Отпечаток

Он прекрасно знал, что не следовало оставлять ее наедине с Джеки. Знал, но глупо понадеялся, что Мико справится со своими детскими чувствами и все обойдется. Но его надежды разбились о жестокую блядскую реальность, когда он переступил порог фургона. - Может ты мне, блять, объяснишь, что это такое?! - Уилджек в полной растерянности почесал затылок и махнул рукой на забившуюся в угол девушку. Из-под импровизированного кокона из одного несчастного одеяла виднелась лохматая черная макушка и слышался тихий отчаянный скулеж. Только этого ему не хватало. Доктор снял с плеча принесенную из Пентагона сумку с материалами дела и, отойдя слегка в сторону, жестом попросил Джеки покинуть фургон. На улице уже сгущались сумерки и пахло вечерней влажной хвоей. Вдалеке, дробью отдаваясь в больной голове, стучал дятел и попискивали неизвестные пташки. Даже шум проходящего недалеко шоссе слышался тускло. - Ты что сделал? - хмуро поинтересовался Рэтчет и облокотился на влажный мшистый ствол высокой сосны. Кора тут же неприятно впилась в предплечье, царапая светлую джинсу. Доктор сложил руки и выжидающе уставился на растерянного сознаковца. - Да я… ничего такого, - честно признался рекер. - Все было нормально, а потом она сама предложила и…, - Уилджек замялся, думая, как правильнее описать сложившуюся ситуацию и с чего начать рассказ. - Когда ей было 16, она призналась мне… ну, ты понял. - Я в курсе, - жестко прервал врач и принялся шарить по карманам. - Она потом прорыдала часа четыре. Последняя земная вонючая сигарета нашлась в заднем кармане и очень удачно тут же попала к доктору в руки. Не то чтобы Рэтчет был фанатом курения, но выдроченное годами нервного напряжения сознание отчаянно требовало хотя бы пары минут тихого залипания на вьющийся белесый дым. - Серьезно? - Уилджек присел на усыпанную сухими иглами землю, нисколько не заботясь о чистоте своей одежды. - Откуда ты знаешь? Рэтчет многозначительно глянул на друга сверху вниз. О том, что происходило на базе, доктор всегда был осведомлен лучше всех. - Потому что рыдала она в медотсеке, - он снова делает затяг и пустыми лучистыми глазами наблюдает за осыпающимся под ноги пеплом. - Но…, - солдат было хотел возразить, что это вовсе не его вина, но столкнулся со слишком измученным лицом врача. В наступивших сумерках Рэтчет казался еще старее, чем есть на самом деле. - Ха, Уилджек, послушай, - врач стряхивает сигарету, еще раз затягивается и, почти не глотая дыма, выдыхает в темное небо. Среди ветвистых сосновых крон медленно плывут густые грозовые облака, собираясь в одну жирную черную тучу. - Мико брошенный ребенок. Ты думаешь, она просто так до ночи сидела на базе? - риторический, наполненный странным снисхождением вопрос срывается с сухих губ и утопает в лесном массиве. - Никому она нужна не была, а потому у меня никогда не хватало духу ее выгнать. Воспоминания о гиперактивном громком ребенке ярким пятном всплыли в голове. И сколько бы Рэтчет не игнорировал Мико, она каждый раз маячила перед ним, сверкая витринной радостью и энтузиазмом. - Поэтому ты всегда терпел ее сольные концерты с бас-гитарой? - хохнул Уилджек, кряхтя поднимаясь на ноги и стряхивая со штанов пыль и иглы. - О, - воодушевленно подхватил врач. - Это был кошмар, но да. - Что с ней случилось? - наконец решается спросить солдат, от чего доктор напрягается и, растерев бычок о ствол, идет к машине. - Врачебная тайна, - неопределенно отвечает мужчина, плотнее запахивая джинсовку и скрываясь в теплоте фургона. Уилджек заходит следом, пряча подрагивающие ладони в глубоких карманах. Мико все так же сидит, забившись в дальний угол, от чего у Джеки нестерпимо болит искра. - Мико…. - Не надо, - грубо одергивает его за рукав врач, впиваясь своим пронзительным пугающим взглядом. - Только хуже сделаешь. Солдат обиженно поджимает губы, пытаясь совладать с бурей противоречивых чувств. С одной стороны, он был готов прострелить яйца тому ублюдку, который сделал это с Мико, а с другой… в пору было прострелить яйца и себе. - Пентагон ждёт результатов расследования, так что завтра отправимся в Техас, откуда и привезли первые таблетки, - Рэтчет ненадолго задерживает почти что безразличный взгляд на притихшей девушке, и вручает рекеру отчеты дела. - Прочти на досуге. Джеки хмурит густые серые брови, вчитываясь в мелкий печатный шрифт, что кое-где размыло крупными каплями дождя. Видимо, до штаб-квартиры гроза добралась быстрее, чем до