Глава 23

      Она упала в обморок на глазах у Снейпа. Его черная мантия была последним, чего коснулся ее затуманенный взгляд.       Драко, завидев, как у Алекс подкосились ноги, тут же подхватил падающую девушку и в панике уставился на своего крестного. Но глаза зельевара не выражали совершенно ничего.       — Почему ты ничего не делаешь?! Помоги же! — нервозно выкрикнул парень, пытаясь привести мужчину в чувства.       — Зачем вы пришли сюда? Не было ли более разумным отправиться к ее бабушке? Я вам не лекарь, — безэмоционально произнес Снейп, но все же соизволил подойти ближе. — Полагаю, ей не помогли зелья?       — Как видишь, — оскалился Драко.       Зельевар лишь поджал губы. Он не станет вестись на поводу. Он вызовет Элизу в замок, а после чего отдаст девчонку в руки куда более сведущих в медицине людей. Он не предаст Лили снова.       Ведь сейчас он призовет патронуса, который по сей день принимал образ патронуса Лили. Это подтверждало, что он все еще ей верен. Но значило ли это, что его предательство было прощено? Или это лишь жалкая попытка уцепиться за остатки воспоминаний о ней? О его прошлой любви?       Северус не знал. Его выдержке вновь приходил конец. Он был так решительно настроен избавиться от мыслей об Алекс после разговора с директором… но не смог. Не смог перебороть жалкую горсть оставшегося самолюбия и крохи наивности, что теплились в душе и ждали, когда ему подарят что-то большее, чем грубое поручение приказов. Хотелось, чтобы ему дали ощущение человечности.       Серебристая лань услужливо цокнула копытцем и внимательно кивнула, когда мужчина передал ей послание. Спустя несколько минут в пламени камина показалась крайне взволнованная миссис Тарланд.       — Что произошло? — воскликнула она, увидев свою внучку.       Лицо Алекс побелело, а сама она продолжала лежать на коленях у Драко, который всеми силами пытался привести ее в чувства.       — Я не знаю, Элиза. В нее попало какое-то неизвестное проклятье в Отделе тайн, профессор Снейп давал ей днем зелья, и все будто бы стало лучше, но после собрания у Алекс снова начала кружиться голова. Она сказала, что не хотела вас беспокоить и… — начал тараторить Малфой, но в горле неожиданно встал ком.       Он не мог потерять своего единственного настолько близкого друга, ведь девушка буквально привела его в свою семью, приютила у себя дома. А сколько раз он спасала его? Драко не смог бы и сосчитать.       — Северус, что это было за заклинание? — не оборачиваясь, спросила миссис Тарланд. Ее руки машинально подняли кофту девушки. На поврежденном ребре виднелся огромный черно-лиловый синяк, крайне быстро разраставшийся вокруг раны, края которой расходились вновь.       — Мне не известно, Элиза. Но я лично обрабатывал ранение и давал зелья, которые должны были полностью вывести последствия Черной магии, — холодно сказал Снейп.       Ответом послужила тишина. Женщина, достав палочку, принялась расчерчивать ей узоры над повреждением. Темная, будто серебристо-черная, тонкая линия, начавшая свой путь от самого центра раны, торопливо разрослась в целую ветвь маленьких, которые окутали все тело девушки. Но их конечной точкой стало сердце, которое обвила черная пульсирующая спираль.       — Я поджарю Кэрроу собственноручно, едва они попадутся мне на глаза, — гневно прошипела Элиза. — Акцио, серебряная пыль и лунный камень.       Из ее сумочки тут же покорно вылетело несколько небольших коробочек.       — Что это за проклятье? — испуганно уточнил Драко. Его ладони продолжали удерживать безвольно лежавшую голову девушки.       — Tenebrae Filum Cordis. Его создал их предок, Морвейн Кэрроу. Положи Алекс на пол и вкруг рассыпь пыль, — скомандовала женщина. — Эта дрянь — наичистейшая Черная магия в своем проявлении. Она прерывает нервные импульсы и внедряется в сердечное сплетение, сам ритм сердца используется как двигатель для этого проклятья. О его применении не слышали уже несколько столетий, но, вероятно, авроры изъяли не все рукописи их семьи. Эти отродья продолжают использовать извращенные творения своих предшественников. Единственный вариант спасти Алекс — остановить ей сердце. Так разорвется связь между заклинанием и ее телом, — тяжело вздохнула миссис Тарланд. Было заметно, что она была крайне напряжена и взволнованна. — Северус, подойди сюда, пожалуйста.       Бровь Снейпа изогнулась в скептическом непонимании. Ему крайне не хотелось вновь участвовать в спасении и без того доставучей гриффиндорки. Мало того, что его кабинет был оккупирован, так его еще и просили присоединиться к сомнительному ритуалу, который ни капли не вызывал доверия.       — Полагаю, Элиза, ваших умений достаточно, чтобы справиться самостоятельно, — равнодушно ответил зельевар и сложил руки на груди.       Будто разгневанная фурия, женщина мгновенно подлетела к мужчине и яростно уставилась в его глаза.       — Моя внучка, моя единственная родная душа сейчас умирает. Я не могу выполнить ритуал самостоятельно, для него нужно три человека. Если по твоей вине я лишусь ее, ты узнаешь вещи похуже, чем те, что творит Волдеморт.       