Глава 8. Большой Джо.

— Бабушка, я очень рада тебя видеть! — Джоан крепко обняла Галатею Вилкост, ощущая, как её тонкие, дрожащие руки обвивают её плечи. Бабушка казалась ещё меньше, её лицо, усыпанное морщинами, светилось от радости, как весеннее солнце, пробивающееся сквозь облака. — Как твоё здоровье? — спросила Джоанна, с беспокойством в голосе в её глазах читалось искреннее беспокойство. — Анни, всё хорошо, я регулярно посещаю колдомедика! — ответила бабушка, её голос был полон тепла и материнской заботы. Она обхватила ладонями лицо внучки, чмокнув её в обе щеки, и вдруг, словно почувствовав что-то странное, перевела взгляд за спину Джоан. Там, как одинокая башня, стоял Том Реддл, облачённый в чёрную мантию с глубоким капюшоном, который придавал ему немного зловещий вид. — Том Реддл! Дорогой, ты так вырос! Джоан закусила щеку изнутри, пытаясь подавить волну раздражения. Бабушка даже не стала слушать её ответ — весь её взгляд был устремлён на молодого человека, который, казалось, поглощал всё вокруг своим присутствием. Она с восхищением разглядывала его, как будто он был произведением искусства. — Удивительно! Всего полгода прошло, а ты так возмужал! А рост! — восхищалась женщина, её глаза искрились от гордости, словно она была матерью, наблюдающей за успехами своего сына. — Ты был выше меня на голову, а теперь на все две! — Профессор Вилкост, Вы всё так же прекрасны, — произнёс Том, его голос был мягким, но в нём звучала скрытая напряжённость. Он коснулся губами костяшек пальцев Галатеи, в жесте, полном уважения, но она не заметила, как его глаза блестели холодом, как ледяные иглы. — Том, ты такой вежливый мальчик, — смущённо рассмеялась бабушка, её голос был полон профессорской гордости. Джоан еле сдержала порыв закатить глаза, чувствуя, как раздражение нарастает внутри неё. — Ба, а где Джонатан? — вмешалась Джоан, её голос звучал настойчиво, и она начала разглядывать окна в доме, пытаясь заметить силуэт мужчины. Том, стоящий рядом, напрягся, его улыбка стала холодной, как зимний ветер. Взгляд Тома приобрёл мрачный блеск. Джонатан. Этот неприятный казус, «друг семьи», оказался здесь, как тень, нависшая над его радостью. — Он готовит какой-то фирменный пирог, от которого ты будешь в восторге, — с игривой улыбкой произнесла бабушка, похлопав её по ладони, словно пытаясь отвлечь от назревающего напряжения. Джоан улыбнулась, но в её сердце всплыли воспоминания о странном рецепте, который Джонатан когда-то предложил. Пирог из яиц докси и печени дракона... Как же мама ругала её за это кулинарное безумие! Но с тех пор прошло много времени, она не видела Джонатана с восьми лет. Воспоминания о его странных кулинарных экспериментах вызывали у неё смешанные чувства — от ностальгии до отвращения. — Маленькая Джо! — воскликнул Джонатан, появляясь на пороге в чудном рюшчатом фартуке едко-розового цвета. Он помахал ей рукой, его улыбка была широкой и искренней, как солнечный день, и раскрыл объятия, которые казались такими тёплыми и родными. Джоан не заставила себя ждать — она бросилась к нему, обняв его за шею, как коала, прижимаясь к нему. Он закружил её в воздухе, и смех раздался, как мелодия, наполняющая комнату. Это было мгновение счастья, которое она хотела запомнить навсегда. — Джоан, ты очень выросла, стала такой тяжёлой! — произнёс он, смеясь, но в его голосе слышалась доброта и нежность, которые согревали её сердце. — Я вовсе не тяжёлая! — возмутилась она, наигранно надув губы, и они оба засмеялись, как будто между ними не было ни времени, ни расстояния. Но в этот момент Том сжал кулаки, его взгляд метался, словно огненные стрелы, испепеляя