Неосторожность

Юркий желтый солнечный зайчик скользнул по нагретой деревянной парте, на которой ручкой — еще давно — кто-то выцарапал нестираемое «шлюха». Звук мерзко скрипящего по доске мела неприятно оседал в полупустом классе и смешивался с не менее отвратными тихими полувздохами с задних рядов. Мико закатила глаза, когда очередной скрип перебили сбивчивое пошлое «быстрее», и, в последний раз щелкнув дешевой погрызенной ручкой, достала из сумки прозрачный пакетик. Накадаи сдула со лба длинную косую челку, что от жары неприятно липла к коже, и тихонечко сыпанула на бумагу толченую зеленоватую смесь. Травяной насыщенный запах ударил в нос, и девушка еле сдержалась, чтобы не чихнуть. На задней парте скрипнул стул, и послышалось не внятное кряхтение. — Озабоченный гавнюк, — шикнула она на одногруппника, который перевел свой расфокусированный перевозбужденный взгляд на Накадаи. — Наркоманка ебучая, — вырвалось у него в ответ аккурат одновременно с очередным визжащим скрипом мела. Мико в очередной раз закатила глаза и принялась мастерить самокрутку, от усердия немного высунув кончик языка. Когда-нибудь ее одногруппники перестанут дрочить на занятиях у пожилой корги, но это будет точно не сегодня и не завтра. Накадаи довольно хмыкнула, облизнула край бумаги, чтобы склеить, и, зажав губами сигарету, полезла в сумку. Здесь, на краю мира, в богом забытом городке с населением в блядских — Мико так думала — сто человек, всем было глубоко насрать, что и как вы делаете. И уж тем более было насрать на то, курите ли вы марихуану, слушая очередную лекцию по истории искусств. Всем, кроме…. — Мисс Накадаи, вы что, травку курите? — грузная женщина пятидесяти трех лет, громко пыхтя, поправила съехавшие от шока очки и дикими глазами уставилась на сизую нить дыма, поднимающуюся к потолку. — Прикиньте, — Мико искривила губы в подобие улыбки и, сделав затяг, закинула ноги на парту. По кабинету медленным ядом распространился насыщенный травяной запах марихуаны, от чего преподавательница зашлась нескончаемым дерущим кашлем. Женщина заткнула рот безвкусным цветочным носовым платком, с угрозой прожигая в Накадаи дыру. Мико хихикнула, снова втягивая в легкие тошнотворный дым. — А Джефф вот дрочит на вашей паре! — попыталась оправдаться девушка, раскачиваясь на стуле и игриво подмигивая побелевшему от страха одногруппнику. — Вон из моего кабинета! — раздалось гневно сквозь платок. — Пф, да пожалуйста! — Накадаи гордо продемонстрировала преподавательнице фак, закусила сигарету и, схватив с пола старую потасканную сумку, почти вприпрыжку направилась к выходу. В рот она ебала это занудное дермище, которое тут называли учебой! Небольшой художественный колледж в штате Мэн, куда благополучно запихнули Мико ее родители, удручал своей скудной инфраструктурой и отсталым образом жизни. И единственной отрадой в этой дыре для Накадаи стал закон о легализованной марихуане и наличие в кармане пары сотен баксов для приобретения собственной акустической гитары. Поэтому к двадцати двум годам у нее был номер местного дилера и заклеенные пластырем пальцы. Мико почти незаметно передвигалась по коридору, судорожно скуривая косяк, в надежде не попасться директору. Если ее попрут отсюда, то это родителям ой как не понравится. Деревянный лакированный паркет приятно похрустывал под стертыми кедами, а с выкрашенных в персиковый бетонных стен на девушку сурово смотрели портреты знаменитых художников, музыкантов и историков. Накадаи, мыча под нос приятный слуху мотив, потушила бычок об урну и толкнула ногой тугие застекленные двери, выходя во внутренний дворик. Обогнув косую табличку «Не ходите по газону», девушка двинулась по упругой сочной зеленой траве в сторону главного выхода из этой шараги. На улице стоял удушливый поздний май, в воздухе пахло вылитым на асфальт бензином, жженой резиной и чьими-то вонючими носками. — Ну и духота, — буркнула она себе под нос, откидывая