Ее взгляд был полон боли и ненависти. Магия недовольно потрескивала в воздухе, ядовито сдавливая пространство. Казалось, еще немного, и она выйдет из-под контроля, снеся все на своем пути.       Сухой кивок заставил Элизу слегка унять натиск, и она отступила, давая мужчине пройти. Магия покорно сбавила свой напор, но все еще предупреждающе чувствовалась на кончиках пальцев.       Лунный камень остался лежать рядом с Алекс. Снейп, Драко и Элиза встали в треугольник внутри небольшого круга, образованного серебряной пылью.       — Сейчас я начну произносить заклинание. Ваша задача — повторять за мной, — сказала Элиза и наставила палочку на едва дышавшую девушку. — Circulus argenteus clauditur, vita intra manet, mors extra stat. Testor sanguinem, testor animam, nullum iter tenebris praeter hanc carnem.       Показалось едва заметное свечение, которое исходило от пыли. Заметив кивок женщины, Малфой и зельевар повторили слова и также устремили свои палочки в центр. Элиза подошла к гриффиндорке и, присев рядом, положила ладони на ее грудь.       — Filum Tenebrae, ostende nexum tuum. Non lateas sub nervis, non siles sub corde. Manifestare… — на побелевшей коже девшуки стали проступать черные тонкие линии, которые, вероятно, обозначали нервную сеть. — Cor sileat. Pulsus frangatur. Intermissio — nunc.       Тяжелый и протяжный выдох эхом отразился от стен кабинета.       Алекс была мертва.       — Через семьдесят секунд я вновь запущу ее сердце, — едва слышно прошептала миссис Тарланд. Ее руки тряслись, едва удерживая палочку.       — Откуда вам известно это проклятье и ритуал его снятия? — устало поинтересовался Снейп. Элиза всегда казалась ему несколько… недотягивающей до уровня подобной магии. Много раз он слышал о том, что она всего лишь способный целитель, но не более. Столь глубокие познания в Темных искусствах встречались ему редко, а волшебники, способные нейтрализовать почти никому неизвестные проклятья — никогда.       — Мой покойный муж — выпускник Дурмстранга, который воспитывался среди поклонников Грин-де-Вальда. Его родители обладали весьма специфичными вкусами и знакомствами. Среди их любимчиков были некоторые аристократы Англии, в том числе Лестрейнджи и Кэрроу, — ответила женщина. — Приготовьтесь, через десять секунд нужно будет произнести последнюю часть заклинания.       Ее руки вернулись на грудь Алекс. Кожа под ладонями была холодной, почти стеклянной, и слишком неподвижной для живого тела. Казалось, что под этой прозрачной бледностью прячется не кровь, а тусклый пепел, медленно оседающий в венах. На мгновение тишина стала звенящей, тяжёлой.       Элиза выпрямилась, не убирая ладоней. Заклинание сорвалось с её губ ровной, выверенной формулой, без дрожи и сомнения.       Два мужских голоса — один с запинкой, а второй четкий и уверенный — повторили слова.       Но ничего не произошло.       Ни вспышки, ни вибрации магии, ни легкого живого вздоха. Серебряная пыль по краю круга вновь стала тусклой, грудь Алекс не дрогнула, и только тонкие сосуды под её кожей казались темнее, чем прежде, словно что-то внутри прислушалось… и осталось.       — Я не понимаю… — едва слышно прошептала женщина. По ее щеке скатилась слеза. Этого просто не могло быть.       Драко застыл на месте, не сумев совладать с собой. Его плечи затряслись от горьких всхлипов. Его подруга была мертва. Он больше никогда не увидит саркастичной усмешки, коснувшейся ее губ, не услышит нарочито заумного тона, которым она обычно передразнивала нелепые высказывания профессоров, не обсудит с ней очередные планы по спасению магического мира… Все это было тщетно. И от этого осознания внутри будто что-то надломилось. Не громко, не зримо, но окончательно, словно вместе с её сердцем остановилась и та упрямая, светлая часть его самого, которая верила, что Алекс сможет невозможное.       Снейп, стоявший дальше всех, бесшумно опустился на колени. Его мир обрушился вновь. Почему именно его жизнь была столь несправедлива? Волей судьбы, а может и чередой его неверных выборов, он уже потерял близкого человека. Того, кого любил, любил неправильно, глупо и отчаянно. А что теперь? Эта девочка открыла ему сердце, а он, в угоду своих детских чувств, отказался от нее. И тоже убил.       Как же он был глуп, когда снова решил выбрать Лили, которая уже давно была мертва. Которая никогда не любила его самого. Она ведь общалась с ним из жалости, не так ли? Снейп стал первым человеком в ее жизни, что приоткрыл дверь в огромный мир магии и возможностей, показал, кто она такая. А Лили? Она променяла его в ту же секунду, как почувствовала себя частью этого мира, как увидела таких же маленьких магов и волшебниц. Как увидела Джеймса в поезде.       Он стал лишь другом, а позже и обузой, что мешала ей тусоваться с аристократичными отпрысками с гриффиндора, ведь они когда не позволяли себе оскорблять маглорожденную кровь. А Северус позволил.       