Глава 24

      Отдать Дамблдору крестраж — значит лишиться единственного своего козыря в рукаве.       И так рисковать категорически было нельзя.       Стоило собранию закончиться, Алекс тут же подскочила со своего места и устремилась к камину. В запасе оставалось не более часа, который директор, как он сам сказал, собирался на болтовню с Поттером и семьей Уизли. Действовать нужно было быстро.       Переместившись в кабинет зельевара, она бесцеремонно вытащила несколько наиболее древних талмудов и с помощью магии принялась перелистывать страницы, используя заклинание поиска по словам.       — Может быть, поделитесь вашим очередным гениальным планом, как поднасрать Дамблдору? — раздался голос за ее спиной.       Резко развернувшись, она увидела успокаивающиеся алые языки пламени в камине и знакомый силуэт. Снейп догадался, что она будет здесь.       — Мне нужно найти, как уничтожить крестраж. Старый манипулятор наверняка захотел его себе, чтобы использовать для исследований или как приманку. Я не могу отдать его, возможно, это единственная зацепка, чтобы выяснить правду, разговорить директора. Хотя бы о том, сколько их, — ответила Алекс и вытащила следующую стопку книг.       — Как минимум четыре, — все так же размеренно произнес мужчина. Его былая сдержанность ушла, оставив за собой только спокойствие. Будто он уже знал заранее ответ на каждый ее вопрос. — Все реликвии Основателей, кроме меча, и некая вещица, которую старик отыскал в доме покойного отца Темного лорда. Полагаю, вы уже поняли, что он умирает.       — А откуда это известно вам? — на секунду замедлив поиск, скептично уточнила девушка и бросила взгляд на часы. Оставалось около сорока минут. Нужно было торопиться.       — На том крестраже, фамильном кольце, было некое проклятье. Смекаете, какое?       — Кровное, какое же еще. Иначе он не просил бы изготавливать противоядие. И, как я вижу, оно не помогло?       — С помощью него удалось только притормозить распространение яда, но не более. Дамблдор не учел, что само проклятье — уже весьма темная магия. А в совокупности с крестражем возможность выжить стремится к нулю, — Снейп подошел к девушке и положил руку на открытую книгу. — Еще вопросы?       Бёрли подняла голову и заглянула в глаза мужчины. Сегодня они казались другими. Будто более живыми.       — С чего вы решили, что остальные реликвии — это крестражи? — девушка демонстративно убрала его руку с книги и продолжила перелистывать ее дальше.       — Кажется, вы все-таки подрастеряли свой удивительный навык в выискивании подтекста в речах директора. Он сам об этом сказал на собрании. Иначе не стал искать бы все три артефакта.       — Что ж, раз вы такой умный и видите истину там, где теперь ее не замечаю я, — фыркнула Алекс. — Может быть, вы еще и знаете, как эту гадость уничтожить?       — Знаю.       Его голос был слишком уверенным. Что-то в мужчине изменилось, но она не понимала, что именно. Тепло, которое девушка ощущала внутри себя, не давало сосредоточиться. Оно приводило ее к тому самому равновесию. Но это мешало заглянуть глубже, чтобы увидеть правду.       — Соизволите поделиться? — съязвила гриффиндорка и сложила руки на груди.       — Как много заклинаний или иных магических предметов знаете, от которых невозможно защититься? Которые убивают и не дают шанса?       Снейп заинтересованно разглядывал задумавшуюся девушку. Легкая искра любопытства сверкнула в его глазах.       Последние два месяца заставили его подумать о многом. О том, что Лили не была такой уж и святой, что его долг можно отдать и без постоянных увечий и самопыток, что никто не запрещает ему впервые в жизни почувствовать жизнь. И не бояться.       Да, Дамблдор непременно убил бы его за неповиновение и смелость. Но пока старик был занят другими делами, Северус смог позволить себе расслабиться. Надо же, он не чувствовал себя настолько легко уже много, крайне много лет. Дома его всегда ожидало рукоприкладство, в школе — издевательства, во взрослой жизни — насмешки и наказания. Ему было трудно отпустить прошлое, которое то и дело все равно возвращалось, тонким шлейфом парфюма Лили напоминало о всех его грехах, но Снейп старался. Не только ради себя, но и ради Алекс.       Ради этой самоотверженной, но теперь уже совсем взрослой девочки, которой тоже иногда требовалась помощь. Он так и не смог простить себя за то, что подвел ее. Что позволил дважды умереть и пройти через сомнительный переход, который изменил жизнь. Она никогда не сможет стать прежней, но даже сейчас, будучи иной, девушка была ему важна.       Тяжело было назвать это любовью. Ведь что, по сути, он вообще знал о любви? Это слово всегда ассоциировалось со страданиями, болью и невыносимой преданностью, что никогда не поощрялась. Эта любовь стала ядом, что отравляла жизнь.       Снейп не смел применять это слово по отношению к Алекс. Не потому, что она была ему безразлична. Наоборот. Он боялся, что все повторится. И что она снова пострадает по его же вине.       — Адское пламя? Ну или что-то вроде Василиска, раз он в этой школе в наличии, — вытянула его из мыслей Бёрли.       — Ну хотя бы в этом вы не разочаровываете. Что из этих двух вариантов предпочтете? — ехидно уточнил зельевар.       — Лазать по сомнительным трубам в школе у меня желания нет, но вот огонек все же придется колдовать вам. После перехода, как бы более корректно выразиться, я иногда не справляюсь с неожиданными изменениями в магии, — веселая усмешка коснулась губ девушки.       Ей нравилось чувствовать себя легко рядом с ним. И хоть разгадать причину его изменений Алекс пока не могла, но отмечала их с почти исследовательским интересом. На секунду в ее голове даже проскочила мысль, а Снейп ли это вообще?       — Например? — вопросительно изогнул бровь мужчина и направился к столу, где в одном из ящиков хранился крестраж.       — Мне стала легче даваться беспалочковая магия. Когда я колдую привычным способом, волшебство словно крайне нехотя проходит через меня, будто вот это, — указала она взглядом на древко, что осталось лежать около книги. — Мешает.       — В древности считалось, что настоящему магу не требуется дополнительный проводник, чтобы творить. Уже в последствии, когда магические локальные общины объединились и стали родниться с маглами для предотвращения вырождаемости, потребовалось что-то, что могло бы усилить волшебство. Из-за смешения крови с обычными людьми магические потоки, проходящие в теле, перестали быть столь мощными. Вы видели там что-то? — уточнил Снейп и спрятал в кармане мантии медальон. — Кажется, на вашем личном таймере осталось не более получаса. Нам следует выдвигаться в Выручай-комнату, если не хотите опоздать на допрос директора.       Кивнув, Алекс проследовала за зельеваром, что молнией вылетел из кабинета и устремился к выходу из подземелий.       — Когда сердце остановилось, я будто попала в бесконечный туннель, у которого не было границ. Только равномерная, но не пугающая тьма. И лишь в центре — свет. Но это был не портал, скорее огромный сгусток энергии. Я чувствовала, что кто-то словно наблюдает за мной, но когда подошла ближе, то поняла, что все это время я смотрела на саму себя. На множество одинакового, что было равно. То самое равновесие, про которое я говорила. Та тишина, спокойствие, умиротворение. Все было настолько точным, что теряло границы. Я не думала, что когда-то смогу ощутить подобное. Да и вообще не задумывалась о подобном опыте, честно говоря, — ответила девушка, когда они почти подошли к месту, где располагалась Выручай-комната.       Снейп остановился, на секунду задумавшись. В книге, где он нашел ритуал, не было ни единого упоминания о подобных последствиях. Лишь то, что к волшебнику возвращалась проходимость магический нитей и он мог колдовать, иногда практически так же, как и до гибели мозга. Результативность беспалочковой магии при диагностиках и исследованиях была нулевой.       Что-то было не так.       — Насколько хорошо вы знакомы с понятием магического ядра и в целом с механикой сотворения волшебства? — спросил он, обернувшись.       Алекс нахмурилась.       — Магическое ядро — это узел напряжения, в котором мировое поле сцепляется с человеческой волей. Оно не создаёт магию, а позволяет ей проходить через волшебника, принимая форму его намерения. По трактату Монуэла Артейла магия берет начало в этом ядре, проходит через нервную сеть, затем через палочку, которая связана с человеком непосредственно через телесный контакт, а именно ладонь, и завершается заклинанием, которое, собственно, и формирует конкретное воздействие на тот или иной объект, — будто процитировав учебник, ответила девушка. — Не хотите немного пошевелиться? Мне потом еще до директора тащиться через весь замок. Не горю желанием опаздывать и вызывать очередные подозрения.       Снейп согласно кивнул и три раза прошелся рядом с пустой стеной на восьмом этаже. Дверь услужливо появилась перед ними, приглашая внутрь.       Помещение было большим, но пустующим. Глаза Алекс зацепились за камин и стоявшую на нем баночку с Летучим порохом. Как предусмотрительно он ответил на ее замечание.       — Возможно, я могу и ошибаться, так как никогда не сталкивался с подобным, но, вероятно, при взаимодействии с той самой энергией, а я не сомневаюсь, что вы успели ее потрогать или каким-либо иным образом осязать, — слегка поддел ее мужчина. — произошла перекалибровка магического ядра. Для использования палочки, как вам известно еще с первого курса, необходима концентрация, синхронизация слов и движений. Но теперь, видимо, эта связь между всеми этапами повреждена. Ваша магия больше не зависит от телесных действий, она минует несколько этапов и сразу выбрасывается в поле. А палочка затрудняет выход магии из-за того, что является теперь лишним звеном и усложняет структуру.       Девушка молча выслушала профессора и сухо кивнула. Может быть, его теория и звучала, как полнейший бред, но и некая логика присутствовала тоже.       — Учитывая, что я запомнила свое пребывание в практически потустороннем мире и действительно посмела «осквернить» своими ручками тот сгусток энергии, то, пожалуй, на данный момент я с вами соглашусь. Но, — Алекс заглянула мужчине в глаза. — Давайте мы все-таки уже покончим с этой безделушкой. После огромного шквала эмоций, исходящих от людей на собрании, у меня трещит голова.       Снейп вытащил из кармана реликвию и бросил ее на пол.       — Так делайте, чего стоите?       От подобной наглости девушка опешила.       — Я думала, у вас нет проблем со слухом. Начнем с того, что я никогда в жизни не пользовалась Адским пламенем, а закончим тем, что я уже предупредила вас о том, что мне тяжело сдерживать магию, когда я колдую без палочки. А с ней — получаю совершенно отличный от желаемого результат.       — Вы как всегда проницательны, — закатил глаза Северус. — Лучше вы попробуете в относительно безопасном месте при мне, чем потом покалечите кого-то. Если что-то пойдет не так, я вмешаюсь. Девушка замялась. Она хотела довериться ему, но боялась. Некоторые довольно простые и безобидные заклинания, которые она опробовала без палочки, получились куда более мощными, чем рассчитывалось. А теперь, если она использует Адское пламя, есть риск спалить всю школу дотла.       Увидев, что Алекс снова замешкалась, Снейп раздраженно цокнул. Быстро преодолев несколько метров, что разделяли их, она взял ее за руку.       Сердце гриффиндорки пропустило удар. Она уже забыла, какими были его прикосновения. Тепло в груди разрослось еще сильнее. Успокаивая, расслабляя.       — Процитирую ваши же слова: «Я посчитал, что это лучшее, что я могу сделать для вас.» Прекратите трусить, вспомните, как вы самоотверженно лезли в планы Дамблдора и спасали других. Вы в семнадцать убили самую жестокую Пожирательницу смерти, вы дважды за последние несколько месяцев пережили клиническую смерть. Я в вас верю.       Его слова эхом отразились в мыслях. Он столько раз отказывался от нее и предавал. Уже давно стоило уяснить урок и не прощать подобное отношение к себе, прекратить верить в сказки и волшебное исцеление.       Но чувства снова взяли свое. В голове пролетели воспоминания о их поцелуях, о том, как Снейп, хоть и в своем стиле насмехаясь, но с уважением признал ее способности выдающимися. О том, как он открылся, рассказав о своих самых страшных ошибках.       И она поверила ему вновь.       — Pestis Incendium, — из ладони, направленной в сторону медальона, появилась легкая струйка огня, который по цвету совершенно отличался от привычного ей. Языки пламени становились все более алыми и непослушными, искали свою цель.       — Не забывайте о том, что магия все еще внутри вас, даже если вы не используете палочку. Вам нужно направлять ее. Покажите путь, представьте конечный результат, — послышался будто вдалеке голос Снейпа.       Сконцентрировавшись, Алекс посмотрела на медальон и будто мысленно приказала пламени устремиться именно туда. Довольные сгустки огня незамедлительно последовали за указанным направлением.       Раздался протяжный и истошный вопль.       — Продолжайте, он еще не уничтожен, — вновь произнес зельевар.       Адское пламя изматывало.       Плотно сжав зубы, девушка усилием воли начала останавливать заклинание, когда увидела, что от крестража осталось лишь обуглившееся подобие медальона. Нехотя, словно огонь имел собственное упрямство, пламя вздрогнуло и рванулось выше, пытаясь вырваться из-под контроля. Жар обжигал изнутри, давил на саму магию, и на мгновение ей показалось, что огонь тянет силы быстрее, чем она успевает их удерживать.       Бёрли стиснула пальцы, заставляя поток внутри себя сжаться. Пламя отозвалось рывком, вспыхнуло ослепительно-белым, а затем начало втягиваться обратно, будто его тянули невидимой нитью.       Воздух задрожал, запах гари стал густым и тяжёлым. Огненные языки ломались, крошились, осыпались искрами, которые гасли, не достигнув пола. Последний виток адского пламени скрутился в плотную спираль, сопротивляясь до конца, и с глухим, почти обиженным треском схлопнулся в точку.       Алекс осела на пол, выпустив руку Снейпа.       — Вы справились.       Тяжело подняв голову, она вновь взглянула на мужчину.       — Так и скажите, что хотели меня угробить. Я бы и без вас тогда справилась.       Северус присел рядом и, повинуясь порыву, убрал выбившуюся прядку волос девушки. Точно так же, как он уже делал здесь раньше.       — Ваша смерть — это последнее, чего я хочу. Я должен извиниться перед вами. Мое поведение… было непозволительным. Я сказал много лишнего, — уверенно начал зельевар, но неожиданно замер на полуслове. Слова перестали вязаться, а волнение накрыло с головой, будто он вернулся в свои подростковые годы.       — Будь я прошлой версией себя, наверняка не простила бы вас, — вяло улыбнулась гриффиндорка. — Но как же я проживу без ваших едких фразочек, особенно матерных. Нужно же как-то пополнять словарный запас.       Наступила тишина.       Северус так и не убрал руку сразу. Его пальцы замерли в её волосах, едва касаясь, словно он и сам до конца не осознавал этого прикосновения.       