Вайоминга. - Я, пожалуй, посплю в машине, - автобот кивает на окно, где на обочине, переливаясь в лунном свете, стоит припаркованный спорткар. - Хорошо, - врач машинально поправляет очки и лезет в аптечку, изредка поглядывая на ребенка. Как только за Уилджеком захлопывается дверь, Мико тут же почти смело и уверенно высовывает зареванное лицо наружу, сталкиваясь с чересчур пронзительным омутом внеземных глаз. Рэтчет наливает из стеклянного кувшина питьевую воду, достает белую коробочку с лекарством и делает шаг в сторону девушки. - Будешь? - протягивает ей стакан, который Мико тут же обхватывает ледяными пальцами. - Рэтчет, со мной все…. - Все в порядке? - перебивает ее врач, насильно пихая в руки пластинку с белыми горькими таблетками, и Мико кожей ощущает его нарастающее раздражение. - Так я и поверил! Что этот идиот сделал? - автобот бросает хмурый взгляд на дверь, за которой минутой ранее исчез Джеки. Рэтчету хотелось бы верить солдату, но в данной ситуации - он мог умолчать детали. - Ничего, - Мико сглатывает, корчится от боли, словно в горле у нее битое стекло, и, отставив стакан на тумбочку, открывает таблетку. Она даже не будет спрашивать зачем они и для чего, потому что когда Рэтчет что-то дает, это надо пить. - Он просто… мужчина. Услышать это от Мико было для доктора сродни приговору. Он все еще чувствовал, что несет за нее ответственность, потому что больше некому. Потому что она, сжавшаяся в беззащитный трясущийся комок, сейчас была его пациентом. - Иди помойся и ложись спать, - он кидает взгляд на стоящие на тумбочке часы, достает откуда-то из-под кровати сложенное пахнущее порошком ворсистое полотенце, оставляя его возле Накадаи, и возвращается к выпотрошенной аптечке. В душ Мико вползает босиком и с ощущением неприятной липкой грязи на бедрах и пояснице. Неуклюже снимает майку со старыми белесыми пятнами и забирается в кабинку. Рэтчет сказал, что воды не так много, но она горячая. Накадаи выкручивает душ на максимум, чтобы капли хлестали по спине. И правда горячие. Такие, что через минуту девушка рискует задохнуться в столь маленьком помещении от тяжелого пара. Уставшие глаза цепляются за оставленную на металлическом крючке жесткую губку. Интересно, это поможет отмыться? Мико игнорирует стоящий рядом гель для душа, хватает мочалку и остервенело принимается тереть распаренную теплом кожу. Сначала до красноты, а потом до жгучей боли, что могла бы - наверное - перебить ту липкость и глубоко засевшее чувство омерзения. - Сука, ну давай же, давай, - японка надеется вытравить из себя этот страх и втирает губку в кожу до первых капель крови, которую тут же подхватывает жесткая вода и, окрасившись в грязный красный, несет к сливу. Мико пятится и, запнувшись о свою же ногу, падает на кафель. И рука с мочалкой снова тянется к окровавленному бедру, проводя вверх-вниз с нажимом по ране. И боль яркой вспышкой проносится мимо. Не помогает. Не отмывается. Грязное глупое тело. - Ну и нахер это все! Она, прислонившись лбом к плитке, выключает воду и сидит молча еще несколько минут, пока холод отрезвляющим маревом течет по коже. Ей нужно успокоиться, нужно принять то, что теперь ее жизнь похожа на еще большее дерьмо, приправленное жесткой психологической травмой, и что теперь она сама вот такая никому и задаром не нужна. Такое бывает, такое случается с теми, кто не сумел справиться с соблазном и угодил в ловушку собственных желаний. И Мико оказалась в этом капкане, в который добровольно сунула себя целиком. - Ебанный! - она разворачивается спиной к плитке, опираясь на нее голыми, покрытыми мурашками лопатками. - Блядский! - бьется затылком сильно, чтобы темнело в глазах. - Сраный Тревис! Из горла, раздираемого сухостью, вырывается наполненный живым отчаянием стон. Накадаи могла бы сейчас быть с Уилджеком, могла бы его целовать и обнимать, а не корчиться на полу в собственной луже крови. - Черт! - она, шатаясь, встает и ладонями пачкает влажную плитку, оставляя на ней грязно-бордовые разводы. Мико не жалеет свежее полотенце, утирая им сначала лицо, а потом и израненное бедро. - Щиплет. Девушка с усилием натягивает поверх влажного тела майку и трусы и выходит из ванной. Рэтчет сидит напротив за столом, расслабленно откинувшись на спинку деревянного ребристого стула, пьет чай из кружки со сколотой ручкой и читает планшет. Мико закусывает губу, планируя мышкой прошмыгнуть мимо врача и скрыться в своем спасительном одеяле. Она разворачивается к автоботу