назад густые смоляные волосы, одна тонкая прядь которых все еще неизменно была выкрашенная в ядовито розовый и заплетена в косичку. Челка упала на глаза, от чего девушка смешно сморщила нос. Накадаи гордо прошествовала мимо недовольного охранника и, свернув за угол, оказалась на парковке. Жесткий теплый ветер ударил по оголенной коже плеч, а в носу защекотало от приторного запаха пончиков, что продавали по соседству в дрянной забегаловке. Мико слышала, что на неделе там в яичнице нашли дохлых тараканов, а месяц назад на кухне выловили огромную крысу. — Ну и где этот черт? — девушка уже было хотела набрать знакомый номер. — Хей! — слева послышался радостный мужской вопль, и к колледжу, едва пыхтя черным выхлопным дымом, подъехал почти развалившийся грузовичок невнятного рыже-красного цвета. Накадаи заулыбалась. — Тревис, ты почти опоздал! — Прости, малышка, пробки! — изнутри открывая дверь грузовичка, оправдался парень. Накадаи радостно плюхнулась на нагретое солнцем кожаное сиденье и тут же шикнула, потирая оголенную ляжку. — На весь город семь машин, какие, мать твою, пробки? — в его откровенную ложь Мико не верила. Скорей всего он опять трахал на капоте своей развалюхи очередную укуренную малолетку. Тревис был знаменит тем, что мог достать любую дурь по адекватной цене. Этим и злоупотреблял, меняя спутниц так часто, что Накадаи уже не запоминала цвета их волос. — Ты привез? — Обижаешь, — парень протягивает ей круглую жестяную баночку с маркировкой. — Все лучшее моему постоянному клиенту! — Ага, спасибо, — поблагодарила его без энтузиазма, пряча баночку во внешний карман сумки. — Высади меня на перекрестке. — Эй, малышка, у меня для тебя есть не только травка, — Тревис улыбнулся еще шире, забавно играя густыми бровями. Мико заулыбалась. — Твоим членом я не интересуюсь, — она похлопала его по плечу, замечая, как парень напряженно сжал руль. — И все же, давай прокатимся! — Тревис резко выкручивает влево и дает по газам. Мико едва успевает ухватиться за ручку двери и вжаться в сиденье. Мало того, что они только что проехали на красный и пересекли сплошную, чем заработали себе минимум два ебанных штрафа, так еще и Тревис едва успел вписаться в нужный ему поворот. — Ты больно! У тебя тачка быстрее развалится, чем мы куда-то доедем! — Накадаи больно ударила парня по плечу, одаривая того хмурым тяжелым взглядом. — Уебок. — Не ругайся, — смеется дилер, наконец сбавляя скорость, и, заехав на пустующую парковку перед одним из старых амбаров, проворачивает ключи в машине. — Вот, смотри! — парень повернулся к девушке, тряся перед ее лицом прозрачным пакетиком со странными вытянутыми темными таблетками. В свете настырного яркого солнца они отдавали голубым, сиреневым и переходили почти в матово черный. — Дерьмо, — выругалась девушка, — где ты это достал? — Там, где достал, уже нет, — отмахнулся друг, хитро прищуривая зеленые глаза. Несмотря на свой сомнительный образ и раздолбайский характер, Тревис пользовался бешеной популярностью у девушек. Слава богу Мико в число текущих от вида безработного блондина не входила. — Ты будешь? — Нет, — тут же замотала головой она. Травка травкой, а вот на таблетки она подсаживаться не собиралась. Не хватало еще откинуться от передоза в этой глуши. — Просто открой дверь, я сама дойду до дома. — Начинается, — Тревис снисходительно посмеивается и, отстегнув ремень безопасности, вылезает из грузовичка. — Пойдем, покажу, как ребята обустроили тут все! — Они закончили? — Мико тут же просияла, выпрыгивая на улицу и направляясь за парнем. В старом трухлявом амбаре, который Тревис с друзьями снимали у местного пенсионера за какие-то жалкие двенадцать баксов в месяц, еще пару недель назад было решено провести ремонт. Парень достал из кармана хлипкие тонкие ключи от огромного чугунного замка, провернул их и, толкнув бедром дверь, впустил в темное помещение послеобеденное мягкое солнце. — Ого, а ничего