Сезон 2. Глава 2: Воображение

      Люди часто думают, что трудности — это знак остановиться. Что если что-то не получается, значит, ты недостаточно силён, недостаточно умён, недостаточно… нормален.       Но кто вообще придумал мерить «нормальность»?       Меня однажды спросили:       — Что нужно делать, когда что-то не получается или трудно даётся?       Я ответила:       — Представить перед собой друга — крохотного белого дракона.       Они уставились на меня так, будто я только что призналась в чём-то невероятно странном. Будто я не про дракона сказала, а про собственное безумие.       В их глазах читалось: «Она серьёзно?», «С ней всё в порядке?», «Она, наверное, сошла с ума…»       Я вздохнула и сказала:       — Не смотрите на меня так. Использовать воображение не значит быть сумасшедшим. Бог дал нам возможность воображать бескрайним воображением. Кто сказал, что воображение — это то же самое, что и безумие?        Кто вообще решил, что мечтать, придумывать, представлять — это ненормально? Воображение — это не побег от реальности. Это способ её выдержать. Потому что когда мир становится слишком тяжёлым, тебе нужен хоть кто-то, кто будет рядом. Даже если этот «кто-то» — маленький белый дракон, рождённый твоим сердцем.

***

      Сначала было… ничего.       Потом — ощущения, навалившиеся сразу, без порядка и смысла.       Тепло. Слишком плотное. Запах трав и чего-то горького. Тихий треск — будто ломается что-то сухое. Я нахмурилась, не открывая глаз.       Где я?       Я попыталась пошевелить пальцами — и вздрогнула, наткнувшись на бинты. В памяти мелькнул свет — ослепительный, рвущий, — и тут же исчез.       — …м-м… — выдохнула я, не понимая, свой ли это голос.       Я открыла глаза.       Комната расплывалась. Потолок был высоким. Я медленно повернула голову.       И тут —       Шорох.       Едва слышный. Почти случайный. Но его было достаточно. Тело среагировало мгновенно.       Я вскинулась, будто пружина сорвалась, села на кровати одним движением, сжав кулаки. Раны кололи, плечи напряглись, подбородок опустился, а глаза засветились ярким золотым светом — хищным, как у ястреба. Горечь страха оставляла привкус во рту.       — Не подходи, — сорвалось хрипло.       Тень у кровати не двинулась.       — Хорошо, — сказал он.       Я замерла и начала осмотреть комнату.       Моя поза осталась напряжённой, готовой к атаке.       Я перевела взгляд на мужчину.       Красные волосы. Золотые глаза.       Он сидел неподвижно, ровно смотрел на меня. Ни движения, ни слов.       Тишина висела между нами, густая и неподвижная, словно сама комната задержала дыхание.

***

      Я заметил это сразу.       Напряжённые плечи, сжатые кулаки, острый взгляд. Защитная стойка.       Медленно, подчёркнуто спокойно я выпрямился и встал.       Девочка дёрнулась, а глаза вспыхнули, едва заметно, но достаточно, чтобы это подтвердило мою догадку.       — Я отойду, — сказал я сразу, не повышая голоса.       И сделал шаг назад, остановился у кресла, опустился на пол, прислонившись спиной к его боку.       — Так лучше? — спросил я не настаивая.       Она не ответила.       Я заметил, как её взгляд снова и снова цепляется за мои руки — за кольца. За блеск металла. Я понял и это.       Не говоря ни слова, я снял самое тяжёлое кольцо — чёрно-золотое — и положил его на пол рядом с собой. Потом второе. Третье.       Звук был тихим. Намеренно.       — Ничего острого, — сказал я просто.       — Где я?.. — спросила она наконец.       Вопрос прозвучал не резко и не требовательно — скорее потерянно, будто она боялась услышать ответ.       — В Королевстве Роан, — ответил сразу. — Это моя вилла.       Я не стал добавлять титулов.       Она несколько секунд молчала, переваривая услышанное. Светящийся глаза метнулись к окну, к стенам, к тяжёлым шторам.       — Я… — она запнулась. — Я как сюда попала?..       — Тебя принесли, — сказал я. — Ты была тяжело ранена.        Я сделал паузу, давая ей время.       — Ты спала почти трое суток.       Она замерла.       Это слово — трое — отозвалось внутри чем-то холодным. Она машинально сжала край простыни, но уже без прежней резкости.       — …ладно, — выдохнула она.       Пауза повисла в воздухе.       Я не нарушал её.       Я заметил, как её пальцы нервно сжали ткань, почувствовал дрожь в её дыхании, лёгкий привкус соли во рту — слёзы или пот, неясно. Мир вокруг будто сузился, оставив только нас двоих.       И вдруг, тихо, почти шёпотом:       — А кто я?