мужчину. Высокий, рыжеволосый Джонатан совершенно не соответствовал образу бородатого лесничего, который Том рисовал в своём воображении. Его поджарое тело прижимало стройное тело Джоан к себе, и в Томе закипала ненависть, клокочущая внутри, как бурлящий котёл. Он мечтал вырвать этому рыжему ублюдку руки, затем и глаза, которые он с удовольствием заталкивал бы в его глотку, заставляя его хрипеть от боли. В его сознании разыгрывались картины насилия, которые он не мог и не хотел контролировать. А потом, когда Джонатан будет изувечен, он бы взял Джоан, грубо пачкая её в крови мужчины. По позвоночнику пробежала дрожь и Том закусил губу сдерживаясь. — Том, чего застыл на пороге? Не стесняйся, заходи скорее, — подтолкнула его к двери профессор Вилкост с по-матерински добрым взглядом не оставлял шансов на отказ. — Да, профессор, — вежливо ответил Том, его улыбка была жёсткой, как сталь, но в ней проскользнула тень чего-то опасного. Его взгляд не покидал Джоан, но она не ощущала опасности, прятавшейся за её спиной. Она смело прижималась к руке Джонатана, и это вызывало у Тома ещё большее негодование. Они вошли в светлую, просторную гостиную, где полки были переполнены любопытными вещицами и сувенирами, а шкафы для посуды — фарфоровыми сервизами с длинной историей. В центре комнаты стоял внушительный бархатный диван, а вокруг него располагались кресла с подголовниками, укрытые пледами и декоративными подушками. Камин, из которого шло тепло, манил Джоан, и она тут же подбежала к нему, грея руки, словно это был костёр в лесу. Том подошёл к ней, делая вид, что тоже греется, но на самом деле он ощущал лишь леденящую ревность и желание схватить её, прижать к себе, чтобы никто не мог отнять её. Внутри него бушевали эмоции, и он не мог понять, как справиться с этим натиском. Около Джоан возник старичок-эльф с подносом, на котором стояли две кружки, над которыми поднимался пар, создавая уютную атмосферу. Джоан поблагодарила эльфа, взяв одну кружку себе, а вторую протянула Реддлу. — Спасибо, — произнёс Том, его улыбка была благодарной, но в глазах скрывался холод. Он чувствовал, как внутри него нарастает буря, и это было невыносимо.В этот момент в гостиную вошёл Джон, зовя их на обед. Джоан, не колеблясь, пошла за мужчиной, и Том, скрипнув зубами, почувствовал, как тёмная волна зависти охватывает его. Ему не нравилось, как легко она шла за ним, словно не замечая, что за её спиной притаилась настоящая опасность. В его сознании снова разгорелись образы, полные насилия и страсти, и он понимал, что не может позволить этому продолжаться. Джоан, весело смеясь, повела Тома на кухню, где их встретил аромат свежевыпеченного хлеба и чего-то сладкого, что напоминало о детских воспоминаниях. На кухне стоял Джонатан, одетый в тот же рюшчатый фартук, его волосы были растрепаны, а на лице играла улыбка, как будто он только что вернулся с приключения. — Заходите, садитесь! — воскликнул он, указывая на большой деревянный стол, покрытый белоснежной скатертью, на которой были расставлены тарелки с аппетитными блюдами. В центре стола красовалась большая чаша с салатом, в которой ярко выделялись зелёные листья, помидоры и огурцы, нарезанные тонкими ломтиками. Рядом стояли жареные куриные окорочка, покрытые золотистой корочкой, и картофельное пюре, нежное и воздушное, с легким ароматом масла. — Это просто невероятно! — воскликнула Джоан, усаживаясь на стул и с любопытством разглядывая еду. — Как ты это всё успел приготовить? — Я всегда готовлю с любовью, — ответил Джонатан, его голос звучал так, будто он делился секретом. — И, конечно, с помощью магии. Том сел рядом, его глаза скользнули