Вайоминг

Он пообещал приехать к ней через час. То ли Рэтчет и впрямь поверил словам Мико, то ли его насторожил ее невнятный лепет про темный энергон — черт его знает. Накадаи успокаивала одна только мысль, что доктор скоро явится. Явится и обязательно что-то сделает с этим ужасающим чувством слабости, которое ощутимо текло по венам. Они с доктором не общались с тех пор, как автоботы покинули Землю и улетели на Кибертрон. Мико слишком тяжело далось расставание с инопланетными друзьями. Девушка стала часто прогуливать школу и по итогу последних тестов чуть не отлетела на второй год. Родителям это все, конечно, не нравилось, но заниматься ребенком им не нравилось еще больше, поэтому Накадаи сослали в забытый город штата Мэн, чтобы что? Мико поудобнее перехватила опухшими пальцами косяк, пустым взглядом наблюдая, как сгорает сероватая тонкая бумага. — Блять, — девушка подобрала к себе ноги, укладывая тяжелую голову на колени. На запястьях темнели жуткие синяки от Тревиса, а внизу живота болезненно тянуло. — Не дай бог этот урод занес мне сраные хламидии! Накадаи было хотела встать, чтобы начать потихоньку складывать свои немногочисленные вещи, но слабость все никак не давала двинуться с места. — Такими темпами я откинусь еще до того, как Рэтчет приедет, — Мико сделала затяг и утерла ладонью неперестающую течь жижу. Ей казалось, что вместе с непонятным сиреневым дерьмом тело покидает жизнь и что травяной запах марихуаны жжёт легкие. Через двадцать минут приступ невывозимой слабости стих, и Мико умудрилась кое-как достать со шкафа старый покоцанный кожаный чемодан. Он перешел ей от покойного деда. Японка прошлепала босыми ногами по холодной и влажной древесине пола, открыла скрипучие дверцы покосившегося шкафа и принялась сдергивать с вешалок всю свою одежду. В полузадымленной комнате стоял почти непереносимый запах гнили и сырого белья. Мико схватила с пола выпавшую из рук майку и натянула ее на голое тело. Возможно, встречать врача в трусах и полупрозрачной белесой тряпке, через которую просвечиваются вставшие от холода соски — так себе идея, но Накадаи почему-то думать об этом забыла. Рэтчет это же… Рэтчет. Какие могут быть — к черту — больные сексуальные фантазии? И, когда чемодан был заполнен лишь на половину, Накадаи устало присела на корточки. Ей казалось, что за это время она пробежала километры. Сердце бешено трепыхалось в груди, бок кололо, а дыхание сбилось, переходя в неясные хрипы. — Интересно, он разрешит взять гитару? Девушка перевела взгляд на одиноко стоящий в углу инструмент. Это было чертовски дорогим воспоминанием и сильной любовью Накадаи. Она так просто не оставила бы свою обклеенную всевозможными наклейками гитару. — Плевать, я без тебя не уеду, красотка! — девушка, еле передвигая болезненно сведенными ногами, проковыляла к инструменту. Расстроенные струны грустно бренькнули под пальцами, и Мико, присев и положив гитару на колени, принялась ждать врача. Не то чтобы она сильно переживала, но встретить Рэтчета — это насильно утопить себя в сказочно светлых воспоминаниях. А Мико отчего-то было боязно. Ей казалось, что увидь ее сейчас автоботский врач, он разочаруется. Однако, хуже будет, если он скажет, что такая судьба логично подходит Накадаи. Мико от перенапряжения поджала губы. Захотелось покурить, но теплое темное дерево гитары казалось неподъемным. Девушка все эти сраные семь лет бежала прочь от тех счастливых деньков, которые они приводили все вместе. А потом ее внезапно вместе с истерикой накрывал паталогический страх собственной ничтожной жизни. Раф уехал в престижный университет, в Англию, и занимается какой-то пиздецки заумной хуйней; Джек сейчас открыл собственную мастерскую, которая даже в протухшем Джаспере неплохо себя чувствовала. А у Мико есть гитара и тряпичное тело на грани передоза. Холод из окна пробирался под кожу, от чего девушка поспешила спрятать пятки под себя. Сидеть на отсыревшем полу — дерьмо идея, но ноги у Мико будто парализовало, и чувство это почему-то не вызывало ожидаемой паники. Накадаи после вчерашнего было перманентно плохо, будто разом навалились все известные организму недуги. Так что отказавшие ноги особо не выделялись в этой какофонии боли. В голове лишь набатом стучало истерично