Алекс смотрела на него, изучая лицо, которое привыкла видеть отстранённым, зачастую язвительным. Сейчас же заметны были только усталость и то упрямое напряжение, с которым человек держится, чтобы не позволить себе больше.       Она медленно подняла руку и коснулась его запястья.       — Как же вы любите слишком долго обдумывать, — прошептала она и накрыла его губы своими.       Прекрасное ощущение тепла разлилось в груди мужчины, а сердце застучало с неимоверной силой, когда девушка положила свою ладонь ему на грудь. Алекс чувствовалась такой желанной, такой близкой.       Впервые в жизни Снейпу показалось, что он может быть достоин этого светлого чувства. Говорить о любви было по-прежнему страшно. Но Северус старался показать все, что накопилось внутри: нежность, гордость, привязанность. Он целовал ее искренне, неспешно. Пробовал на вкус каждую секунду их близости.       Девушка придвинулась ближе, оставляя между их телами какие-то жалкие пару сантиметров. В груди будто горел пожар, подобный адскому пламени. Он изнывал, просил большего, практически невозможного. Углубив поцелуй, Алекс зарылась пальцами в волосы мужчины, осторожно, но настойчиво, будто проверяя, что это не иллюзия, не очередной сон, который исчезнет вместе с рассветом.       Когда они наконец разорвали поцелуй, их лбы почти соприкоснулись. Дыхание сбилось у обоих.       — Мне пора, — прошептала девушка, нехотя отодвигаясь немного назад. Рука вновь переместилась на грудь Северуса. Его сердце билось так же быстро, как и ее собственное.       — Идите. После разговора с Дамблдором пришлите записку, как все прошло. И вам следует вернуться домой, не нужно оставаться в замке. Элиза будет беспокоиться.       — Элиза будет беспокоиться, если я как раз-таки вернусь, а не останусь ночевать у профессора, которого она мне уже какой год подряд сватает, — ухмыльнулась Алекс и, подняв с пола медальон, мгновенно исчезла в языках пламени.       Северус, опешив от ее слов, остался сидеть на полу.       Проведя пальцами по припухшим губам, он улыбнулся самому себе. Ощущение, что он предал Лили, ушло. Да, ему все еще было страшно, ведь он никогда не думал, что сможет решиться жить. Но сейчас рядом с Алекс, целеустремленной, упрямой, живой вопреки всему, Северус впервые понял, что память не равна цепи.       Любовь к прошлому не обязана быть приговором будущему.       Он слишком долго существовал из долга, из вины, из необходимости искупить их. И только теперь, когда мужчина позволил себе принять взаимные чувства, те самые, что так страшно было осознавать, Северус понял: он имеет право хотеть.       Шаг в неизвестность пугал. Вся его жизнь была посвящена Лили, будто она превратилась в божество, несущее правосудие над его скромным бытием. И Алекс была права. Лили умерла, ее не воскресить. Но это и не нужно было. Впервые его глаза открылись, принимая тяжелую правду: она его никогда не любила. И не полюбила бы. Ее выбор был сделан, и стоило принять его еще давно, хотя бы когда в его окно постучалась сова, держа в клюве приглашение на их с Поттером свадьбу. Или когда у них родился ребенок. Или еще раньше, когда в голове промелькнула мысль, что неспроста Джеймс и Сириус знают то, о чем он рассказывал только Лили.       Она обсуждала его со своими друзьями. Которые так просто заменили его самого. Блять, как же он был глуп. Все их ссоры никогда не заканчивались мирно. Лили обижалась, задирала нос, а маленький влюбленный Северус полз извиняться перед своей королевой.       Но королев не любят, им подчиняются, преклонив колено.       Одержимость. Это была именно она, спутанная с любовью, которой он теперь так боялся. Ведь она привнесла столько страданий в его и так нерадужную жизнь.       И он полюбил Алекс. Но вряд ли когда-то в этом признается даже самому себе.

***

      Стараясь выровнять дыхание, девушка перешагнула решетку камина и отряхнула с себя пепел. В кабинете Дамблдора было пусто.       На его столе валялась куча непонятных бумажек и сломанных перьев, будто перед собранием он пытался что-то написать, но был зол. Крайне зол.       Алекс оглянулась. Будто бы с ее последнего появления здесь практически ничего не изменилось. Но черная шкатулка, запиханная в самый отдаленный ящик стеллажа, будто нарочно привлекла внимание.       Еще раз убедившись, что в кабинете никого нет, девушка взяла ее в руки.       Ужасно знакомый шлейф Черной магии тут же коснулся кожи. Мир сместился. Бёрли почувствовала, как пространство исказилось, стоило ей дотронуться до кольца с разбитым камнем, что лежал внутри. Это было застывшее намерение. Закупоренная воля. Осколок сознания, лишённый движения, но не лишённый присутствия.       Точно так же до этого ощущался и медальон, который она несколько минут назад уничтожила собственными руками.       Быстро заметя следы своего разбойничества, Алекс присела в кресло в тот же момент, как появился директор. Его глаза полыхнули холодом, который точно не предвещал ничего хорошего.       — Полагаю, вы принесли ту вещь? — сразу начал он.       — Да, конечно, сэр, — приторно улыбнулась девушка и достала из кармана толстовки то, что осталось от реликвии.       Дамблдор одарил ее презрительным взглядом.       — И что это?       — Крестраж, как вы и просили, — все так же мило ответила она. — Ну, уже уничтоженный. Но, полагаю, шлейф Темной магии вы сможете уловить и так же сделать диагностику, чтобы понять, что это точно он.       Цепкие ледяные пальцы резко сжались на ее тонкой шее и начали давить сильнее, когда девушка попыталась оторвать их от себя.       — Гребанная сука, что ты сделала? — яростно прошипел Альбус. — Кто тебе помогал?       Алекс начала задыхаться. Перед глазами темнело.       Но она не могла поддаться этому человеку. Только не в этой жизни.       Горло обожгло болью, воздух оборвался на полувздохе. Мир сузился до белых вспышек перед глазами и тяжёлой, удушающей хватки. Пальцы на шее казались необычайно холодными. Но не просто от ярости, а от магии, сдерживаемой слишком долго.       Страх сменился теперь уже знакомым чувством.       Равновесие нарушено.       Нащупав внутри себя магический импульс, она направила его через свое тело. Это решение пришло неожиданно и совершенно не казалось девушке разумным. Если у нее не получится, если она ошиблась или не рассчитала силу, она умрет сама или покалечит Дамблдора. А это могло повлечь последствия.       Но ее магия отчаянно просилась наружу. И Алекс позволила.       Она не направила ее в Дамблдора.       Она направила ее через себя, выпуская в поле, как сделала это с Адским пламенем. Воздух между ними дрогнул. Соприкосновение их полей стало не схваткой, а резким рассинхроном.       Пальцы на её шее дёрнулись.       Глаза Дамблдора непонимающе расширились. Он перестал ощущать кожу, будто мужчина касался не плоти, а бездонной глубины, где собственная магия теряет форму. Его хватка ослабла на мгновение. Короткое, но достаточное. Алекс резко вдохнула и с силой отодвинула руку от себя.       Она чувствовала его эмоции. Его гнев, его страх, его искажённое напряжение. Магия требовала равновесия. И теперь девушке стало ясно. Она больше не колдует. Она вмешивается в саму ткань напряжения.       — Что это было? — с ноткой опасения произнес директор. Опомнившись только сейчас, он вновь убрал другую руку за спину.       — Удачно умерла. Советую со мной больше так не шутить, я тоже умею давать сдачи, — убийственным тоном ответила Алекс, потирая горло. — Воды дайте. И даже не думайте туда что-то подливать, нюх на всякую гадость у меня все еще остался.       Альбус молча взмахнул палочкой и на столе появился графин с водой и обычный граненный стакан. Отлив себе немного, девушка сделала глоток.       Действительно вода. Видимо, она произвела нужное впечатление и теперь директор будет ее побаиваться. Временно.       — Что вы сделали с медальоном? — презрительно спросил старик спустя минуту молчания.       — Уничтожила, сказала же. Я понимаю, что вы хотите пускать пыль в глаза членов Ордена, но я уже разгадала ваши намерения. Нет никакого смысла утаивать от меня информацию о крестражах. В конце концов, меня точно так же интересует устранение Волдеморта, — раздраженно произнесла девушка. — Вы так наигранно прячете руку. Стыдно, что просчитались?       Директор молча положил поврежденную, почти мертвецки синюю конечность на стол. Алекс скептично приподняла бровь.       — Да, мисс, вы правы. Медальон, как и та вещь, что сотворила со мной это, являются крестражами. И их больше.       — Так это я тоже знаю, ваша информация немного устаревшая, — скучающе пропела девушка. В горле продолжало першить, но она не подавала виду. — Остались чаша и диадема. Или есть еще?       — Мне неизвестно количество. И вы наверняка знаете, с этого года профессором зельеварения будет являться Гораций Слизнорт, который весьма тесно общался с Томом Реддлом. Он же Волдеморт в настоящем. У меня есть некие предположения, что именно с ним Темный лорд обсуждал создание крестражей и их максимально возможное количество.       Девушка на секунду задумалась. Уже было понятно, что раз Поттер участвовал в непосредственных переговорах с новым зельеваром, значит честь убалтывать старика достанется ему. Но Гарри будет действовать медленно. А Волдеморт столько времени ждать не будет.       — Знаете, мне порядком поднадоело с вами воевать, хотя на данный момент у нас цели идентичны. Отличаются лишь методы их достижения. Поэтому, как и вы когда-то, предлагаю сделку, — монотонным голосом произнесла Алекс. — Я достану вам информацию о крестражах куда быстрее, чем наш непутевый очкарик и помогу с их уничтожением, но от вас я потребую максимальной защиты всех членов Ордена. Но, так как доверия к вам у меня нет, мы заключим Непреложный Обет.       Дамблдор насмешливо посмотрела на девушку и сложил руки на груди.       — Сомневаюсь, что вы в компетенции хоть как-то посодействовать. Ваше зазнайство определенно повысило самооценку, но, насколько мне известно, ввы потеряли силу. Полагаю, недавнее представление — лишь выброс магии, который в случае опасности может случиться и у сквибов.       