Это ехидное «Сев», которое когда-то казалось столь милым прозвищем, слетавшим с ее уст. Изумрудные глаза, что каждый раз смотрели на него с разочарованием, когда Лили слышала о его успехах в не самой безобидной магии. Она не понимала, почему он затесался среди противных слизеринцев и стал последователем Темного лорда, а он не мог осознать, почему она имела смелость притворяться столь глупой, чтобы не заметить очевидного.       Его презирали, унижали, топтали. Он был не просто забитым полукровкой со Слизерина, он стал личной грушей для битья Джеймса и Сириуса. Ни один его день не мог обойтись без оскорблений, избиений и насмешек. И Северус догадывался, что если бы не Лили, то он остался бы невредим.       Именно девушка стала причиной, по которой над ним издевались. Глупое раздувшееся самомнение Поттера посчитало необходимым выставить себя в наилучшем свете, попуская какого-то неприметного некрасивого мальчика в обносках. И ведь он смог стать принцем в глазах Лили. А Снейп, обладая чем-то большим, чем просто приятная внешность и статус, не смог.       Как и не смог вновь сделать правильный выбор. Он предал Алекс, которая стала кем-то большим, чем просто слишком умная студентка. Нет, она была особенной. Ее взгляд очаровывал, несносный характер заставлял находить силы, чтобы дать не менее колкий ответ, а способности сводили с ума. Своей настойчивостью девочка добилась его расположения, убедила довериться, давая то же взамен.       Но он подвел ее. И теперь ее бездыханное тело лежало прямо перед ним.       Он вспомнил, как они вместе создавали рецепт для противоядия от кровного проклятья. Алекс могла часами стоять у котла, подробно записывая каждый нюанс. А как она выводила его из себя своими вопросами, когда он варил…       Тонизирующее зелье.       Снейп чертыхнулся и тут же поднялся на ноги. По его расчетам прошло не более пяти минут с момента, как сердце девушки остановилось. По-хорошему, усиленная доза снадобья еще могла сработать, чтобы хотя бы запустить пульс.       Только бы он успел.       Торопливо отодвинув Элизу, лицо которой было залито слезами, он большим пальцем опустил подбородок девушки и влил содержимое.       Ее сердце медленно, будто нехотя, забилось.       Он отстранился так резко, словно обжёгся. Его пальцы задрожали. Едва заметно, но достаточно, чтобы выдать ту бурю, что кипела внутри.       Во рту почувствовался неприятный металлический вкус. Северус даже не понял, как прокусил губу. Его нервы были напряжены до предела.       Он успел.       Он спас ее.       И больше он никогда не совершит подобной ошибки.

***

      Противный солнечный свет все же пробился сквозь занавешенное окно, заставив Алекс поморщиться. Тело отвратительно ломило, будто накануне она успела побывать в драке, а потом еще и скатиться в какой-нибудь овраг.       Но в голове была пустота. Она совершенно не помнила, что произошло. Кое-как победив неприятную боль, девушка приподняла руку и поднесла ее к прикроватной тумбочке, чтобы наощупь отыскать стакан воды.       Приятный сладковатый вкус почувствовался на кончике языка. Кажется, в кружке было еще и укрепляющее зелье.       Алекс медленно опустила ноги на холодный пол. Колени дрогнули, но усилием воли она заставила себя подняться. Неприятное осознание того, что она не помнила последние сутки, напрягало. Что, черт возьми, случилось?       Дверь медленно приоткрылась. Элиза, увидев, что внучка уже пришла в себя, издала облегченный вздох.       — Моя дорогая! — все еще не понимая, что происходит, Бёрли еле устояла на месте, когда бабушка заключила ее в крепкие объятья.       — Я тоже рада видеть тебя, Элиза. Но может быть расскажешь мне, что произошло?       Женщина слегка ослабила хватку и помогла девушке присесть на кровать. Вытянув из ящика несколько бутыльков, она по очереди влила их в стакан с водой.       — Ты умерла.       От такой прямолинейности Алекс опешила.       — Ну, надеюсь, я буду хорошим полтергейстом и стану достойным компаньоном Пивзу, — ухмыльнулась она.       — Уже ерничаешь, значит, идешь на поправку, — покачала головой миссис Тарланд. — То проклятье, что задело тебя в Отделе тайн, дало снова о себе знать. К вечеру тебе стало хуже, а потом ты и вовсе упала в обморок. Очень повезло, что твой дедушка вырос среди фанатиков Черной магии и я чему-то да научилась от него. Нам пришлось провести ритуал, чтобы остановить тебе сердце и разорвать связь между заклинанием и телом.       — Нам? — скептично изогнув бровь, уточнила девушка.       — Драко привел тебя к Снейпу, чтобы попросить о помощи. Ты отключилась у него в кабинете. И, признаюсь, если бы не Северус, то ты бы так и не пришла в себя. Не знаю почему, но моя магия не сработала, как надо, твое сердце не запустилось вновь. То зелье, которым вы вроде спасли Артура. Именно оно вернуло тебя к жизни.       Как мило. Профессор решил отдать долг. Сколько она раз его спасала и лечила? Видимо, не вынес конкуренции.       — Обязательно не поблагодарю его за свое спасение. Уверена, что он крайне нехотя помогал тебе, я права?       Элиза недовольно покосилась в ее сторону и протянула стакан.       — Ты как всегда очень миролюбива. Выпей, должно помочь побыстрее восстановить твои силы. И поспи, тебе нужно как можно больше отдыхать. Мне разрешили забрать тебя из Хогвартса на пару дней раньше, директор крайне недовольно, но все же вошел в положение.       С этими словами она помогла Алекс поудобнее разместиться в кровати и после покинула комнату.       Девушка осталась наедине со своими мыслями.       Он спас ее. Но было ли это по велению его сердца, а не принципов? Ей так хотелось его увидеть, но Алекс не могла. Впервые за всю свою жизнь она ощутила себя уязвимой. Понимание, что она не сможет больше удерживать в себе обиду, настигло ее еще в Отделе тайн. Бессилие перед своими чувствами казалось проявлением слабости. А слабой она точно не являлась.       И из-за этого было неприятнее всего.       Вновь она проснулась лишь поздно вечером. Голова раскалывалась, будто по вискам били отбойным молотком. Откуда она вообще знает, что такое молоток?       Поморщившись, гриффиндорка приняла сидячее положение и выглянула в приоткрытое окно, которое располагалось над кроватью. На улице было пусто, только горели фонари и ветер игриво шевелил листья на деревьях. Пейзаж напоминал тот самый заброшенный дворик в школе.       Драко. Как она могла о нем забыть? Его нужно будет забрать из Хогвартса, чтобы Люциус не успел увезти его домой. После провала Пожирателей в Министерстве Волдеморт наверняка обозлился еще сильнее. Какая-то кучка малолеток смогла обвести его вокруг пальца, да еще и лишила самой верной последовательницы. Истеричка-психопат явно подобного унижения не переживет.       Аккуратно опираясь на стену, Алекс медленно продвинулась вперед. Нужно было срочно предупредить Элизу о том, что Малфоя необходимо забрать из школы и…       Ноги девушки подогнулись, и она с глухим звуком упала на колени. Блять, почему она до сих пор не оправилась?       — Алекс? — в дверном проеме показалась блондинистая макушка слизеринца. Увидев, что девушка оказалась на полу, он в одно мгновение пересек расстояние и помог ей подняться.       — Откуда ты здесь? — кое-как выдавила она.       — Учеба закончилась еще вчера, Элиза забрала меня сегодня утром, — ответил Драко и усадил Бёрли обратно на кровать.       — Но оставалось же еще два дня до окончания учебного года, — непонимающе нахмурилась Бёрли.       — Ты проспала двое суток, Алекс.       Глаза девушки округлились. Допустим, она действительно все это время пребыла в отключке, но почему при таком количестве отдыха она до сих пор не восстановилась?       — Можешь позвать Элизу, пожалуйста?       Кивнув, Малфой покинул комнату, но уже буквально через пару минут вернулся в компании миссис Тарланд. На лице бабушки читалась глубокая обеспокоенность.       — Как ты себя чувствуешь, милая?       — Как раздавленный слизняк Хагрида. Почему мне до сих пор плохо? — непонимающе уставилась на нее девушка.       Повисло напряженное молчание. Женщина отвела глаза в сторону, будто избегая зрительного контакта. Она глубоко вдохнула, но воздух застрял где-то в груди.       — Часть твоего мозга умерла, Алекс. Вероятно, некоторые вещи теперь будут даваться тебе тяжелее, чем раньше, в том числе целительство. Боюсь, что дар тоже был утерян.       Руки гриффиндорки задрожали. В ушах зашумело. Слова всё ещё висели в воздухе, тяжёлые, чужие, но неумолимые. Часть мозга умерла. Это звучало как приговор. Она судорожно втянула воздух, пытаясь зацепиться хоть за что-то внутри себя. Но привычное ощущение тепла в груди, та тонкая вибрация магии в кончиках пальцев, которая всегда отзывалась, стоило ей сосредоточиться, исчезли. Ничего. Лишь пустота и слабое, рассеянное покалывание.       — Насколько это критично? — прошептала девушка с едва теплившейся надеждой, что, возможно, еще можно что-то исправить.       — Я буду наблюдать за изменениями в твоем организме, но, боюсь, это необратимо. Оставшейся магии также требуется время, чтобы восстановиться. Полагаю, в ближайшие пару недель колдовать ты не сможешь. Но, прошу тебя, — в глазах Элизы начали виднеться слезы, когда она присела рядом и взяла Алекс за руки. — Не отчаивайся. Я сделаю все возможное, чтобы вернуть тебе большую часть того, что ты потеряла. И прости меня. Если бы я не напортачила с ритуалом, твое сердце забилось бы раньше и тогда…       — Не извиняйся. Я сама виновата. Мне следовало сказать тебе сразу о том, что мне стало хуже, — удрученно ответила она. В ее памяти наконец-то прорезались остатки воспоминаний о злополучном дне. — Я сама довела себя до такого состояния. И только я несу ответственность за то, что стало со мной. Ты же меня знаешь: я никогда не сдаюсь. Впереди целое лето, возможно, у меня получится исправить это хотя бы частично.       Миссис Тарланд грустно улыбнулась и перевела взгляд на Малфоя, который так и остался стоять около стены. Его глаза были полны сожаления. Как бы он хотел помочь своей подруге. Но не мог.       — Я приготовлю вам с Драко поесть, наверняка вы оба ужасно голодны. Как насчет запеченной утки в апельсиновом соусе?