бьющееся сердце, а во рту был стойкий привкус крови и чего-то горького. Мико казалось, что прошло бесконечно много времени, пока она слышала дробь дождя и тишину собственной пустой головы. Но настойчивый наполненный нервозностью и раздражением стук в дверь слегка взбодрил девушку. Странно. Мико только сейчас поняла, что не говорила доктору точного адреса. А вдруг это не Рэтчет, а сраный Тревис проснулся в пьяном угаре и решил, что пора идти вытрахивать из Накадаи последние ошметки гордости. — Мико? — до боли знакомый хриплый голос взбудоражил уставшее сознание, и девушка попыталась встать с пола. Она в очередной раз вытерла холодной треморной ладонью нос, отмечая про себя, что энергона будто стало еще больше и будто он смешался уже с ее собственной кровью, приобретя грязно буроватый оттенок. Мико скинула с себя гитару, почти всем весом опираясь на хлипкий шкаф. Тот протяжно взвыл, слегка накреняясь, от чего рука у девушки соскользнула, и Накадаи, запутавшись в неподъемных ногах, лицом упала на пол. Боль в костях тут же вспышкой пронзила тело, сковывая движения, от чего Мико тихо зашипела. — Накадаи, открывай! — настойчивый стук повторился, но японка лишь перевела отрешенный взгляд на замочную скважину. Во рту все пересохло, а онемевший язык слегка покалывало. Интересно, это действие таблеток или уже вторичная реакция организма на то дерьмо, что дал ей Тревис. А еще интересно, как сильно Рэтчет будет на нее орать. Он же всегда так к ней относился: с раздражением и негативом. И вряд ли в этот раз сделает для нее исключение. Особенно… если учесть ее нынешнее состояние. В коридоре завозились и послышался тяжелый вздох, наполненный ярым недовольством, а потом… потом деревянную дверь просто пнули, от чего она слетела с петель, с грохотом падая на пол. Мико даже не дрогнула, стараясь вглядеться в размытую бело-рыжую картинку. Следующее, что почувствовала девушка, было обволакивающее тепло другого живого существа и стойкий еловый запах, а потом ее одним выверенным сильным движением подхватили на руки. — Рэт… чет, — Мико слабо улыбнулась, когда нечеткая картинка перед глазами нарисовала ей обеспокоенное мертвецки бледное лицо врача, — гитару… возьми. Девушка перевела взгляд вниз, где у ног автобота сиротливо, струнами вниз, лежал инструмент. — Какая, к черту, гитара?! — доктор перехватил Мико поудобнее, в спешке покидая захудалую комнату. От яркого света улицы у Накадаи разболелись глаза, и она, недовольно сопя уткнулась в хлопково-льняную рубашку доктора, пачкая ее энергоном. Мико чувствовала, что ее куда-то торопливо несли, не особо вслушиваясь в тихие речи Рэтчета, ощущала, как мороз и влажность Белфаста уступили место нагретому пропитанному запахом трав воздуху. — Спи, — это последняя четкая рекомендация, которую дал девушке врач, прежде чем вколоть в плечо длинную толстую иглу с какой-то вязкой молочной жидкостью.

***

Мико очнулась от того, что ее сильно знобило. Неприятный холод лип к коже, заставляя с головой укрыться тяжелым пуховым одеялом. Погодите. Одеялом? Накадаи прислушалась, пытаясь понять, где она сейчас находится. И в тишине незнакомого пространства едва улавливался журчащий ручей и тихое хрипящее радио. — Я знаю, что ты уже не спишь, — прозвучало очень злобно над ее головой. Мико сглотнула, прислушиваясь к своим ощущениям. Привычная легкость в теле и отсутствие невыносимой ломки говорили лишь о том, что Рэтчет все же ей помог. Помог и сейчас стоял над душой, чтобы, по-видимому, выбить из нее все оставшееся дерьмо. — Доброе… утро? — Мико скромно показала из-под одеяла подбородок, наблюдая за хмурым автоботом. Рэтчет слабо изменился за семь лет, проведенные в отшельничестве от своей команды и от правительства. За стеклами половинчатых очков, под голубыми, подернутыми дымкой переживания глазами, отчетливо залегали сероватые круги, а неестественно белоснежные волосы с рыжими редкими прядями спадали ему на лоб. Единственное, за что ухватился цепкий взгляд Мико — легкая небритость и отсутствие белого медицинского халата. — Хуютро, — грубо ответил врач, демонстрируя девушке упакованный шприц и литровый прозрачный пакет физраствора. — Сейчас вытравим из тебя вместе с наркотой еще и всю дурь! Мужчина поправил очки, повесил пакет на крючок