Бёрли лишь ехидно ухмыльнулась и взмахом руки заставила графин, стоявший на столе, с силой влететь в стену. Тот со звонким дребезгом разбился.       — Выброс магии, говорите? — протянула девушка, чуть склонив голову набок. В её голосе сквозила ленивость, но в глазах уже плескалось холодное, расчётливое внимание. — На вашем месте, я была бы аккуратнее со словами. Ваша черепушка тоже не железная.       Альбус не шелохнулся. Лишь тонкая морщинка пролегла между бровями.       — Угрожаете директору?       — Ни в коем случае. Сэр. Всего лишь констатирую факты, — произнесла она уверенно, вставая с кресла. — Вашей ошибкой было недооценить меня.       В кабинете повисла тишина. Даже портреты на стенах притихли. Наверняка они впервые видели, как кто-то смел дать мужчине отпор.       — Я не предлагаю дружбу, — продолжила Алекс. — Я предлагаю выгоду для обеих сторон, пока Волдеморт не будет уничтожен. Вам нужны крестражи уничтоженными. А я хочу, чтобы количество жертв было сокращено до максимально возможного минимума. На данный момент наши интересы в победе на Лордом совпадают. Разница лишь в том, что я не готова жертвовать людьми ради красивого финала. Непреложный Обет исключит возможность предательства с обеих сторон.       Дамблдор медленно опустил руки на стол. В его глазах больше не было насмешки лишь глубокая, почти утомлённая задумчивость.       — Не в вашей компетенции обсуждать резонность жертв в войне. Вы никогда не сражались лицом к лицу со злом.       — Как и не в вашей компетенции оправдывать их, только потому что вы слишком долго живете, — возразила гриффиндорка. — Я весьма наслышана о ваших похождениях с Грин-де-Вальдом. О ваших общих целях. Вы могли видеть способы их достижения по-разному, но конечная точка была идентичной. Вы изначально не давали ценность человеческой жизни. Мы все для вас — лишь пешки. Вы пожертвовали и Геллертом, которого любили, только чтобы получить желаемое.       — Осторожнее, мисс Бёрли, — произнес он предостерегающе.       — Вы говорите о жертвах так, будто это неизбежность, — продолжила она, чувствуя, как внутри поднимается горячая, давняя злость. И теперь это чувство требовало восстановить справедливость. Равновесие. — Будто у вас есть право решать, кто станет необходимой потерей. Грин-де-Вальд верил в «высшее благо». И вы тоже верили. Разница лишь в том, что вы вовремя сменили формулировку. Но сейчас речь не об этом. Полагаю, мы можем отложить наши разногласия до победы над общим врагом. И я намерена вам помогать, если вы пойдете на мои условия. Я уже говорила вам раннее: если вы встанете на моем пути, я уничтожу вас. Но не убивая. Мне не составит труда обернуть против вас всех. Сначала я начну с вашего верного шпиона. Весьма тяжело будет добывать информацию о планах Волдеморта, не имея в его кругах своего человека, не так ли? А затем я переключусь на Орден. Мои лидерские качества позволят мне завоевать доверие, сместив вас. Но я буду милосердна и позволю вам вести нас всех в этой войне. Нужно лишь согласиться на мои условия.       Глаза Дамблдора вспыхнули разгневанным пламенем.       — Вы правы, мисс. Я совершаю ошибки. И одна из них — позволять молодым ведьмам думать, что они первыми открыли для себя горькую правду мира. Но, — продолжил он медленно, будто нехотя. — Я крайне не люблю, когда мне мешают. Вы переоцениваете степень своей свободы в этой войне, требуя защиты. В такое время жизнь небезопасна для каждого.       — И тем не менее, в вашем списке всегда есть несколько человек, которым не жалко разменяться на поле боя, — возразила Алекс. — Тот же Сириус. Вам было выгодно сделать из него преступника. В вашей компетенции влиять на Министерство, это мы уже проверили, когда было слушание у Поттера. Но вы не стали вмешиваться. Что тогда, что пару лет назад. И продолжаете молчать сейчас. А ведь из невиновности Блэка тоже можно было поиметь выгоду. Просто не такую масштабную, как сейчас. Мой родственник импульсивен, не сдержан, может натворить глупостей. А так он под вашим присмотром гниет в разваливающемся доме своих предков и напивается, периодически выполняя роль самого близкого человека для Гарри. Его можно будет выпустить в бой, когда потребуется обозлить мальчика. Чтобы он увидел, как Сириус умирает. Чтобы больше не сдерживался.       Повисла минута напряженной тишины.       — Вы хотите Непреложный Обет, — вдруг сменил тему директор, прервав затянувшееся молчание. — Вы требуете гарантий. Но готовы ли вы принять последствия? Обет не терпит двусмысленностей. Одно неверное толкование, и магия взыщет плату.       — А вы формулировки нормальные составьте, и тогда останетесь живы. За меня не переживайте, мой мозг не настолько отсох, чтобы не справиться с изложением требований, — устало ухмыльнулась девушка и тут же поморщилась: ужасная волна головной боли накрыла вновь. Пора было заканчивать этот спектакль. — Вы готовы?       