так получилось! — Мико с восторгом прошла вглубь, попутно включая основной свет. Парни заделали дырявую крышу, зачистили и покрасили относительно ровные деревянные стены и натаскали с местной помойки кучу разного хлама. — Я надеюсь, на этот диван Джефф просто пролил газировку, а не обкончал его, — Мико с брезгливостью указала на темнеющее пятно на протертом синем диване. Тревис тихо хрюкнул, прикрывая рот рукой. — Надейся. — Ха, очень смешно. Что ж, — Мико плюхнулась на чистую половину дивана, проваливаясь в мягкие скомканные подушки, — раз все готово, то можем на выходных затусить. Что думаешь? — Не так быстро, малыш, — Тревис по-опасному скалит свою белоснежную стремную улыбку, от чего Мико мгновенно цепенеет, впиваясь пальцами в бархат дивана. Парень делает резкий выпад, одной рукой хватая девушку за горло. Горячие грубые пальцы в миг перекрывают воздух, заставляя Накадаи, придавленную потным торсом Тревиса, бессильно хрипеть. — На, попробуй! — парень второй рукой сжимает девушке щеки, высыпая в рот почти половину пакетика с сомнительными таблетками, и заставляет их проглотить. Сначала Мико чувствует лишь знакомый тошный привкус чужой потной кожи у себя на языке и легкий спазм где-то в глубине горла. Тревис тяжело дышит девушке на ухо, хрипя от изнуряющей жары. Накадаи пытается отодрать его руку от себя, но натыкается на еще большее сопротивление, от чего у нее темнеет в глазах. — Лежи смирно, шлюха, — Тревис ведет языком по ее подбородку, с наслаждением причмокивает и опускает одну руку Мико на бедро. Девушка пытается дотянуться до низкого удлиненного лакированного прикроватного столика, чтобы схватить с него хотя бы ублюдский пустой стакан и дать по башке этому уроду. — Не так быстро! — Тревис отпускает ее измученное горло и перехватывает запястья, заводя их над головой. Мико набирает побольше спертого, провонявшего тухлой пиццей воздуха в легкие, как внезапно в голову адским жаром бьет эйфория, смешанная с бешенным неконтролируемым желанием и агонией. Девушка пытается незаметно свести ноги вместе, но голодный довольный взгляд Тревиса буквально лишает ее последних сил. — Действует, — радостно прокряхтел парень, тут же расстегивая ремень на своих потертых джинсах. — Ты… блять… что мне дал? — прохрипела Мико, извиваясь от накрывшего ее жара. Перед глазами картинка стала мазаться, а там, где теперь ее трогал Тревис все горело невыносимой острой болью. Мико будто гладили по обнаженным нервам, выворачивали кости и одновременно накачивали мощным возбудителем, от которого пустела голова и расслаблялось тело. Немного прийти в себя девушка смогла, когда ублюдочный белобрысый наркоман задрал ее вуалевую болотного цвета юбку до пупка, пристраиваясь между ног. Прохладный ветер, словно издеваясь, мазнул по голым коленям и сменился мерзкими широкими мужскими пальцами. — Не надо… Тревис, — Мико слабо запротестовала, выставляя вперед дрожащую руку и замечая на тонком запястье начинающий багроветь синяк. — Тебе понравится, малыш, — жарко шепчет ей на ухо, от чего у Накадаи от страха сводит желудок и сегодняшний завтрак активно просится наружу. Тяжесть во всем теле не дает ей даже вдохнуть нормально, из-за чего Мико хрипит и давится собственной слюной. Тревис в последний раз нарочито нежно гладит ее по голове и отводит сторону нижнее белье, открывая себе вид на уже порядком намокшую девушку. — А ты тут ничего, — он лижет ее шею, и у Мико от такого начинается настоящая беззвучная истерика, выливающаяся наружу неконтролируемыми содроганиями и всхлипами. Девушка слышит, с каким омерзительно пошлым хлюпаньем мужские толстые грязные пальцы проникают внутрь нее, раздвигают, мнут и трут разгоряченные влажные стенки влагалища. И Накадаи понимает, что от этого она уже будет не в силах отмыться, сколько бы не терла себя губкой. — Нет, нет, нет, Тревис, пожалуйста, — Мико из последних сил машет головой, не давая себя поцеловать, а потом, когда