стойки и присоединил к нему магистраль. — Рэтчет, это обязательно? — Накадаи особо не сопротивлялась, когда автобот перехватил ее руку, поднимая над кроватью и демонстрируя всему белому свету черные следы от чужих пальцев. — Это что? — врач зловеще понизил голос, не сводя пронзительного взгляда с девушки. — Синяк, — сказала очевидное Мико, слабо попытавшись выдернуть из цепкой хватки запястье, но Рэтчет лишь раздраженно шикнул и, открыв шприц, вогнал иглу в выступающую вену. Накадаи вздрогнула, смотря как по прозрачной трубке внутрь нее вливается раствор. — Ха, — мужчина устало выдохнул, закрепляя иглу, и, пододвинув к кровати треногую табуретку, сел напротив понурой девушки. Рэтчет стащил с себя очки, протер подолом серой свободной футболки и, отложив их на прикроватную тумбочку, скрепил пальцы в замок. — И что? — не выдержала долгого напряженного молчания Мико, наконец по пояс вылезая из-под одеяла. Она все так же была в серых стрингах и полупрозрачной короткой майке, что кое-где заляпалась энергоном. — Ты даже не спросишь, какого хера я употребляю наркотики? — А ты употребляешь? — неожиданно спокойно спросил врач и потянулся к среднему ящику тумбочки, выуживая оттуда флакон с желтой мазью. Мико помнила эту гадость еще со времен школы, а потому боязливо отодвинулась к стене и зажала нос пальцами. Рэтчет достал из того же ящика марлевые бинты и жестом приказал девушке пододвинуться ближе. — Эта хуйня воняет, я к тебе не подойду, — упрямо заявила она, и для пущей правдоподобности еще и ноги подобрала к себе. Рэтчет, кажется, тихо сматерился, откупорил баночку и, взяв немного на пальцы, с титаническим спокойствием принялся намазывать ту руку, в которую был вставлен шприц. Мазь больно щипала место синяка, заставляя Мико прикусить губу, а когда доктор, обильно вымазав все запястье в этом дерьме, еще его и забинтовал, то Накадаи почти поскуливала от зудящего жжения. — Если ты ко мне не пододвинешься и не дашь обработать синяки, я выкину нахер твои запасы травки, усекла? — все так же спокойно ответил врач, наблюдая за душевными метаниями Накадаи. Он знал, что Мико с самого начала была брошенным ребенком, отправленным по обмену в чужую семью. А еще он помнил, что она была со сложным неугомонным характером и нездоровой жаждой к приключениям. И через года это на ней сказалось. — Вредина, — фыркнула девушка, скорчила брезгливо лицо и все же протянула доктору вторую руку, которую постигла та же участь. — Шею тоже, — врач протянул Мико резинку, чтобы она собрала свои лохматые длинные волосы в подобие пучка, и также замотал все бинтом. — Оно воняет и чешется, — Накадаи откинулась на подушку, вдыхая запах стирального порошка. — Не волнуйся, не отвалится, — парирует доктор и, встав с табуретки, отходит в сторону, давая Мико шанс наконец рассмотреть комнату. Однако, никакой комнаты тут и в помине не было. Убежищем автоботского ученого и врача оказался небольшой дом на колесах, с узкой кухонькой, отдельной душевой кабиной и такой же миниатюрной лабораторией. На плите уместился старый чайник с выгнутыми носиком, из которого шел слабый пар кипятка; на верхних полках лежали различные травы и пустые кубы из-под энергона. Мико пододвинулась ближе к приоткрытому окну настолько, насколько ей позволяла капельница, и с восторгом выглянула на улицу. Лицо облизнул ласковый лесной ветер, принося с собой насыщенный хвойный аромат. Накадаи высунулась еще немного, рассматривая вдалеке белоснежные шапки гор. — Где мы? — В Вайоминге, — не поворачиваясь к девушке, бросает через плечо врач. — И к твоему сведению, вот за это, — он многозначительно потряс в руке жестяную баночку с маркировкой, — тут тебе дадут реальный срок. — Но ты же никому не скажешь? — Мико состроила грустную моську, правда Рэтчет даже не взглянул на девушку, убирая баночку с марихуаной в ящик стола. — Все зависит от того, как ты будешь себя вести, — автобот ловко собирает волосы в низкий короткий забавный хвостик, разворачивается к девушке, не забыв при этом мазнуть взглядом по приборной панели одного из своих замудренных устройств, и направляется в сторону кухни. — Завтракать будешь? — А что на завтрак? — молниеносно оживилась Накадаи, выбираясь из одеяла и усаживаясь на край кровати. Доктор покосился на