спиной, скрывая полотенцем рану, и на цыпочках пытается пробраться к кровати. - Стоять, - строгий голос врача настигает ее на пол пути, заставляя Мико тихо чертыхнуться и замереть. - Развернись и убери полотенце, - все так же настойчиво командует мужчина. - Тебе не понравится, - Накадаи разворачивается, но спасительную ткань от ноги не убирает. - Я знаю, - он снимает очки, откладывая их к планшету и полупустой кружке. - Садись, - уступает ей место, а сам снова достает знакомую аптечку. Она небольшая, но, видимо, там Рэтчет хранит все самое необходимое. В том числе бинты и знакомую вонючую мазь. - Она у тебя как панацея? - Разумеется, - беззлобно хмыкает врач, садясь на корточки перед девушкой. - Фу, какая гадость, Рэтчет! - Накадаи жмурится и зажимает рукой нос, пока мужчина осматривает рану, аккуратно водя по голой коже шершавыми пальцами. Мико вздрагивает от ощущения инородного тепла, но быстро расслабляется, вытягивая ногу вперед. Рэтчет бинтует туго, завязывая бантик, и строго-настрого запрещает снимать повязку. А Мико уже чувствует, как эта его вонючая гадость проникает глубоко под кожу, вызывая нестерпимый зуд. - Завтра утром надо будет сменить повязку, постарайся до этого момента не оторвать себе ногу, - он снова ставит чайник и разворачивается к японке. - Рэтчет, скажи, это пройдет? - этим вопросом Мико ставит в тупик врача, заставляя сжать пальцами край столешницы и с болью упереться поясницей в пластиковый бортик. - Если ты сама не приложишь усилий, то нет, - он смотрит на нее, замечая, как тонкие дрожащие пальцы отчаянно ухватились за мокрую майку. - Но сейчас тебе стоит поспать. За окном уже давно стоит непроглядная насыщенная запахами и лесной влагой ночь и с неба серебристыми каплями падает холодный дождь. Рэтчет ласково гремит посудой, а потом устало падает на стул перед своим рабочим узким столом, ставя рядом дурно пахнущий травяной чай. Мико, которая успевает к этому времени перебраться из кухни в кровать, кажется, что несчастная лакированная деревянная поверхность под тяжелыми папками с документами слегка прогибается. Доктор по привычке ловко вертит в руках грифельный карандаш, трет переносицу и хмурит брови. И в этих незначительных жестах засела незримая тонна усталости, от которой у Накадаи ноет под сердцем. - Сколько ты не спал? - наконец решается задать вопрос девушка. Рэтчет вздрагивает, отвлекаясь от анализов и поворачиваясь к ней. - Дня три, - да, он не спал с тех самых пор, как Накадаи загремела к нему с передозом. - Тебе надо поспать, я не буду пинаться, честно! - она поднимает руки в примирительном жесте, выдавливая из себя подобие улыбки. - Мико, я…, - слова застревают в горле. Сказать о том, что он, вообще-то, тоже мужчина, как и Уилджек, совесть не позволяет. Будет хуже, если этого ребенка перекликнет и на него. Потому что, в отличие от Джеки, Рэтчет тут живет и никуда уйти не может. - Что? - она двигается ближе к зашторенному окну и хлопает рядом с собой по простыне. - Давай, ложись. И он послушно стаскивает с себя свободную белую футболку, оставаясь лишь в домашних клетчатых штанах. Под ребрами намертво заседает слабое чувство неловкости, перемешанное с беспокойством, от чего врач прикусывает кончик языка и подходит к постели. Под его весом старенький тонкий матрас сильно проминается, из-за этого Мико неуклюже сползает чуть ближе к автоботу. - Одеяло? - она протягивает ему край голубого грубого пододеяльника. Рэтчет неосознанно опускает глаза вниз, в надежде увидеть на Мико хотя бы шорты, но нет…. Эта невыносимая девчонка видимо ужасно любит стринги и неприлично прозрачные майки. - Оставь себе, - тяжело и обреченно вздыхает он, укладываясь рядом. Из приоткрытого люка видна россыпь тусклых дальних звезд, среди которых мог бы быть и Кибертрон. Но Рэтчет уже давно не тосковал по родному дому, потому что там он был нужен круглосуточно. И это очень выматывало. Настолько безжалостно било по опухшему от работы мозгу, что в конечном итоге врач просто сбежал. Мужчина прикрывает глаза, надеясь поспать хотя бы несколько часов перед долгой изматывающей работой, но Накадаи рядом тихо хлюпает носом, сжимаясь в комок, и хватается за руку врача. -Мико? - его парализует с непривычки, и он неосознанно тянет руку, чтобы погладить девушку по темному спутанному шелку волос. Локоны у нее влажные холодные и пахнут его шампунем. - Не смотри, - она сильнее зарывается носом в его предплечье. - Сделай вид, что все хорошо, пожалуйста.