Глава 21

      Глухое, едва уловимое перешептывание над ухом действовало на нервы, в то время как яркая полоска солнечного света, которая успешно пробилась через приоткрытые занавески, крайне неприятно нагревала лоб в области шрама.       Сознание оставалось где-то на задворках разума, в то время как каждую клеточку тела пронзала неприятная боль, схожая с растяжением мышц.       Отрезвляющее чувство дискомфорта заставило Гарри издать приглушенный стон. Его рука, которую он успешно отлежал, перевернувшись во сне на живот, перестала быть послушной, из-за чего настроение стало еще большее паршивым.       — Поттер, — послышалась рядом знакомая интонация. С огромным усилием приоткрыв глаза и слегка развернувшись на правый бок, парень прищуренным взглядом увидел Бёрли, которая казалась еще более бледной, чем обычно.       — Мистер Поттер, вы наконец-то очнулись, — где-то за пределами его обзора проронил голос, почему-то сильно похожий на мадам Помфри.       — Где… я? — хрипло просипел он, все еще пытаясь вернуться на спину.       Алекс, уловив его тщетные потуги совладать с собственным телом, отрешенно подлетела к койке и помогла поменять позу.       — Ты в Больничном крыле. Удивительно, что тебя так размазало после использования Непростительного, — не без тени сарказма ухмыльнулась девушка и присела на свободный стул.       — А где… Рон и Гермиона? — все еще слабо понимая происходящее, испуганно уставился Гарри на гриффиндорку. — Неужели…       — Нет, все живы, — отрезала она и предусмотрительно протянула ему стакан воды, который до этого стоял на краю тумбочки. — С нашей стороны не было жертв, чего не могу сказать о дружной команде Волдеморта.       Поттер замолчал, пытаясь переварить сказанное.       Его друзья живы и это не могло не радовать. Им удалось уцелеть в полноценной схватке с Пожирателями смерти, а значит, усилия, приложенные на тренировках Отряда Дамблдора, все же принесли свои плоды.       Но что-то не давало ему покоя.       — Ты убила ее, да? — отрешенно прошептал он, впившись взглядом в бокал.       Ответом ему был утвердительный кивок.       — Я думаю, ты и сам прекрасно знаешь, что об этом не стоит распространяться. Технически, я все еще считаюсь студенткой, и даже если в Ордене Феникса подобное скорее всего принесло мне каплю уважения, твоим друзьям об этом знать не следует. Если Рон восхитится подобным жестом с моей стороны, то Гермиона явно будет не в восторге.       Согласно мотнув головой, Гарри с непомерным усилием поднял руку и принялся шарить ей по тумбочке в надежде отыскать свои очки.       — Можешь не пытаться. Вероятно, они треснули еще во время твоей схватки с Лестрейндж, а после того, как ты упал в обморок, они сломались окончательно и отлетели куда-то под стеллажи с Пророчествами. К моему превеликому сожалению, тебе придется побыть слепым еще денек, пока я не восстановлю силы для того, чтобы приложить тебя по голове заклинанием для восстановления зрения. Все-таки, даже меня эта схватка вымотала, — усмехнулась девушка и сложила руки на груди.       — А ты… можешь? — слегка приподняв бровь, уточнил Поттер, все еще слегка побаиваясь девушку и ее возможностей. Подобный безграничный запас знаний и навыков периодически приводил его в ужас, жадным уколом зависти отзываясь где-то глубоко в подсознании. Он мечтал обладать подобной выдержкой и многогранностью умений, но такое, вероятно, никогда не будет ему подвластно.       — Глупо спрашивать это у волшебницы, наделенной талантом к целительству. Хотя, ты скорее всего об этом и не знал. Но вообще, я удивлена, что Дамблдору не пришла мысль вернуть тебе зрение раньше. Даже сейчас это исключительно моя инициатива, на которую старик лишь молча поджал губы. Может, его заводят гриффиндорцы-очкарики? — хихикнула она, слегка поежившись от ветерка, который коснулся оголенных предплечий сквозь приоткрытое окно.       — Полагаю… тебе почти не досталось в этой битве, раз ты уже отпускаешь подобные… второсортные шутки. Кто еще был убит? — немного закашлявшись, прохрипел Гарри и почувствовал, что силы слишком быстро начали возвращаться к нему. — И что ты мне подлила в воду?       — Секреты производства не разглашаю, уж извини. Просто знай, что тебе же лучше будет, поэтому просто пей, — вновь улыбнулась Алекс. — Потерь не так уж и много: Руквуда неплохо так приложил Грюм, из-за чего тот умер от потери крови, и на Долохова упало несколько стеллажей.       — Почему твои руки были в крови? — прищурившись, спросил парень. Окровавленные ладони девушки врезались в его память как последнее, что мелькнуло перед глазами до потери сознания.       — Меня полоснуло режущим. Обычная царапина, уже практически зажила, — отмахнулась девушка и поднялась со стула. — Советую попытаться проспать вплоть до самого утра, чтобы организм восстановился быстрее. Завтра я приду ставить на тебе эксперименты по возвращению зрения. А, и еще, — будто только что вспомнив, наигранно воскликнула Бёрли. — Дамблдор очень взбешен тем, что ты разбил Пророчество. Не знаю, откуда об этом известно, ведь все мы пытались уверить его, что оно разбилось из-за нападения Малфоя на нас, но директор, видимо, другого мнения, поэтому очень хочет тебя видеть после выздоровления. Заранее сочувствую, настрой у него явно не самый лучший.       Устало закатив глаза, Гарри повернулся набок и всеми силами попытался проигнорировать боль в мышцах.       Неужели его настолько травмировало использование Непростительного? По идее урон мог быть нанесен разве что его рассудку, ужасная тяжесть в теле совершенно не вязалась даже с его нелепым падением во время схватки с Беллатрисой.       Но об этом он подумает позже.

***

      Резко прижав Гермиону к холодной каменной стене, Драко обхватил ладонью ее щеку и жадно впился в губы. Ему так хотелось вновь испытать их сладкое послевкусие.       Тонкие девичьи пальчики смело забродили по его прикрытому рубашкой торсу, вызывая мурашки по коже. Маленькая кудряшка, выбившаяся из тугого пучка, невинно упала на лоб девушки.       Она была такая красивая.       Малфой не верил своему счастью. Казалось, будто он все это время бродил во сне, затмившем его сознание приторной сладостью призрачного мечтания, о котором не смелось даже и мыслить. Но вот она, осязаемая и воплоти прямо перед ним.       Девушка была словно песня, которую слушаешь впервые, но точно знаешь, что она будет твоей любимой.       Он мог касаться Гермионы, обнимать, слышать ее мирное сопение, когда она случайно засыпала на его плече днем. Ее нежные, практически невесомые поцелуи оставались на его губах как память о том, что это все было реально.       — Драко… — едва слышно прошептала Грейнджер и слегка разорвала их поцелуй.       Жадно вдохнув тонкий шлейф аромата, исходившего от нее, парень нехотя отпрянул и вопросительно изогнул бровь.       Его рука продолжала поглаживать щеку гриффиндорки, которая казалась столь нежной под изящными пальцами, будто была соткана из самого дорогого шелка.       — В чем дело, моя любовь?       — Тебе нужно поговорить с Алекс, — потупившись, произнесла она. Ее ладошки, все также остававшиеся на груди у Малфоя, отчетливо ощущали, как быстро у него билось сердце.       — Что-то еще случилось в Отделе Тайн? — обеспокоенно спросил Драко и встретился взглядом с нежными карими глазами, похожими на шоколад.       — Что-то случилось с Алекс. Когда Люциус появился в той комнате с Пророчествами… она хотела убить его, Драко. Я никогда не видела в ней столько ожесточенности. Я знаю ее характер, она может быть груба, может быть чересчур решительна и хладнокровна, но не настолько. Кто-то сделал ей больно. Очень больно. И я беспокоюсь за нее. Мы не настолько близки с ней, чтобы я лезла с подобными вопросами, поэтому я прошу тебя.       Слизеринец, будто получив пощечину, резко сменился в лице. Он знал свою подругу уже несколько лет, но подобное просто выходило за рамки всего, что могло уместиться в его представлении о Бёрли. Она никогда не переходила столь очевидную черту, обладая до ужаса благородной замашкой всегда советоваться о своих действиях, если они так или иначе касались человека, который был ей дорог.       Драко с легкостью позволил бы отцу умереть. Возможно, это проявление крайней бездушности, но такова была суровая реальность, которая настигла его еще много лет назад. Человек, причинивший столько боли, продолживший служить слепым идеалам и жестокости, просто не мог измениться. Он распространял смерть, отравляя корни их светлого начала убивающим ядом из цинизма, покорности и самолюбия.       Прошлое невозможно было изменить, и не стоило даже пытаться, ведь итог был очевиден. Люциус продолжит верить в свои идеи, переплетенные с самозабвенными взглядами Волдеморта, и все останется прежним.       Вновь умрет лишь вера Драко в отца. Отца, которого он предпочел бы не знать.       — Драко, все в порядке? — прошептала Гермиона, заметив, что лицо парня побледнело. Ее рука аккуратно переместилась на его щеку.       — Да, моя любовь. Если ты не против, я хотел бы поговорить с Алекс прямо сейчас, пока она не умчалась выполнять свой очередной план по спасению мира.       Согласно кивнув, Грейнджер одарила его легким поцелуем на прощание и исчезла в одном из многочисленных коридоров школы.       Бёрли, спрятавшаяся в самой отдаленной части библиотеки, лежала на импровизированной подушке из книги и молча смотрела куда-то вдаль.       Ее руки слегка подергивались, будто в ознобе, но она предпочитала это игнорировать. Заклинание, которое попало в нее, предназначалось Сириусу. Лишь в самую последнюю секунду девушка успела его оттолкнуть, но луч все равно задел ребро, разорвав слои кожи и сломав кость. Очередное аристократическое древнее проклятие, которое веками передавалось в семье какого-то чистокровного Пожирателя смерти и не имело никаких описаний даже в самых редких книгах. И, что раздражало ее больше всего, даже ее всемогущий дар оказался бессилен. Либо гриффиндорке просто не хватало сил, чтобы сосредоточиться.       Ранение заживало довольно быстро, но чувство слабости продолжало разрастаться, отдавая дрожью в конечности. И даже несмотря на весьма логичную мысль одолжить у Снейпа несколько его лучших зелий, Алекс наотрез запретила себе даже думать о таком варианте. Уж лучше всю жизнь страдать от нарушения нервной системы, чем идти и унижаться перед человеком, который пожелал ей смерти.       — Не возражаешь, если я присяду? — послышался над ухом знакомый голос Малфоя.       Подняв голову со стола, гриффиндорка утвердительно кивнула и подвинулась, чтобы освободить место на и без того маленьком библиотечном диване.       — Гермиона уже рассказала?       — Да.       Тяжело вздохнув, девушка уставилась в окно, которое было неплотно закрыто шторами, из-за чего яркий солнечный свет пробивался в привычно темный и пустой уголок.       — Алекс, послушай меня. Мне было бы все равно, если бы моего отца убили, и я нисколько не рассержен и тем более не испытываю к тебе ненависти. Я знаю, что тебе важно было это услышать, — произнес Малфой и положил ладонь на ее предплечье. — Люциус заставлял меня страдать слишком долго, чтобы я мог чувствовать хоть какую-то обеспокоенность за его жизнь. Я никогда не рассказывал тебе, но… До моих восьми лет он не трогал меня, заставлял лишь много учиться, чтобы в будущем я стал лучшим в школе. Но когда я немного повзрослел, он больше не сдерживал себя в случае моего провала. Меня били, оставляли без еды, запирали в комнате. Последняя капля уважения к отцу исчезла, когда он воспользовался Круциатусом, чтобы проучить мать за мое «плохое» воспитание. Я бесконечно люблю Нарциссу, она была моим светом на протяжении многих лет, именно мама взрастила во мне все положительные качества. Возможно, она поддерживала раньше идеи Волдеморта, но мне все равно. Я никогда не забуду, что Нарцисса научила меня любить, вне зависимости от того, кем является человек, пусть даже маглорожденным. И мне искренне жаль, что она осталась с Люциусом. Но я верю, что она справится, она очень сильная.       — Мне жаль, Драко, — прошептала Алекс, в то время как внутри нее что-то рухнуло.       Она не знала о его прошлом и никогда не спрашивала. По холодному безразличию и отрешенности Малфоя при разговорах об отце несложно было догадаться, что Люциус распускал руки. И ей искренне не хотелось будоражить воспоминания друга, которые вновь могли его ранить.       — Это все в прошлом. Я просто хочу, чтобы ты не винила себя за то, что пыталась убить его. Отец этого заслуживает.       — Я убила Беллатрису, — зачем-то сказала она спустя несколько минут молчания.       — Я знаю. Догадался, когда услышал про то, что ее нашли около отрубившегося Поттера. И это было необходимо, —произнес Драко. — после Азкабана она наверняка стала еще более сумасшедшей. Мне не хотелось бы проводить следующие несколько лет на похоронах людей, которых она в теории могла бы убить в недалеком будущем.       — Возможно, ты прав. Я не хочу оправдывать себя лозунгом «ради всеобщего блага», как это делает Дамблдор, но я и также не могу сказать, что жалею об этом. Наоборот, мне стало легче. Будто я смогла сделать что-то значимое.       — Так и есть. Ты действительно спасла многих своим поступком, — мягко ответил Малфой и перевел взгляд на пальцы девушки. — Почему у тебя так сильно дрожат руки?       — Наверное, я немного переиграла в героя. Сириуса практически убили, но я успела оттащить его в сторону. Правда, слегка подставив саму себя.       Глаза Драко обеспокоенно уставились на гриффиндорку, а затем резко сузились, когда его взгляд зацепился за слегка просвечивавшуюся под рубашкой девушки окровавленную повязку на ребре.       — Чем в тебя попали?       — Я не знаю, какое-то проклятие, использовавшееся только в узких семейный кругах одного из Пожирателей. Оно не смертельное, так как не попало в сердце, рана заживает медленно, но нормально. И, вероятно, нервная система пострадала достаточно сильно, из-за чего тремор останется со мной навсегда, — вяло улыбнулась Алекс, чувствуя легкое головокружение, которое не должно было вернуться после принятых ею зелий.       — Почему ты не обратилась к Снейпу? Наверняка он может помочь, — запричитал Драко.       — Ах да, профессор Снейп… пожалуй, я откажусь от помощи человека, который пожелал мне смерти и вновь растоптал мои чувства, будто я ничего не достойна. Уж без него как-нибудь, — отрезала девушка и приподнялась со своего места, чтобы уйти.       — Алекс, мать твою, тебя шатает. Куда ты пошла? — выругался Малфой и устремился за ней.       — Иду к себе за зельями. У меня кружится голова, — будничным тоном произнесла Бёрли.       В тот же момент у нее подкосились ноги, и она в последний момент успела ухватиться за стул, чтобы избежать падения. В глазах начало мутнеть, а уши пронзил неприятный звон.       — Ты с ума сошла? Мы сейчас же идем к Снейпу, чтобы он тебя осмотрел. В первую очередь ты его студентка, он обязан помочь.       Не дожидаясь ответа, Драко подхватил ее за плечи и потащил к выходу из библиотеки под равнодушные взгляды младшекурсников.       Приятная прохлада, царившая в подземельях, немного привела Алекс в себя и дала ей возможность идти самостоятельно, пусть и несколько медленнее, чем обычно. Руки продолжали трястись, а колени слегка подгибались. Сердце отчаянно колотилось.       Ей безумно не хотелось видеть Снейпа вновь. Одного его присутствие доводило девушку до трепещущих мурашек по коже, которые спустя мгновение отдавали тянущей болью в груди. Она могла бы простить те его слова, но зачем?       Северус не хотел ее. Он не видел в Алекс человека, которого можно было любить. Ведь любовь — это никогда не делать больно. Ни в гневе, ни в обиде, ни в ярости. Любить — это охранять чье-то сердце не только от внешнего мира, но и от себя — своей злости, своего дурного настроения и раздражительности. Это значит беречь.       А Снейп не мог себе такого позволить.       Он хранил себя ради искупления вины. Вся его жизнь — это череда плохих событий, которые закалили характер, но в то же время и убили в нем понимание слова «жить». А что такое человек без любви к жизни? Это лишь безропотное существо, готовое пойти на все ради выполнения своей цели. И он выбрал этой целью прощение Лили, на могиле которой давно покоятся выросшие цветы.       Просьба о помощи была сродни унижению. Алекс, которая готова была пожертвовать слишком многим, чтобы помочь Снейпу, не могла принять ее от мужчины. Особенно когда он знал, насколько те слова могли задеть.       Если бы не Драко, Бёрли никогда бы не осмелилась даже подойти к кабинету зельевара, но она не могла предать своего друга. Ведь серьезное нарушение нервной системы могло бы негативно повлиять на ее мобильность и реакцию в битве, а она поклялась, что защитит его.       А значит, она сможет пересилить себя.       Около двери в класс Малфой помог Алекс облокотиться на стену, чтобы дать ей возможность немного прийти в себя.       — Я понимаю, что тебе больно. Но также я рад, что смог увидеть за твоей маской безразличия эмоции простой девочки, которой недавно исполнилось семнадцать. Это нормально, что ты чувствуешь себя обиженной, и просьба Снейпа помочь ни в коем случае не должна задевать твое самолюбие. Это лишь вынужденная мера. В конечном итоге ты сможешь смириться с той болью, что поселилась в сердце, и начать все заново. Но я уверен, что мой крестный еще не раз попросит у тебя прощения за свои слова. Быть может, для тебя это незаметно, но он дорожит тобой. Алекс, ты первый человек, который смог настолько приблизиться к Снейпу, его это пугает. Но подобное не должно пугать тебя. Я знаю, что ты сильная и сможешь поставить его на место. Поэтому включи все свое своеобразное обаяние и дерзай, — улыбнулся слизеринец и постучался в дверь.       Зельевар, завидев в проеме непривычно бледную гриффиндорку, которую за локоть поддерживал Драко, тут же подскочил с места и устремился в ее сторону.       — Мистер Малфой, могу я узнать, зачем вы сюда явились? — черная тонкая бровь вопрошающе поднялась вверх, в то время как глаза так и искрили беспокойством, которое мужчина попытался вновь скрыть за резкостью слов.       — В Отделе Тайн в Алекс попало древнее заклинание. У нее сильно трясутся конечности, вероятно, задета нервная система. Я уговорил ее обратиться к тебе, потому что мадам Помфри вряд ли сможет что-то с этим делать.       — Мисс Бёрли снизошла до унизительной с ее точки зрения возможности попросить помощи? — едко усмехнулся Снейп и достал палочку из кармана.       — По крайней мере, в случае необходимости я умею эту помощь принимать и говорить спасибо, — ядовито прищурившись, ответила девушка и присела за свободную парту.       — Мистер Малфой, вы можете быть свободны, — ледяным тоном скомандовал мужчина и четким движением глаз проследил, чтобы студент покинул кабинет.       Алекс наблюдала за этой напущенной строгостью с легкой усмешкой на губах. Снейп продолжал игнорировать возможность формального общения с крестником при ее присутствии, и это веселило девушку.       — Видимо, вам не настолько плохо, раз вы можете найти силы на ухмылки.       — У вас научилась, — сладко пропела гриффиндорка и слегка сползла на стуле, вновь почувствовав головокружение.       — Куда попало заклинание?       Вместо слов Алекс молча начала расстегивать рубашку, оголяя небольшую грудь, которая скромно ютилась в простом белом бюстгальтере.       Снейп, на секунду замешкавшись, попытался отвести взгляд, но потом, будто дав себе мысленно пощечину, уставился на проявившийся под рубашкой порез, скрытый окровавленной повязкой.       Быстро избавившись от испорченного бинта, мужчина присел на корточки перед девушкой и внимательно начал рассматривать рану. Коря себя за непрошенное желание приподнять свои глаза на более соблазнительную часть тела, он лишь едва слышно шептал заклинания для диагностики неизвестного ему заклинания.       Молчание, повисшее в кабинете, тяжелым грузом пролегло между ними, что только добавило напряжения. Алекс, чувствуя себя уязвленно в полуобнаженном виде, несмело посматривала на манипуляции Снейпа, в то время как тот будто совершенно не обращал на нее внимания, словно это была не она, а какая-то другая девушка.       — Нервная система сильно пострадала, возможно, вы слишком поздно попытались обезвредить проклятие, и оно успело пустить корни.       — Ах, простите, нужно было бросить Поттера наедине с Лестрейндж, чтобы у нас в школе появился труп, — съязвила девушка и сильнее обхватила себя руками в надежде прикрыть свою грудь и чересчур болезненную худобу.       — Если вы и дальше будете забивать на свое здоровье, трупу все-таки быть. У вас все жизненные показатели на минимальных уровнях, — осуждающе прошелестел мужчина и скрылся в своем чулане с зельями.       — Себя тогда в те же ряды посчитайте, — пробурчала себе под нос Алекс и поежилась от холода.       Кабинет казался более мрачным, чем обычно. Будто холодность зельевара заволокла собой все помещение, оставив лишь тусклый свет угасшей надежды. Надежда, что меркла с каждой секундой пребывания девушки здесь.       Тонкие едва теплые руки Снейпа аккуратно нанесли мазь на ее вновь кровивший порез. Резкое жжение пронзило бок, заставив Алекс с шумом вобрать в легкие воздух.       — Зачем Дамблдор попросил использовать меня в качестве проводника магии, когда вы готовили зелье? — вдруг спросила она, пытаясь отвлечься от нового парада боли. Тот случай давно не давал ей покоя, но она каждый раз откладывала вопрос, заранее предполагая ответ.       — Удивлен, что вы ждали практически полтора года, прежде, чем поинтересоваться, — хмыкнул мужчина, продолжая сверлить взглядом ее израненный бок. — Это была попытка проверить ваш потенциал, не более. Зелье можно было сварить без подобных манипуляций.       — Не сомневалась, — закатила глаза Алекс. — Вы закончили с растерзанием моего ребра? По-моему, мази уже достаточно.       — Порез нужно будет обрабатывать еще несколько дней, если появятся сложности с этим — приходите. Нервные окончания я постараюсь восстановить вам за счет зелий, — с этими словами он всучил ей фиал с неизвестным содержимым. — Выпейте его сейчас, оно также поможет от головокружения и успокоит руки. Завтра зайдите, отдам еще несколько порций. Можете одеваться.       — Зачем Дамблдору потребовалось проверять мои силы? — резко вернулась она к предыдущей теме и накинула на себя рубашку, в то время как Снейп, будто ужаленный, уже успел ретироваться к своему столу.       — Вы были его мишенью с четвертого курса. Он надеялся взрастить в вас непоколебимого воина, который в случае смерти Поттера смог бы завершить начатое. Но поскольку вы обладаете отвратительным характером и слишком объемным запасом неподвластной ему силы, директор предпочел держать вас в поле своего зрения.       — Вы так легко отвечаете на мои вопросы, — ухмыльнулась Алекс. — Не знала, что вас можно разговорить с помощью своего полуобнаженного вида. Всего доброго, профессор.       Зелье действительно подействовало, придав девушке немного бодрости и практически избавив ее от неприятных последствий проклятия. С легкостью расправившись с пуговицами на рубашке, она подхватила свою палочку и направилась в сторону выхода.       — Мисс Бёрли, подождите.       Ладонь гриффиндорки застыла над ручкой, так и не ухватившись ее. Несмело обернувшись, она заметила смущение, которое легкой тенью коснулось лица мужчины.       — Головокружение прошло, руки не трясутся. Спасибо за помощь. Это хотите услышать?       — Я должен извиниться перед вами.       Сердце мгновенно пропустило удар, а тело пробила неприятная дрожь.       — Совершенно не понимаю, о чем вы.       Закатив глаза, мужчина направился в ее сторону, но затем отрешенно замер в середине класса. Между ними осталась огромная пропасть.       — Вы прекрасно знаете, что я не желаю вам смерти. Мне жаль, что обидел вас. Вы действительно талантливая волшебница, способная одолеть даже Лестрейндж.       Руки Снейпа вспотели, и он, совершенно не понимая, что делать с внезапно нахлынувшим чувством волнения, слегка замешкался, прежде чем спрятать их за спину. Но учащенное дыхание, которое было отлично заметно с расстояния, на котором находилась Алекс, выдавало его смятение.       — Профессор, если вас замучило чувство вины за сказанное, то не в моей компетенции менять прошлое. Этого уже не вернуть, как и мою глупую надежду понравиться вам. Как вы и советовали, я приняла жестокую реальность и прекратила «романтизировать» происходящее. Вы любите Лили, так любите и дальше. Только напомню, что мертвые не воскресают.       Девушка покинула кабинет, слегка грубо хлопнув дверью.       Худощавое тело мужчины беззвучно осело на пол.       Слезы потекли из глаз сами по себе. Он совершенно не хотел, чтобы так все кончилось.       Его эгоизм привел к этому. Он сам не заметил, как начал играть с чувствами Алекс, как причинил ей боль и отверг, хотя сердце просило остановиться.       Столько боли. Мучительной, режущей, горящей. Существование приносило столько страданий не только ему, но и окружающим.       Он мог бы стать лучше, точно мог. Но не захотел. Выбрать путь наименьшего сопротивления казалось самым простым, но кто бы сказал сразу, что болеть меньше не станет.       А станет только хуже. Теперь на его счету уже не одна, а две девушки, которых он потерял. Которые затаили на него обиду, проросшую глубоко в сердце.       Таких, как он, не прощают. Даже спустя много лет.       Каждое слово было произнесено Северусом лично. Какой смысл в глупых оправданиях и в надежде, что его поймут?       Не осталось ничего, кроме боли.       Боль, которая не смывалась слезами, не оттиралась мочалкой и не пропадала во сне. Она будто приросла к спине, вживила свои шипы в самое сердце, разрезала внутренности.              Будто его имя стало синонимом страданий.

