu! Оба мотоциклиста одновременно посмотрели на него. Агрест сообразил, что сплоховал, и попытался исправиться: - Anata wa o shiri no saru to issho ni nemasu! Чёрт, всё равно не так... Дверь одного из припаркованных автомобилей распахнулась во всю ширь. Беспечный водитель уже поставил ногу на тротуар, когда мотоцикл, не сбавляя скорости, с хрустом влетел в створку. С корнем выдрал её, и... завалился на бок. Мотоцикл, высекая чёрным боком искры из обледенелого асфальта, заскользил дальше . Седоки, кувыркаясь и гремя шлемами, катились следом. Девушка, привлечённая грохотом и скрежетом всё-таки оторвала взгляд от экрана телефона. Ей потребовалась пара секунд, чтобы сконцентрировать внимание на той части Нуара, что не могла не заслонять обзор. Наконец, она смогла его разглядеть... водитель пронзительно завизжала, ударила по педали тормоза. Сила инерции сбросила камненосца с капота - благо тот успел подготовиться, и приземлился на четыре конечности. Бросился в сторону, под прикрытие припаркованного авто. Внедорожник задел лакированным боком машину. Его мотнуло в сторону. Девушка, продолжая визжать, бешено вращала руль. Розовый покоритель бездорожья развернулся на месте. А затем так же с места рванулся в витрину магазинчика. Со звоном протаранил носом тонированное стекло, и на половину погрузившись в лавку, заглох. Нуар осторожно выглянул из-за капота. Камненосица, пару секунд назад удивлявшая мир скоростью бега, замерла, вытянувшись на манер суриката. Высокие, красивые лисьи ушки ритмично подрагивали. - Эй, рыжая шуба! - крикнул Адриан. Зря: заметив его, девушка припустила пуще прежнего. Ухватившись пальцами за камень стены, с ходу завернула в гостеприимно распахнутую дверь подъезда. - Да стой же ты! Выругавшись, он побежал следом. Он решил проигнорировать узкую лестницу, круто тянущуюся вверх, сразу на второй этаж. И, подпрыгнув, уцепился за край низко висящего балкончика. По стенам он налазился порядочно. Подъём, техничный, быстрый, занял у него не больше четырёх ударов сердца. Когти ухватились за скат крыши. Мышцы рук напряглись от усилия - он забросил себя на влажный от тающего снега сланец черепицы. Париж для него делился на три уровня: пугающие, с ума сводящие подземелья. Не менее сумасшедшие улицы, где обычное пересечение заполненной дороги по риску сравнимо с преодолением каньона, по которому несётся стадо разъярённых носорогов. Водители не видели его, и если не сбивали, то болезненно задевали - в первые недели с тела не сходили синяки. А двигаться в человеческом потоке было безопаснее, но не намного удобнее. Последний уровень - крыши. Обычно перепачканные голубиным помётом, но лишённые недостатка тесноты, без несущихся авто. Хотя и здесь давно умершие архитекторы сумели насолить камненосцам. Покатые, скользкие крыши разрезали высокие стены брендмауэров, в которых прятались печные трубы. Как и здесь. На крыше, куда сейчас забрался Нуар: слева и справа возвышались, сложенные из противопожарной кладки противопожарные же стены. Адриан в три прыжка забрался на ровную площадку на вершине крыши. В ожидании сложил руки на груди - взгляд его прикован к небольшой коробочке. Скучной и безликой, с единственным украшением - ржавой, приоткрытой решетчатой дверью. Подъездная лестница должна вывести камненосицу на чердак, а уж оттуда - только на крыши. Ждать пришлось недолго.