Сухо кивнув, Дамблдор взмахнул волшебной палочкой и призвал патронуса.       — Передай Северусу, чтобы немедленно явился ко мне в кабинет.       Победно улыбнувшись, Алекс вернулась в кресло и блаженно развалилась в нем под крайне недовольные взгляды старика.       Снейп не заставил себя долго ждать. Буквально через пару минут камин разгорелся сильнее, и из пламени показался знакомый силуэт.       Сердце гриффиндорки волнительно забилось. Они не виделись чуть больше часа, но она уже безумно начала скучать. Так хотелось вновь обнять его. Почувствовать уже привыкший запах зелий, коснуться щеки.       Но чуть позже. Сейчас ей предстояло наебать самого могущественного мага столетия.       — Вы меня звали, директор? — с ноткой тревоги, которую, вероятно, расслышала только Алекс, спросил мужчина.       Дамблдор утвердительно кивнул.       — Между мной и мисс Бёрли необходимо заключить Непреложный Обет.       Северус с непониманием перевел взгляд с Альбуса на девушку. Та лишь игриво ухмыльнулась.       Они заняли место в центре кабинета. Алекс взяла директора за здоровую руку, в то время как Снейп произнес необходимые слова для начала Обета.       — Согласны ли вы, Александра Бёрли, содействовать поиску достоверной информации о созданных Томом Реддлом, именующим себя Лордом Волдемортом, крестражах, а также их уничтожению, в той мере, в какой это не приведёт к умышленному лишению вас жизни, разрушению вашего рассудка или утрате свободной воли? — начал старик.       — Согласна. Обещаете ли вы, Альбус Дамблдор, что вы будете прилагать все доступные вам магические, стратегические и личные ресурсы для обеспечения максимальной возможной защиты членов Ордена Феникса, а также Драко Малфоя, Гарри Поттера, Гермионы Грейнджер и Рона Уизли от любой прямой или косвенной угрозы, исходящей от врагов или союзников, и будете действовать таким образом, чтобы число жертв с нашей стороны было сведено к наименьшему возможному минимуму? Что ни при каких обстоятельствах не причините Северусу Снейпу физического вреда, а также не будете подвергать его моральному давлению, угрозам, шантажу, намеренному психологическому воздействию?       Услышав столь развернутые требования девушки, директор напрягся, но все же произнес клятву.       — Обещаете ли вы, Александра Бёрли, по собственной воле и в здравом рассудке вступить со мной в союз в противостоянии Лорду Волдеморту и не совершать умышленных действий, направленных на усиление его власти или достижение им окончательной победы? — девушка внутри себя фыркнула. Ну надо же. Он умудрился проколоться даже в этом. Формулировка была слишком размытая и не требовала от нее полного подчинения и отсутствия интриг. Она могла спокойно убить его, но все еще оставаться напарником в борьбе с Темным лордом.       — Обещаю. Клянетесь ли вы, Альбус Дамблдор, что вы не будете прямо или косвенно каким-либо действием, бездействием, распоряжением, запретом, ограничением, манипуляцией обстоятельствами или созданием условий препятствовать, ограничивать, контролировать, разрывать или иным образом вмешиваться в добровольное и обоюдное общение, встречи и любые формы личного или профессионального взаимодействия между мной и профессором Северусом Снейпом? — огонек превосходства загорелся в глазах Алекс.       Он не мог сейчас отказаться, иначе Обет взыщет плату. И Обет пропустил ее условия, посчитав их обоснованными. Этого она и добивалась.       — Клянусь, — хватка руки директора стала сильнее. Его глаза обозлились. — Обещаете ли вы, Александра Бёрли, не применять вашу магию умышленно против меня, если только мои действия не будут направлены на прямое и непосредственное причинение вам тяжкого вреда либо лишение вас жизни или свободы?       Как же он был глуп. Либо маразм уже подкрался к его стареющему мозгу. Ну неужели Дамблдор думает, что в случае реальной необходимости она не раздобудет пистолет, чтобы прострелить его черепушку?       — Обещаю. Обещаете ли вы, Альбус Дамблдор, что вы безоговорочно позволите мне самостоятельно выбирать и применять любые методы и средства, которые я сочту необходимыми для достижения этой победы в войне, и не будете прямо или косвенно препятствовать либо создавать обстоятельства, делающие невозможным применение указанных мною методов?       Старик заскрежетал зубами. Его обвели вокруг пальца. И это получилось сделать крайне легко.       — Обещаю.       — Я, связующий, подтверждаю добровольность сторон. Слова произнесены. Намерения ясны, — произнес завершающую фразу Снейп.       Тонкая нить, опоясывающая руки Алекс и Дамблдора, вспыхнула и исчезла.       Непреложный Обет вступил в силу.       — Полагаю, теперь все наши разногласия улажены, директор, — резюмировала девушка и поспешила волосами прикрыть шею, стоило ей случайно увидеть в отражении небольшого зеркала, как на ней начали проявляться синяки. Но Снейп успел заметить.       — Полагаю, так. Можете быть свободны. Северус, ты тоже.       Яд так и сочился в словах Альбуса. Он снова ее недооценил.       И это было еще одной его ошибкой.