пальцы Тревиса перестают ее терзать, низ живота пронзает острой тягучей болью. Парень с наслаждением прикрывает глаза, привыкает к ощущению узкости и жара внутри Мико, пока девушка мечется в агонии по прокуренному дивану. — Я тебя ненавижу, сраный урод! — змеей шипит дилеру в лицо. — О, понадобиться травка, ты как миленькая ко мне прибежишь, — ее слабые угрозы на него не действуют, и парень наконец толкается глубже, вызывая у Мико слабый болезненный скулеж. Голый член легко скользит внутри, но девушка будто всем телом ощущает его. Тревис трахает Накадаи медленно, вкушая запах ее кожи, волос, пропускает через пальцы розовую косичку и слизывает с красных щек соленые слезы. Он видит в этом больную грань нездоровой романтики, а Мико деревянные хуево обработанные балки амбара и издевательский тонкий луч уже закатного солнца. Мерзкие мужские руки хаотично бродят по телу, оставляя после себя чувство блевотной ничтожности и слабости. Тревис ускоряется, от чего ощущения внизу становятся невыносимо горячими и острыми. Мико хватается за его плечи, молит о прекращении и кусает губы до крови. Единственное, чему она рада, что это никто никогда не увидит и никто никогда об этом не узнает. Парень пыхтит, ласково приглаживая влажную от пота девичью челку, и, толкнувшись последний раз, резко вынимает член, хватает девушку за волосы, грубо притягивая ее к паху, и заставляет глотать его горячую сперму. — На, запей таблеточки! — Тревис смотрит, как Мико давится белесой вонючей жидкостью, и запихивает ей член глубже в горло. А потом отшвыривает Накадаи в пыльный угол амбара. — Что, уверенности в себе поубавилось? Ничего, парни завтра придут, мы тебя по кругу еще пустим, пусть тоже попробуют. — Почему? — Мико обхватывает себя руками, ногтями расчесывая локти до крови, и смотрит немигающим взглядом в ветхий пол. — Потому что хочется. Знаешь, я люблю трахать телок, и еще не было ни одной, которая бы мне не дала, — он подходит ближе, харкает ей в лицо и, пожелав издевательского «до завтра», запирает амбар. — В следующий раз, ублюдок, я прострелю тебе яйца, — тихо рычит Мико, опираясь на стену и пытаясь встать. Нагретая солнцем древесина больно жжет ладони, а тяжелая пыль от хуево обтесанных досок неприятно оседает на языке. Действие странных таблеток все еще продолжается, потому что голова идет кругом, а наполненное свинцом тело еле слушается. Мико повезло, что ремонт этой рухляди был лишь в основном помещении, а в пристройке, которой особо никто не пользовался, все так же зияла дыра в нижней части стены. Накадаи встает на колени, на четвереньках медленно выползая наружу, и тут же блюет от головокружения и от оставшегося в горле вкуса спермы и пыли. Она не помнит, как и в каком состоянии добралась до дома. Не помнит, как сумела попасть ключом в замочную скважину и как у нее хватило сил содрать с себя всю одежду. Она помнит только свежий ветер, бьющий в окно и размытую перед глазами желанную дверь. Мико всем весом облокачивается на медную пошарканную ручку, от чего та с протяжным скрипом опускается, пропуская девушку в комнату. Накадаи грудью падает на скользкий эмалевый борт ванны, дрожащей рукой прокручивает кран, пуская по трубам ледяную воду, и направляет струи душа себе в онемевшее лицо. — Сраный урод! — девушка снова пропихивает в горло два пальца, давясь слюной и густой бурой жижей, что выливается изо рта. — Кха, убью к чертовой матери! Девушка ползком забирается в ванную и долго молча буравит отстраненным взглядом молочную дешевую плитку, поливая себя сверху душем. Мыслей в голове не было, и даже снедающее душу чувство никчемности отошло на второй план. Мико просто ждала, пока эффект от странной наркоты выветрится из ее ослабленного организма. И, когда пальцы на ногах уже стали неметь, девушке сильно полегчало. Она не стала даже заматывать себя полотенцем и пытаться стереть с лица потекшую косметику, а просто направилась к кровати.