по Джоан, которая с удовольствием наливала себе пюре, облизывая ложку с такой беззаботной грацией, что у Тома внутри что-то сжалось. Он стиснул зубы, пытаясь отвлечься от мысли о том, как она может выглядеть в другие моменты, когда её губы прижимаются к чему-то ещё. — Как ты там, в школе? — спросил Джонатан, обращаясь к Тому, его голос был дружелюбным, но в глазах Тома проскользнула тень недовольства. В тоне Джона он слышал насмешку над его слишком юном возрастом. — Всё хорошо, — ответил Том, стараясь говорить спокойно. — У меня как и всегда большие успехи в учёбе, особенно в ЗОТИ. Я даже смог продемонстрировать несколько новых заклинаний на последнем уроке. — Вот это здорово! — воскликнула Галатея, её глаза блестели от восхищения. — Ты всегда был таким талантливым! — Да, Том очень талантливый и умный мальчик! — Согласилась с ней Джоан широко улыбаясь Тому. Том почувствовал, как его сердце сжалось от гордости, но в то же время, рядом с ней сидел Джонатан, и это вызывало у него невыносимую зависть. Он не мог не заметить, как Джоан, смеясь, прижималась губами к стакану с соком, её движения были полны невинности, но в голове Тома возникали тёмные образы. Он представлял, как бы она выглядела в других обстоятельствах, и это вызывало у него жгучую ненависть к Джонатану. Обед продолжался, и разговоры наполняли комнату. Джонатан делился своими приключениями по поиску древних артефактов, его голос звучал увлекательно, как будто он возвращался из далёких стран. Он описывал, как однажды нашёл старинный амулет, который, по слухам, обладал магической силой. Джоан, с широко открытыми глазами, слушала каждое его слово, а Том, погружённый в свои тёмные мысли, лишь кивал, стараясь не выдать своего раздражения. — А как насчёт твоих уроков ЗОТИ, Джоан? — спросил Джонатан, переводя разговор на неё. — О, это было потрясающе! — начала Джоан, её лицо светилось от восторга. — Мы изучали различные заклинания для защиты от тёмной магии. Я даже смогла провести несколько занятий на практике! Дети, такие милые и любознательные, всё на лету схватывают!... — Джоан тараторила безумолку впихивая в пару минут несколько учебных месяцев, но её бабушка и Джон лишь с добрыми улыбками её слушали. Том слушал её, но его мысли снова уносились к темным сценам, где он представлял, как обнимает её, как их губы встречаются. Он не мог избавиться от этих образов, и в его голове боролись чувства желания и ненависти. После обеда Джоан предложила показать Тому его комнату на время каникул. Она вела его по коридору, стены которого были украшены семейными фотографиями, на которых запечатлены счастливые моменты их жизни. Тёплые цвета интерьера, мягкие оттенки, создавали атмосферу уюта и спокойствия. — Вот твоя комната, — сказала она, открывая дверь. Внутри стояла уютная кровать с пуховым одеялом, стол, заваленный книгами, и окно, выходящее на сад. Лучи солнца пробивались сквозь занавески, создавая мягкий свет, который наполнял комнату теплом. — Спасибо, Джоан, — произнёс Том, хотя его мысли были далеки от благодарности. Он чувствовал, как внутри него нарастает напряжение. Взглядом он скользнул по комнате, но его мысли были заняты только ею. Он представлял, как бы она выглядела, если бы вошла сюда, как бы она прижалась к нему, и это желание становилось невыносимым. — А теперь, — продолжила Джоан, — я покажу тебе свою комнату. Она повела его дальше по коридору, и вскоре они оказались перед дверью, украшенной яркими наклейками с изображениями магических существ. Джоан открыла дверь, и Том оказался в её мире. Внутри стояла кровать с фиолетовым покрывалом, стены были украшены постерами с изображениями