ее перебинтованные запястья и расцарапанные локти, но ничего не сказал. Будто на подкожном уровне чувствовал, что сейчас Мико нужен был чертов завтрак, здоровый сон и свежий воздух, а не душные расспросы о том, что же случилось в маленьком комнате под потолком. — Подгоревшие тосты и арахисовая паста, — без энтузиазма отвечает врач, открывает небольшой холодильник и достает оттуда пасту. — Есть еще пара банок Гинесса, но, специально для тебя, у меня есть Доктор Пеппер, — Рэтчет показательно потряс газировкой и захлопнул холодильник. — Хочешь, чтобы у меня случился передоз сахара? — От одной банки газировки еще ни одна тварь не сдохла, на, — он пшикает напитком и упрямо сует ей его под нос. — Тебе не помешает сейчас сахар. Мико обхватывает горячими пальцами ледяное железо, наблюдая за тем, как холодные капли медленно скользят по банке. Доктор Пеппер на вкус хуже, чем любая другая газировка, потому что от его приторности у Накадаи сводит пустой желудок. — Прошу, — через пару минут доктор вручает девушке еще и тарелку с тостом. Рэтчет не соврал — это дерьмо и впрямь было горелое донельзя. Но Мико, подавив внутри себя чувство отвращения, съела все до крошки. Автобот все это время сидел на ступеньках фургона, курил какие-то сильно дымящиеся сигареты и пил пиво. Может, за семь лет японка сильно отвыкла от врача, а, может, он и правда в оверсайзной серой футболке, джинсах и с бутылкой Гинесса смотрелся крайне по-американскому. — Откуда это? — не поворачиваясь к девушке, задал вопрос врач и выпустил в воздух серый дым. — Сомневаюсь, что ты резко заделалась в клуб любителей БДСМ. После этой фразы Мико поняла, что мужчина интересовался, откуда у нее синяки. Ни слова про ебанный полупередоз от сомнительной наркоты. Хотя… наверное, Накадаи бы лучше рассказала ему про таблетки, чем про то, как ее трахал Тревис. — Откуда ты знаешь, что такое БДСМ? — девушка сделала еще один глоток обжигающе холодной газировки, от которой на зубах оседал сахар. — Мико, я семь гребанных лет катаюсь по Америке и изучаю культуру и быт людей, — Рэтчет наконец потушил бычок, закинув его в допитую банку из-под пива. — Как думаешь, сколько женщин упоминали о такого рода развлечении? — Хм, дай подумать, — Накадаи притворно задумчиво потерла подбородок. — Учитывая твои нервозность, ворчание и вечно недовольный вид, м-м-м… ноль? — Ха, — Рэтчет устало прислонил ладонь ко лбу, проклиная себя за то, что согласился забрать эту девчонку. — Остроумно. Вопрос все еще актуален, и я жду на него ответ. — Забей, я упала, — отмахнулась она. — Почему ты не хочешь спросить меня про таблетки? — Хочу, — не отрицает врач. Он почему-то сразу сдается и перестает интересоваться синяками, хотя любому идиоту очевидно, что это херовая ложь. — Они выглядели вот так? — Рэтчет лезет в карман и достает оттуда пакетик со знакомой черно-лиловой наркотой. — Откуда они у тебя? — Мико боязливо дергается, чуть ли не вырывая иглу из руки. — Это было изъято две недели назад здесь, в Вайоминге, у группы наркоторговцев, — Рэтчет встал со ступенек и зашел в фургон, оставив дверь открытой, чтобы Накадаи смогла заметить кусок прозрачной воды. Значит, они на берегу реки. — До этого, точно такие же наркотики были обнаружены еще в семи штатах, с разницей в две недели. Власти обратились ко мне только после случая в Вайоминге, поэтому я пока не знаю состава данных таблеток. Однако, я точно знаю, что единственным, кто выжил после их употребления, это ты. Мико сглотнула подступающую панику, ощущая, как по спине холодом пронеслись мурашки. Значит, она не первая, кому в рот запихнули эту дрянь. — Сейчас в твоем организме нет токсинов, но я рекомендую тебе пока ограничить свою физическую активность и оставаться тут. — Иными словами, — Накадаи впилась ногтями в матрас, — предлагаешь мне отлеживаться тут? — Пока я не буду уверен в том, что твоему здоровью ничего не угрожает — да. Мико задумалась. Если она останется с Рэтчетом дольше, чем на неделю, то ее банально исключат из колледжа, проинформируют об этом родителей и те будут еще полгода плеваться ядом в сторону горе-дочери. — Идет! — радостно восклицает она, протягивая руку напряженному врачу. — Но больше никаких тостов и Доктора Пеппер! Рэтчет хмыкнул и пожал протянутую ладонь.