***

      Алекс ошиблась. Впервые в жизни ей захотелось опустить руки, когда спустя месяц изнурительных попыток у нее едва получались даже самые простые заклинания.       Перерыв вместе с Элизой все редкие рукописи, они отыскали рецепт настойки из пепла феникса, который хоть и не восстанавливал нейронные соединения, но стабилизировал магическую подпитку и частично убирал тремор.       Но это почти не помогло. Да, ее руки перестали трястись, а голова — раскалываться, но больше ничего. Магия все так же спотыкалась внутри девушки, будто непреодолимая преграда встала на ее пути.       Девушка не могла поверить, что все ее грандиозные планы обрушаться вот так.       Лучше бы она умерла.       Тяжело вздохнув после очередной неудавшейся тренировки, Бёрли раздраженно откинула палочку на кровать и спрятала лицо в ладонях. Она стала абсолютно бесполезной. Будто в один миг ее отрезали от собственного мира, сделав беспомощной и жалкой.       Даже Снейп смотрел на нее с неприкрытой жалостью. На последнем и пока что единственном за лето собрании Ордена, он не сводил с нее взгляда. Но упорно молчал, будто это могло бы помочь Алекс. Однако подобное только доводило ее еще больше.       Ее мозг частично умер. И теперь умирало и сердце. От безумной тоски и обиды, что так долго теплились в нем и давали хоть какой-то смысл, убеждали, что все не напрасно. Но зельевар не видел в ней никого, кроме обузы в виде влюбленной в него студентки. А теперь она стала еще и бесполезной, неспособной наколдовать даже Люмос, что уж говорить о более сложных заклинаниях.       Дар к целительству пропал, будто его и не было вовсе. Теперь Алекс не чувствовала ничего. Ее способность требовала тонкой эмпатической настройки, резонанса с состоянием человека. И все это умерло. Теперь оно было закопано внутри нее под толстым слоем пепла.       Драко старался помочь. Каждый день он до самого вечера не отставал от гриффиндорки, вытаскивал ее на прогулки и предлагал авантюры в стиле Алекс. Но на все свои предложения теперь получал лишь сухой отказ. Они уже пробовали физические нагрузки, чтобы остановить бесконечный поток ее неутихающих мыслей, каждодневный просмотр фильмов без замудренных сюжетов, чтобы мозг девушки не уставал. Малфой даже вызнал у Элизы рецепты любимых сладостей Бёрли, которые они попытались приготовить вместе. Но ничего не стало лучше.       Она потеряла самое ценное, что у нее было. Магию и тягу к жизни.       Однако теперь угрозы Дамблдора оказались бессмысленными. Он не смог бы отнять то, что уже утеряно навсегда. Рычаг давление на Элизу через Алекс и Драко исчез. Ведь теперь девушка не сможет дать отпор. Останется лишь смиренно соглашаться с безумными идеями директора и помалкивать. На иное она больше не способна.       Откинувшись на спинку кровати, девушка устремила свой взгляд на окно. Вечерело. Приятный летний ветерок продолжал играть с листьями деревьев, а где-то вдалеке слышался звук грома. Вероятно, скоро гроза дойдет и до них.       Ее мысли были нарушены стуком в дверь. Устало поднявшись, она кивком встретила Элизу.       — Милая, спустишься? У нас гость, — добродушно сказала женщина.       — Гость? Я думала, Гермиона приедет к нам только на следующей неделе после собрания, — непонимающе ответила Алекс и прошла вместе с бабушкой к лестнице.       В гостиной сидел Он. Его спина была привычно прямой. Плечи оставались неподвижны, а руки лежали на подлокотниках. Только слишком чёткая линия подбородка и едва заметная бледность под глазами выдавали, что эта безупречная осанка держится не на спокойствии, а на усилии воли.       — Вечер добрый, профессор. Пришли посмотреть на меня как на обезьянку в клетке? — ехидно поприветствовала его девушка.       — Алекс, — предупреждающе одернула ее Элиза.       — Полагаю, раз вы уже показываете характер, значит, не все так плохо.       Его голос прозвучал бархатно и небрежно. Слова скользнули по воздуху мягко, почти лениво.       — Так зачем пожаловали-то? — устало изогнула бровь Бёрли и сложила руки на груди.       — По счастливому для вас стечению обстоятельств, в Лютном переулке я нашел интересный мемуар одного из колдомедиков пятнадцатого века. В нем подробно разбирались случаи восстановления магических потоков при смерти мозга до семидесяти процентов от общего числа нейронных связей. У вас, как мне сообщила Элиза, едва ли доходит до тридцати, поэтому шансы на восстановление не минимизированы.       — И вы так уверены, что это поможет? — скептично поинтересовалась она. Научная литература из подобных мест нередко была крайне неточной, а еще чаще — весьма негуманной.       — Не сказал бы, что ритуал вызывает доверие и лишен рисков. Но результат, вероятнее всего, будет не нулевым, — все также монотонно ответил Снейп. — Вы будете погружены в контролируемый магический сон, во время которого будет совершена остановка сердца. Ваша задача — дойти до полного перехода в смерть и вернуться. Чтобы вам было понятнее, объясню на более примитивном языке, — Алекс лишь недовольно фыркнула. — После остановки сердца произошла гипоксия, из-за чего нейроны начали отмирать, нарушив проводимость магических нитей. Но само магическое ядро цело, что уже является достаточным основанием полагать, что смерть мозга — это не главная причина потери способностей. Ваше сознание ступило на порог, но не совершило полноценный переход, из-за этого необходимо дозавершить прерванное состояние. Так вам вернется контроль над магией, возможно не полностью, но большая его часть точно.       Повисла немая тишина. Девушка раздумывала над словами Снейпа. Возможно, его идея и не была лишена смысла, но что-то не вязалось. В ее понимании смерть не подчинялась логике. И уж точно не выглядела как недописанное уравнение по арифмантике.       — То есть, вы предлагаете мне умереть еще раз и, вероятно, лишиться еще некоторой части моего мозга?       — Я предлагаю вам завершить процесс, который уже начался, — слегка раздраженно ответил он. — Разница принципиальна. Ваш мозг не должен пострадать при полноценном переходе, Элиза будет наблюдать за состоянием организма и в случае опасности вернет вас обратно.       Алекс отвела взгляд. Если он прав, значит, её вытянули обратно слишком рано. Если он ошибается, то второго возвращения может не быть. Даже под контролем ее бабушки.       — Если мой мозг невозможно исцелить, что будет со мной, когда магия вернется? — задала она вопрос им обоим. Миссис Тарланд, сидевшая в кресле, подняла глаза.       — Ты сможешь колдовать, вероятно, на том же уровне, что и прежде. Но выносливость упадет в разы. Возможны головные боли, потери сознания, быстрое переутомление. Но, я думаю, мы сможем что-то с этим сделать, настойка из пепла феникса еще осталась, предположу, что будет вполне разумным решением продолжать принимать ее, чтобы отслеживать динамику.

***

      Помещение в магический сон, по ощущениям Алекс, мало чем отличалось от обычного поверхностного сна, при котором улавливались голоса и происходящее рядом. Лишь на задворках сознания она чувствовала чужое присутствие, но оно было столь незначительным, что почти не мешало.       Сейчас она вновь умрет.       Послышался едва заметный шепот Элизы, которая произнесла заклинание. Тихий щелчок, будто отрезавший девушку от остального мира.       Сердце остановилось.       Перед глазами возникла тьма, которой она не помнила при прошлой клинической смерти. Вероятно, переход выглядит именно так: не пугает, но заставляет насторожиться.       От каждого ее шага слышалось приглушенное эхо, будто она шла по заброшенному коридору. Но вокруг не было никого. Кроме легкого свечения в конце этого, казалось, бесконечного туннеля.       Алекс начала двигаться быстрее. Неизвестно, как здесь работало время. Вдруг она опоздает, не сможет совершить переход и умрет, так и не почувствовав до конца вкус жизни?       Этого она не могла допустить.       Размеренный шаг перешел на бег. Нужно успеть.       Рука потянулась к свету, но не смогла его ощутить. Будто это было легким сгустком магической энергии, не больше. Видимо это было то самое Поле перехода, о котором она читала в древних рукописях локальных волшебных сообществ доисторических времен, когда концепция Смерти считалась чем-то святым. Оно будто наблюдало за ней все это время, но в тот же момент казалось безликим.       За ней наблюдала она сама, отраженная в структуре магической реальности вне человеческого тела. Было ли это тот самый «очищающий ритуал», который так превозносили в древности?       Чересчур точное равновесие. Отсутствие ощущения времени и пространства. Спокойствие.       Она там, где должна быть.       Едва слышимый щелчок будто якорем выдернул ее в реальность.       Глубокий тяжелый вздох впустил в легкие воздух, давая им расправиться.       Взгляд устремился на часы. Ее не было всего пять минут. Все те же пять минут, что и месяц назад, но теперь сознание отчетливо помнило все, что происходило по ту сторону жизни.       Она встретилась не со смертью, нет. Она прикоснулась к отсутствию различий.       — Алекс, как ты? — взволнованно привлекла к себе внимание Элиза. Ее глаза тревожно оглядывали девушку.       — Это было… интересно, — будто смакуя слова на вкус, ответила Бёрли. Тело будто стало непривычно легким, каким не было никогда. Магические потоки с новой силой заискрились внутри, норовили показать себя. Выделиться. А в мыслях наконец-то наступила тишина.       — Попробуйте встать и наколдовать что-нибудь, — подал голос Снейп. Его слова прозвучали как размеренное эхо, но не то, что она слышала от своих шагов там. Они ощущались как сильное нарушение равновесия.       Последовав совету, девушка с необычайной за последнее время легкостью встала с кровати. Ее рука привычным жестом потянулась к палочке, но Алекс тут же осеклась. Это чувствовалось не так.       — Акцио, палочка.       Древко из змеиного дерева привычной теплотой ощутилось на кончиках пальцев, легкая вибрация прошлась по всему телу. Магия ликовала.       — Ого… — удивленно прошептал Драко, стоило ему ступить в комнату. Вероятно, он услышал голос Алекс, который дал ему понять, что ритуал окончен.       Присутствие Малфоя ощутилось как огромный всплеск чувств, источником которых был он сам. Внутри самой девушки растеклось тепло — ощущение безопасности и спокойствия.       Почти то самое равновесие.

***

      Со Снейпом они не виделись с момента, как он вернул ей магию. Прошло около четырех недель бесконечного нахождения Алекс дома и попыток совладать с новым мироощущением.       Девушка перестала видеть реальность такой, какой она была раньше. Предметы теперь имели размытые границы, будто Бёрли видела, как они соприкасаются с воздухом. А чувства стали фундаментальными и размеренными. Они не возникали стихийно, наоборот, неспешно сменялись между собой, казались ровными. Будто так и должно было быть всегда.       Летние каникулы подходили к концу. Насколько Алекс было известно со слов Гермионы, Гарри вместе с Дамблдором успели посетить прошлого профессора зельеварения — Горация Слизнорта и убедить его вернуться в Хогвартс. Девушка тут же сложила картинку в своей голове и поняла, что таким весьма негуманным способом директор решил избавиться от Снейпа, которому теперь перейдет должность профессора Защиты от Темных искусств. Оставалось только гадать, каким способом зельевар покинет школу в конце следующего года.       Умственная разгрузка и пребывание дома, однако, пошли гриффиндорке на пользу. Ее изможденный вид ушел, вернулся здоровый цвет кожи, а несколько набранных килограммов спрятали проступающие ребра. Встреча с чем-то более могущественным, чем смерть, сделала Алекс живой. Она больше не боялась умереть, представ перед неизвестностью.       Последний день лета ознаменовался собранием Ордена Феникса. На удивление Бёрли, Дамблдор почти не тыркал ее все лето, информацию после сборов передавала Элиза. Но сегодня директор пожелал увидеть всех орденцев, заранее предупредив, что у него есть крайне важные новости.       Дом на площади Гриммо был переполнен. Разумно предположив, что после обнародования возвращения Волдеморта их ряды пополнились, Алекс недовольно вздохнула. Большое количество людей слишком быстро утомляло. После своего «перехода» она стала крайне чувствительна к состоянию людей, будто к ней приклеили маячок по определению эмоций.       Голова тут же начала раскалываться вновь.       Взглядом выцепив одинокое кресло в углу гостиной, на котором она когда-то сидела вместе со Снейпом, девушка устремилась к нему в надежде, что никто не займет место рядом. Но как же она ошибалась.       Зельевар появился в дверях примерно в тот же момент, как Алекс откинулась на спинку сиденья. Сердце вновь с неприятной обидой заколотилось в груди. За все это время он ведь даже не поинтересовался ее самочувствием.       — Здесь не занято? — холодно уточнил он, но, не дождавшись ответа, плюхнулся рядом.       — Хотела бы сказать, что занято, однако, других мест нет, поэтому располагайтесь конечно, профессор, — с приторным удовольствием прошипела девушка. Внутри нее «компас на человеческие эмоции», как она прозвала свой новый неприятный дар, резко завыл, почувствовав огромную волну боли. И физической, и моральной.       — Как ваше состояние сегодня? — вдруг уточнил он спустя несколько минут напряженной тишины между ними. Теперь Алекс ощутила неприятную тяжесть внутри. Будто на нее только что переложили огромную ответственность. Неужели Снейп постоянно ощущает себя именно так?       — Вам действительно интересно или вы спрашиваете только для того, чтобы снять с себя ношу в виде моего исцеления? — ответила она встречным вопросом.       Зельевар скептично изогнул бровь.       — Ваши умозаключения не перестают удивлять. Я спросил, потому что мне не все равно.       — Вам было все равно на меня несколько лет. А теперь, когда вы опробовали на мне какой-то непонятный древний ритуал, вдруг отношение изменилось. Чувствуете несостыковки? — едкая усмешка коснулась ее губ, но тут же исчезла, когда по телу разлилось тепло. То самое, что вызывало доверие.       — Вы умерли на моих глазах. Дважды. И я спас вам жизнь, тоже дважды. Уверен, если вы хотя бы немного раскинете мозгами, то поймете мотив моих действий. А теперь, может быть, все же расскажете о том, как себя чувствуете? — почти шепотом просипел Снейп, заметив, что в помещении стало тише.       — Я не знаю. Там, на переходе… я будто стала частью чего-то большего. Теперь весь мир стал одним огромным поиском равновесия, что я ощутила там. Смерть — это не страшно. Это лишь завершение напряжения, выравнивание мира. Я вижу окружающее иначе, если расслабляюсь. Будто все принимает состояние без отличий. Тишина — это присутствие того самого равновесия, что магического, что простого человеческого. Любая эмоция ощущается как его нарушение. Я чувствую людей как конечные грани этих самых эмоций. Гнев — как резкий разрыв, сожаление — как грубый толчок внутри, радость — как всплеск с избытком. Но будто я в стороне. Смотрю на это, чувствую, но не позволяю на себя влиять.       — Что вы чувствуете рядом со мной?       Вот так просто вопрос в лоб. Он даже не постеснялся отвести глаза, смотрел на нее прямо и уверенно. Будто уже заранее знал, что Алекс скажет.       — Когда вы только подошли, я почувствовала ужасную боль. Будто она исходила из самой глубины и волной пыталась поглотить и меня тоже. Но не смогла, заглушенная выплеском переживания, ответственности, тяжелой ноши. А сейчас… — Бёрли замолчала на пару секунд, соображая, как более правильно описать свое состояние. — Я чувствую себя будто около камина в холодный зимний день. Равномерное тепло, которого согревает, как не может ни что иное.       Ответом был сухой кивок. Окинув взглядом помещение, девушка заметила присутствие Дамблдора. От него разило смертью. Не тем чистым светом, что она увидела в отражении Поля, а ядом, разливающимся по венам.       Он умирал. Мучительно, медленно.       — Добрый вечер. К сожалению, сегодня мне пришлось собрать вас по очень важной причине, — начал он, и Алекс отметила, что он уж слишком заметно пытался спрятать одну руку за спиной. — Волдеморт определил свою новую цель. В течение года он сломает защиту Хогвартса и его главной мишенью будет не Гарри, а некий артефакт, спрятанный в недрах школы. У нас нет информации, что это, но я предполагаю, что он так или иначе будет связан с реликвиями Основателей. По моим данным, нам известно только местоположение меча Гриффиндора, который хранится у меня в кабинете. Остальные — чаша Пуффендуя, диадема Когтеврана и медальон Слизерина — утеряны. — А зачем ему эти побрякушки? — подала голос Бёрли. — Что в них такого особенного, кроме статуса «реликвий Хогвартса»? Или Волдеморт любит коллекционировать всякое старье и наряжаться в недрах своей спальни?       Директор недовольно покосился на нее. Насколько Алекс было известно, о восстановлении ее магии никто не распространялся. Соответственно, для она стала не ценнее расходного материала.       — Мне неизвестно…       — Думаю, что вам очень даже известно, что в них такого особенного. Кто будет удостоен чести уничтожать крестражи Волдеморта? Может быть, Гарри Поттер? — ухмылка коснулась ее губ. И Дамблдор определенно был раздражен вскрывшейся правдой. Теперь все встало на места.       — Откуда вам известно о крестражах, мисс? — ледяным тоном уточнил он.       — Имела честь покопаться в ящиках уже покойной Амбридж в ее прелестном розовом домике. И была крайне удивлена, когда нашла столь темную вещицу среди ее не менее розовых приблуд. Так что, расскажете уже наконец, до конца свой гениальный план?       — Мисс Бёрли, я думаю, что объективно нелепо и некрасиво выдавать свои догадки за действительность. Нет никаких доказательств, подтверждающих наличие крестражей у Волдеморта. Только лишь ваши домыслы. Попрошу принести в мой кабинет после окончания собрания обнаруженную вами вещь, чтобы я мог провести анализ и точно резюмировать, что это за артефакт. На этом разговор о крестражах закрыт. Перейду к следующей части собрания, — тут же перевел неудобную для себя дему Дамблдор. — Нужно укрепить защиту школы и вычислить местоположение утерянных реликвий, после диагностики — уничтожить. На данный момент проводятся работы по поиску значимых для Волдеморта мест. Есть предположение, что имеется некая связь между выбором хранилищ. Так как Хогвартс сыграл немалую роль в его жизни, нам нужно искать что-то похожее.