любимых волшебных созданий и заклинаний. В углу стоял стол, на котором были разбросаны книги и свитки с заметками. — Здесь я училась и проводила всё-о-о своё время, — сказала она, с гордостью показывая свою комнату. — Надеюсь, тебе понравится! Том кивнул, но его мысли снова вернулись к Джонатану. Он видел, как Джоан, наклоняясь, чтобы поднять книгу, облизывает губы, и это вызывало в нём снова тёмные, развратные образы. Он представлял, как она могла бы выглядеть, если бы была с ним, и это желание становилось невыносимым. Вечер продолжился за рассказами, и Джонатан снова начал делиться своими приключениями. Он описывал, как один раз его чуть не поймали в ловушку древнего храма, и Джоан, смеясь, восклицала: «Как же это захватывающе!»Том же делился своими школьными успехами, но его мысли всё ещё блуждали между желанием и завистью. Он чувствовал, как в его душе разгорается конфликт, и понимал, что с каждым мгновением его чувства к Джоан становятся всё более искаженными. Когда разговор стал менее напряжённым, Голотея Вилкост, улыбаясь, спросила:— А как ты проводишь время в школе, Том? Есть ли у тебя любимые предметы? — Конечно, — ответил он, стараясь звучать непринуждённо. — Мне очень нравится ЗОТИ, особенно когда мы изучаем древние заклинания. Я всегда восхищаюсь подходом профессора Хьюз к обучению. Его слова вызвали у Джоан улыбку, и она, казалось, была тронутой. Но в то же время, Том заметил, как её взгляд вновь скользнул к Джонатану, и это вызвало у него волну ревности. Он не мог не думать о том, как она с лёгкостью общается с ним, как будто они были ближе, чем просто друзья. В конце вечера, когда разговоры стихли, и в комнате воцарилась тишина, Том, глядя на Джоан, почувствовал, как внутри него бурлит желание, смешанное с ненавистью. Он понимал, что эта игра только начинается, и он не собирался сдаваться. В его голове снова проскальзывали образы, полные страсти и разврата, и он знал, что не сможет оставить это чувство без внимания. *** Том использовал заглушающие Чары, он открыл дверь и смело вошёл в комнату Джоан. Девушка мирно спала, раскинув руки в стороны, словно птица, готовящаяся к полету. Легкий свет ярко луны пробивался сквозь занавески, создавая мягкие золотистые блики на её лице. Одна нога, согнутая в колене, была прикрыта тяжёлым одиялом, которое обвивало её как кокон, а вторая, расслабленно свисала с кровати, касаясь прохладного пола. В комнате царила тишина, прерываемая лишь тихим шёпотом ветра за окном и едва слышным дыханием Джоанны. Её длинные волосы, распущенные по подушке, переливались как солнечные лучи, создавая вокруг неё ауру покоя и безмятежности. На столе у окна стояла кружка с недопитым чаем, от которой ещё поднимался легкий пар, наполняя воздух ароматом чёрного чая и свежих трав. Он улыбнулся от её спящего вида. Приблизился и вновь прошёлся по ней взглядом, её грудь мерно вздымалась и опускалась при дыхании под тонкой атласной тканью, бритель соскользнула с её плеча открывая вид на большии участок её ключиц и груди, майка завернулась за спину оголяя совсем небольшой участок кожи около пупка. Его рука сама собой потянулась к её животу, он осторожно провел пальцами по нежной коже скользя под сорочкой от этого мышцы её живота напряглись и брови сошлись на переносице, она подвинулась и немного прогнулась в спине ища более удобное положение. — Сомниум, — прошептал он накладывая Чары сна, было бы проблематично проснись Джоан сейчас. Оправдать свое нахождение в её комнате когда она спит было бы сложно. Погрузив Джоанну в глубокии сон, Том осмелел, он залез на её кровать и нависнув над ней внимательно разглядывал её лицо, подрагивающие