***

Утро воскресенья было пасмурное, за окном, если присмотреться, моросил неприятный мелкий дождь, а холодный воздух, просачиваясь через деревянную раму, неприятно кололся. Накадаи проснулась от дикой головной боли, тошноты и странной заложенности в носу. Девушка час провалялась в постели, усиленно вспоминая, что с ней случилось вчера. — Вот же, кха-кха, — Мико зашлась громким болезненным кашлем, из-за чего пришлось встать с кровати и закрыть окно. Не хватало еще простудиться. Квартирка, которую для нее сняли родители, была под самой крышей старого дома и частенько протекала. Складывалось ощущение, что мистер и миссис Накадаи запихнули дочь в такую глушь только ради того, чтобы она тут сдохла как можно раньше. Мико с самого рождения была им не нужна, а потому новость о поступлении в богом забытый городок в штате Мэн ее не удивила. Суставы ломило, а заложенность все никак не хотела проходить. Накадаи нервно дернула подбородком и зашла в ванную. Там, у расколотого зеркала, лежали щетка, бритва и почти израсходованный кусок хозяйственного мыла — все, что нужно для шикарной молодой жизни. Мико уже хотела умыться, как ее внимание привлекла сиреневатая неоновая жидкость, что медленным тягучем ручьем текла из ее носа, смешиваясь с засохшими разводами макияжа. — Твою мать, — девушка пододвинулась ближе к зеркалу, внимательно рассматривая не то кровь, не то…. — Энергон…? Это был самый натуральный темный энергон. По крайней мере субстанция крайне на него похожая. Накадаи в спешке растерла жижу по лицу и рванула назад в комнату. Еле как откопав телефон в ворохе смятых одеял, Мико принялась листать контакты. — Ебанный Тревис? — девушку тряхнуло, когда на экране мелькнуло знакомое имя. — Заблокировать! Так, кто еще тут есть? Среди мельтешащих ноунеймовских контактов, которые Мико от балды добавляла каждый раз, когда в колледже к ней подходили знакомиться, мелькнул один до дури знакомый и нужный. — Рэтчет! — имя автоботского врача сорвалось с ее губ с какой-то несвойственной надеждой. Палец сам нажал на заветный контакт. Послышались монотонные гудки, а дождь за окном усилился и сейчас настойчиво барабанил по крыше. — Ну же, возьми трубку! — Накадаи, зажав телефон плечом, нервно смастерила самокрутку и, еле как отыскав трясущимися пальцами спички, подожгла косяк. Слушать невыносимо долгие ленивые гудки в планы японки не входило, но на том конце провода ее упрямо игнорировали. — Он спит что ли?! — Мико еще раз набрала номер, о котором не вспоминала долгие семь лет. — Если я не отвечаю, значит, я занят, — наконец послышался подернутый легкими помехами знакомый ворчливый хриплый голос. — Рэтчет, у меня катастрофа! — Мико чуть не выронила из рук косяк, раскачиваясь на стуле. — Ты где? На том конце молчание затянулось. Видимо автоботский врач думал, как корректно послать вечно проблемного ребенка. И не удивительно! Мико он помнит еще пятнадцатилетней гиперактивной девочкой, у которой что не день, то новое приключение. Сейчас, конечно, все стабилизировалось, но Накадаи все еще была… суматошной. И если врач сейчас согласится — Мико станет его проблемой. — В Вайоминге, — наконец отвечает мужчина. На фоне послышался тихий свист чайника. Мико рвано выдохнула. Далеко. Чертовски далеко. На пол снова капнула сиреневая жидкость, от чего девушка вздрогнула. Дело дрянь. Головная боль усиливалась, превращая все мысли в сплошную кашу. — Рэтчет, забери меня. Я в Белфасте, и, кажется, я умираю, — она дрожащими пальцами провела под губой, рассматривая неоновую субстанцию. Это точно не ее кровь, тогда почему состояние такое, будто ей дурно от обильной кровопотери? — Не драматизируй, — на том конце раздраженно фыркнули. Ну как обычно! Вот, кто с годами не меняется. — От «F» в колледже еще никто не умирал, особенно ты. — Нет, Рэтчет, я серьезно! — тон у Мико из напряженного стал слегка напуганным и робким. — Из меня вытекает какая-то дрянь, подозрительно похожая на темный энергон.