***

      Алекс стояла в коридоре, прислонившись спиной к двери в кабинет зельеварения. Она не могла перебороть себя и уйти, но в то же время не хватало сил, чтобы вернуться.       Осталось только застыть и ждать, когда сдавливающее чувство в груди смолкнет, а слезы перестанут подбираться к глазам.       Снейп стал первым мужчиной, что заставил ее плакать.       Как минимум это она не могла ему простить. Но искренне желала. Так же, как и хотела забыть о его грубых словах, о лжи, сказанной в лицо. Но получалось только чувствовать неизмеримую боль.       Ладонь сама нашла дверную ручку и провернула ее.       А ноги сами вернули обратно в кабинет.       Мужчина, сидевший на полу и уткнувшийся в колени, снова проник в ее сердце, будто и не покидал его.       — Сэр… простите, — прошептала она, присаживаясь рядом с ним.       Северус, едва дыша, приподнял голову и тут же отвернулся, чтобы стереть с лица остатки слез.       Но его покрасневшие и распухшие глаза не смогли скрыться под вновь надетой маской неуязвимости.       — Зачем вы вернулись?       — Я, — едва слышно выдавила из себя Алекс. — Я принимаю ваши извинения. И прошу прощения за сказанное, я переборщила. Не мне судить вас за ваши чувства к Лили.       — Я буду очень признателен, если вы прекратите меня разглядывать. И ваши извинения приняты, — просипел зельевар, уставившись ей в глаза.       — Давайте я хотя бы вам чай сделаю. Уже скоро должно быть собрание Ордена, я не думаю, что вы захотите показаться на нем в таком состоянии, — дружелюбно произнесла она.       — Вы все равно не отстанете, поэтому так и быть.       Спровадив Алекс хотя бы таким образом, Снейп тут же ретировался в небольшую уборную. Он корил себя за невнимательность.       Если бы он только запер за ней дверь, она бы не увидела его таким.       Жалким. Униженным. Ненужным.       Отражение в зеркале будто ненавидело его еще больше, чем он сам. Безжизненные жирные волосы, огромный отвратительный нос и вновь пробивавшиеся редкие волоски на подбородке, которые он только недавно сбрил. И стыдливые, опухшие от слез глаза.       Ледяная вода почти не изменила положение, лишь слегка сняла отек. Но отвратительную внешность она смыть не смогла.       Снова почувствовав себя неуверенно, мужчина как можно сильнее спрятался за волосами и вернулся в кабинет, где Алекс уже поджидала его с кружкой горячего чая.       — Могу я задать вопрос? — подала она голос спустя какое-то время.       — Даже если я скажу нет, это вас не остановит, — устало произнес мужчина и отлевитировал пустую кружку на место.       — Насколько сильно Волдеморт наказал вас?       — За провал в Отделе Тайн получили лишь те, кого он отправил туда лично.       — Так какого черта вы там забыли? — возмутилась девушка.       — Я лишь исполнял роль наблюдателя за обеими сторонами. Не более.       — Вас могли убить.       — Но не убили.       Вновь закатив глаза от невыносимого характера Снейпа, Алекс просеменила к камину и молча перенеслась на Площадь Гриммо. Она начинала отчаиваться в своих попытках помочь ему.       Но хотя бы не пришлось идти через весь замок, чтобы аппарировать с улицы.       Не успев толком сориентироваться в пространстве после перемещения, Бёрли почувствовала, как сильная рука сжалась у нее на запястье и слегка потянула за собой.       — Блэк, какого хера? — тут же возмутилась она и вырвала руку из цепкой хватки.       — И тебе привет, змейка, — улыбнулся Сириус.       — Что тебе надо? Опять хочешь получить под зад?       — Вообще-то, — непривычно дружелюбно произнес мужчина. — Я хотел поблагодарить тебя. Ты очень вовремя успела оттолкнуть меня во время схватки.       — Я делала это не из побуждений спасти тебе жизнь, так что незачем расщедриваться на благодарности, — съязвила девушка и направилась в сторону гостиной.       — Тем не менее, — как ни в чем не бывало бросил ей Сириус. — Я у тебя в долгу.