ресницы, приоткрытый рот. Он заметил две маленькую родинку скрывающуюся на верхнем веке в самом уголке спрятанная за веером ресниц. Том нетерпеливо облизнул губы, его дыхание участилось и он опустил свое лицо ближе к её, замирая в неуверенности, а затем вытянул губы касаясь места с родинкой. Губы растянулись в жадном оскале, он ощущал внутреннюю дрожь, ему самому казалось что то, что он делает далеко от нормы и его можно было обозвать чокнутым извращенцем. Но видеть её с тем уродом на протяжении целого дня было выше его сил. Он прижался лицом к сгибу её шей вдыхая запах её кожи и волос, запах сливочно - клубничный аромах проник в его нос и он ощутил ещё одну волну дрожи. Том не смог сдержать стона, но он заглушил его прикусив её ключицу, и Мерлин, как же он хотел зайти ещё дальше! Он потерся своим стояком о её бедро, ощущая тяжесть и жар внизу живота, и очередной рваный вдох сорвался с его губ. "Моя, моя, моя, моя, моя, моя Джоан, моя милая Джоанна, только моё слонышко Джо, моя и только МОЯ!... "— как одержимый шептал он, но должно быть он и был одержим, одержим ею. Он вновь и вновь толкался о её бедро и что-то в его уме громко щелкнуло, скрывая цепи и отпуская его темную натуру наружу, ему хотелось оставить на ней как можно больше своих следов. Испачкать. Осквернить. Да, это именно то чего он хочет! Том потянулся к штанам, он приспустил их вместе с боксерами. Он обхватил свой член рукой, а затем провел им по груди Джоан содрагаясь от запретного, извращенного удовольствия. "Джоа-ан"— вновь простанал он, на его лбу выступила испарина, вены на лбу и шее вздулись от напряжения а лицо приобрело лихорадочную красноту, в темноте его глаза устрашающе блестели отражая свет луны слабо проникающии в комнату. Он вновь облизнул губы, сгорбившись над Джоан, сердце так громко стучало, что он ничего не слышал и кажется его потряхивало в такт стука опьяняя. Его помутневшии взгляд был прикован к её приоткрытым губам. Том сделал несколько фрикции ощущая как жар возбуждения с новой силой приливает к низу живота, тело пробила дрожь и он запрокинул голову назад простонав её имя кончая. Он открыл глаза глядя на её лицо перепачканое его семенем, белесая жидкость красовалась не только на её щеках, но и на губах. Том широко осклабился с упоением проводя пальцами по её лицу, он медленно втирал сперму в её кожу. А затем с собрав жидкость на её губах протолкнул палец ей в рот. Совершенно ненормальное извращенное чувство удовольствия расцвело в его душе заставляя его тело содрогнуться, горячее влажное ощущение на кончике его пальца возбуждало ещё сильнее, а мысль о ЕГО сперме в НЕЙ сносило голову напрочь. Мерлин! он сходит с ума! Вновь потерся о Джоан, но в этот раз он касался кожей коже оставляя липкие разводы на ней. Том ощущал как его уголки губ подрагивали в широкой улыбке от которой у него сводило щёки, но он не мог перестать. Он был слишком счастлив делая это. В окно ударилась ветка и громкии раскат грома привёл его в чувство напоминая об осторожности, в доме были ещё люди. Том быстро натянул штаны и магией убрал с неё все следы его похоти, на последок он прижался к её губам в глубоком поцелуе. — Спите сладко, профессор Хьюз, — прошептал он снимая с неё усыпляющие Чары. Том вышел из её комнаты, закрыв дверь он прижался к ней спиной выравнивая дыхание, с его лица всё не сходила пугающая улыбка. Он сделал это. Он. Сделал. Это! Мерлин, а завтра он должен будет вновь делать вид, что всё как обычно. Он прижал руку к лицу сжимая ладонью скулы, она ничего даже не будет подозревать, но он всё помнит. В его памяти отпечатался каждый момент, вкус её кожи, её запах. Она его.