***

      Алекс отправила Элизе патронуса с информацией, что останется переночевать в Хогвартсе, едва ее нога ступила в комнату зельевара.       Здесь все было таким же, каким она и помнила.       Но расслабиться не удалось. Стоило Северусу выйти из камина, он тут же устремился к девушке и, легким движением пальцев откинув ее волосы назад, принялся разглядывать на шее следы, которые отчетливо напоминали отпечатки пальцев.       — Что этот мудак с вами сделал? — ледяным тоном прошипел он.       Слегка отстранившись, гриффиндорка перехватила его ладонь и нежно сжала в своей.       — Все в порядке. В конечном итоге, я получила то, что хотела. Дамблдор теперь в моих руках.       — Вы могли пострадать, — раздраженно ответил Снейп.       — И пострадала. Но я уже умирала. И, как я говорила, смерть мне больше не страшна. Я знала, что делаю. Вы слышали условия Обета. Директор умудрился просрать где-то мозги. Оставить столько лазеек… это удивительно. Но зато теперь вы точно в безопасности, и старикашка не сможет запретить нам общаться.       — Невероятно мило с вашей стороны выделить для этого целый пункт Договора, — съязвил мужчина. — Сядьте на кровать, я принесу мазь, чтобы убрать синяки.       Закатив глаза, Алекс устало опрокинулась на кровать. Он так за нее беспокоился. И это выглядело крайне искренне.       Зельевар перестал скрывать свои эмоции. Теперь они, еще и подкрепленные новой способностью девушки, всегда ощущались открыто и свободно. Ей не приходилось гадать, утаивают от нее правду или нет. Она чувствовала все сразу.       Перед глазами тут же возникли воспоминания о том, как она смогла отодвинуть от себя Дамблдора. Это было что-то… необычное.       В голове возникла идея.       Алекс осторожно коснулась пальцами собственной шеи. Кожа под ними пульсировала, отзываясь тупой болью, под поверхностью ощущались надорванные сосуды, хаотично сбившиеся в тёмные пятна.       Девушка нащупала внутри сгусток магии. Но вместо того, чтобы выпускать импульс наружу, как это было с директором, она направила внимание внутрь тканей. Мир вокруг будто замер, а тело стало таким же легким, каким ощущалось при переходе. Гриффиндорка ощутила мелкие сосуды, которые были словно тонкие нити, растянувшиеся от давления чужих пальцев. И это давление нужно было убрать.       В сознании почувствовалось стремлению вернуть равновесие туда, где оно было утеряно. Магия сама потянулась к шее изнутри.       Тёмные пятна под кожей начали постепенно исчезать. Кровь возвращалась в общий поток, как вода, находящая своё русло. Спазм ослабевал. Резкая вспышка боли, которая мгновенно прошла, а затем сменилась теплом.       Бёрли глубоко вдохнула, проверяя результат. Дыхание уже не резало горло так отчаянно. На коже остались лишь бледные тени, словно следы давнего сна.       Она улыбнулась самой себе. Это не целительство. Это что-то большее.       Спустя мгновение в комнате снова возник Снейп, держа в руке мазь. Увидев повеселевшую Алекс, он изогнул бровь в немом вопросе. Та демонстративно подняла волосы и показала шею, на которой не было и намека на гематомы.       — Полагаю, вы теперь развлекаетесь со своими новыми способностями? — с ноткой интереса уточнил мужчина. Девушка довольно кивнула.       — На мой взгляд, весьма полезная вещица. Думаю, стоит опробовать и на Пивзе тоже, вдруг получится сделать его своим рабом, — хихикнула она. — Полагаю, вы разрешите переночевать у вас? За Элизу можете не беспокоиться, я ее оповестила, что не потащусь домой. Надо же мне вас как-то соблазнить, чтобы заделать ей правнуков.       В лицо ей прилетела подушка. Слегка опешив, Алекс посмотрела на Снейпа, который, видимо, сам не ожидая от себя подобного, теперь наблюдал за ее реакцией.       — Это новый стиль преподавания такой? — весело поинтересовалась гриффиндорка. — Или вы решили перейти к тактильным формам выражения эмоций?       — Вы выглядите чрезмерно довольной собой, —нарочито небрежно произнёс он. — Я посчитал необходимым скорректировать это выражение лица.       Алекс почувствовала неловкость, исходящую от мужчины. Он действительно не собирался давать себе расслабиться, это вышло случайно. Секунда легкомыслия, которая стоила теперь ему излишним проявлением чувств.       Бёрли задумчиво покрутила подушку в руках. Скованность профессора казалась не к месту. Еще пару часов назад он держал ее за руку, целовал, давал свое тепло. А теперь, будто чопорный аристократ, мялся в проходе и боялся даже шагу сделать в сторону Алекс.       — Профессор, — протянула она с притворной серьёзностью, — если вы рассчитывали на подушечную дуэль, то стоило предупредить. Я хотя бы тогда обозначила приз. Как насчет игры на раздевание?       И, не давая мужчине времени на ответ, метнула подушку обратно.       Она попала точно ему в лицо.       — Кажется, я пока лидирую. Что думаете, профессор Снейп? Или мне теперь стоит называть вас по имени? — весело поддела его Алекс.       Легкая тень улыбки коснулась губ зельевара.       — Еще одно подобное действие, и я отправлю вас ночевать в гостиную Слизерина.       — Какие-то у вас угрозы нестрашные стали, сдаете позиции, — хихикнула девушка и кинула в него еще одну подушку, но слегка промазала, попав в область чуть ниже живота.       — Упс, осечка, — она хитро облизнула губы.       Кажется, сегодняшний выброс адреналина слегка увеличил чувство ее самосохранения.       Снейп, подняв обе подушки, аккуратно приблизился к кровати и вернул их на место.       — Ложились бы вы спать. Ваша наглость может стоить вам наказания.       — Например? — вопросительно посмотрела на мужчину Алекс. Тот лишь закатил глаза и скрылся в ванной комнате, предварительно захватив из шкафа первую попавшуюся одежду.       Вновь откинувшись на кровать, девушка прикрыла глаза. Сегодняшний день стоил того.       Сквозь сон гриффиндорка почувствовала, как ее слегка подвинули вбок и накрыли одеялом.       Северус лег рядом, и, на секунду замешкавшись, все же приобнял девушку, оставив между ними несколько сантиметров.