Глава 7. Удав и кролик.

      Том медленно шагал по коридорам Хогвартса, его голова была полна мрачных мыслей. Он остановился, когда увидел Абракса Малфоя, который стоял у окна, глядя на снежные просторы за пределами замка. Снег тихо падал, покрывая землю белым одеялом, но в душе Тома бушевали бурные эмоции.        — Эй, Малфой, — начал он, стараясь скрыть свою растерянность, но голос его дрожал от напряжения. — Ты не видел профессора Хьюз?        Абракс, обернувшись, поднял брови, его холодный взгляд метнулся к Тому.        — Почему тебя это интересует? — спросил он с насмешкой, но в его голосе звучала нотка любопытства. — Ты ведь не собираешься её приследовать ? — подколол его Малфой зная, что Том в последние месяцы слишком часто искал профессора Хьюз.        Том стиснул челюсти, его сердце забилось быстрее. Он ненавидел, что Малфой мог видеть его слабости.        — Просто... — начал он, но слова застряли в горле. — Я услышал, что она хочет куда-то уехать. Это может быть проблемой.        Абракс усмехнулся, его лицо озарилось злорадством.        — Да, она уезжает, — подтвердил он, скрестив руки на груди. — На рождественские каникулы. Ты не знал? Я услышал это от Слизнорта.        Том почувствовал, как волна злости накрывает его. Он стиснул кулаки, в его глазах сверкнула тёмная искра.        — Это не должно было случиться, — произнёс он, его голос стал низким и холодным. — У меня были планы.        — Планы? С ней? Ты, похоже, не понимаешь, — сказал Абракс, хмуря брови. — Она профессор, сомневаюсь, что она зайнтерисуется твоими планами. Ты должен это принять.        Том стиснул зубы, его лицо исказилось от злости и отчаяния. Он понимал, что его чувства к Джоан становятся всё более опасными, но не мог с этим справиться.        — Я должен поговорить с ней, — произнёс он, поворачиваясь на каблуках, чтобы уйти. Его шаги были быстрыми и решительными, словно он пытался убежать от своих собственных мыслей.        — Если тебе нужна помощь, дай знать, — крикнул ему Малфой, его голос оставался спокойным.        Том не ответил, его разум был полон планов и мрачных намерений. Он направился к кабинету профессора Хьюз, его сердце колотилось от волнения и гнева.        Тем временем в своём кабинете Джоан сидела за столом, окружённая старыми книгами и пергаментами. Тёплый свет свечей мягко освещал её лицо, отражая искреннюю радость и лёгкую грусть. Она писала письмо домой, её рука быстро двигалась по бумаге, в то время как мысли о встрече с семьёй заполняли её разум.        — Дорогая бабушка, — начала она, её сердце наполнялось теплом от воспоминаний о доме. — Я так рада, что увижу тебя снова. Прошло так много времени...        В этот момент в дверь постучали, и Джоан подняла голову. Том, не дождавшись ответа, вошёл в кабинет, его лицо было напряжённым, а глаза полны решимости.        — Джоан, — начал он, но его голос звучал напряжённо, как струна, натянутая до предела. — Ты не останешься на каникулы в Хогвартсе? — спросил Том, опустив взгляд на свои ноги, нервно закусывая нижнюю губу. В его голосе звучала неуверенность, словно он боялся, что его слова могут вызвать у Джоан неприязнь. Но истинные чувства были далеки от внешней маски, но он знал, что именно этот образ разжалобит её.       — Я планировала остаться, — произнесла она с оттенком досадливого недоразумения, как будто сама не могла поверить в свои слова. — Но неожиданно приехал Джонатан, и я просто не могу не встретиться с ним!       — Джонатан? — тихо повторил Том, скорее для себя, чем для неё. В его голосе звучала горечь, как будто он пытался осознать, что именно это имя вызывает в его сердце. В его глазах мелькнуло что-то тёмное, и он почувствовал, как нарастает волна ревности.       Джоан, не заметив его подавленности, с энтузиазмом принялась рассказывать о «Большом Джо»:       — Жду не дождусь нашей встречи! Прошло уже десять лет с нашей последней встречи! Письма — это здорово, но живого общения не заменит. Большой Джо будет поражён мной на повал! — она захихикала, как это обычно делают пятикурстницы, её глаза светились радостью, а губы растянулись в яркой улыбке, но для Тома это было похоже на предательство.       Том, чувствуя, как его сердце сжимается, он произнёс с затянутой надеждой под которой срывалась угроза. :       — Я хотел провести каникулы с тобой. Обычно в Хогвартсе я остаюсь один (из слизеринцев). Я думал, в это Рождество наконец-то не буду одинок.       Его губы поджались, а лицо нахмурилось, когда он отвёл взгляд, словно бы искал утешение в тёмных углах её библиотеки, где стояли высокие полки с книгами, покрытыми пылью. Он выглядел как побитая собака, брошенная под проливным дождём, но в его глазах читалось нечто большее — холодная решимость. А затем Том не смело пробормотал:       — Могу ли я... могу поехать с тобой?       — Ты хочешь провести каникулы у меня? — недоумевающе уточнила Джоан, чуть не выронив книгу из рук, её глаза расширились от удивления. Она не могла не заметить, как его голос дрожал от надежды (на деле же его голос дрожал от подавленной ярости, и вовсе не от такого найвного чувства как «надежда»).       — Да, это были бы лучшие каникулы за все семь лет Хогвартса! — в его голосе зазвучала искренность, которая трогала её сердце. Но в глубине его души разгоралась темная страсть, которая заставляла его мечтать о том, как они будут вместе — и как он сможет избавиться от всех, кто может быть между ними.       — Ну, наверное, я не против? — наконец, не смогла отказать ему Джоанна, отложив книгу на стол, где она тихо закрылась, как будто тоже чувствовала напряжение момента. В её голове уже крутились мысли о том, что скажет бабушка, и о том, как это повлияет на их планы. Но Том уже не слышал её. Он был поглощён своими мрачными фантазиями о том, как всё должно быть.       — Спасибо! Это будет лучшее моё Рождество! — обрадовался Том, прикрыв рукой подрагивающие уголки губ, которые, казалось, вот-вот разорвут его лицо пополам от счастья. В его сердце уже зрел план, в котором «Большой Джо» не имеет места. Он был уверен, что сможет устранить любые препятствия на своём пути, и что для Джоан он будет важнее этого Джонатана. Однозначно, это так.       Джоан вернулась к письму, её рука быстро черканула на пергаменте, ещё одну пометку о приезде с учеником. Она знала, что бабушка будет рада узнать о успехах Тома лично от него, ведь староста Слизерина был её главным любимчиком в Хогвартсе.       — Бабушка всегда тебя нахваливала, — лениво протянула Джоан, прикусив конец пера. В её глазах сверкнуло игривое выражение. — Я даже завидовала тебе, ты мог её видеть в любой момент, а я только на каникулах и изредка получала письма, где она писала в том числе и о тебе.       Том, стоя у стола, остановился, его брови слегка приподнялись в недоумении. Внутри него разгорелись противоречивые чувства. Он всегда стремился к признанию, но зависть Джоан вызывала в нём смешанные мысли. Почему она завидовала ему? Он не был хорошим человеком. В его душе бушевали низменные желания, и он не понимал, как мог вызывать такие эмоции у других.       — Завидовала... мне? — недоуменно произнёс он, с застывшей улыбкой на лице. Затем его выражение изменилось, и он нахмурился: — Тебе совершенно незачем мне завидовать. Ты идеальна, и профессор Вилкост думает точно так же. Она часто упоминала талантливую внучку, ставя тебя нам в пример!       Джоан не смогла сдержать смеха, её голос звучал так чисто и невинно, как у ребёнка. Том засмотрелся на её прищур и забавные брови домиком, словно они были для него чем-то прекрасным. И её улыбка была просто умопомрачительной! Но в глубине души он чувствовал холод. Почему она могла смеяться, когда в его сердце таились тёмные мысли? Он понимал, что его восприятие мира искажено, и это пугало его. Он смотрел на её улыбку и представлял как целует её губы, сплетает их языки и оставляет на ней свои следы.       — Когда я была маленькой, то ненавидела бабушкиного любимчика Тома Реддла! — призналась она, и в её голосе звучало лёгкое сожаление. — А оказалось, что это было так глупо. Том, почувствовав лёгкую ностальгию, игриво скривил губы.       — Надеюсь, теперь ты питаешь ко мне лишь лучшие чувства? Если ты всё ещё меня ненавидишь, моё сердце будет глубоко ранено! — воскликнул он, хватаясь за сердце, как будто это было настоящей трагедией. Внутри него разгорелось желание показать, что он способен на большее, чем просто быть любимчиком её бабушки. Он хотел, чтобы она увидела его истинную сущность, но боялся, что это может её испугать.       — Конечно же нет, — ответила она, её голос стал мягче, — это было когда мне было лет пятнадцать или шестнадцать. Сейчас понимаю, как это было глупо, тебе же было лишь одиннадцать.       — Двенадцать, когда ты впервые обо мне узнала. Мне уже должно было быть двенадцать лет, — недовольно поправил её Том, его голос стал чуть более резким. Он не хотел подчеркивать их разницу в возрасте, но в его словах звучала лёгкая обида. В его голове возникла мысль: « Зачем я должен оправдываться? Я уже совершеннолетнии».       Джоан почувствовала, как её сердце замирает от его слов. Она понимала, что между ними есть нечто большее, чем просто дружба, и это пугало её. Но в то же время она не могла отрицать, что ей приятно находиться рядом с ним.       — Мне всегда казалось, что ты был идеальным, — произнесла она, глядя ему в глаза. В её голосе звучала искренность, и это заставило Тома на мгновение замереть. Он почувствовал, как его сердце наполнилось теплом, но тут же в его голове проскользнула тёмная мысль: «Что, если я покажу ей свою истинную натуру? Что, если она увидит, насколько я на самом деле опасен?»       — Идеальным? — произнёс он с лёгкой усмешкой, но в его глазах зажглась тёмная искра. — Надеюсь, ты не разочарована, когда узнала меня поближе.       Джоан улыбнулась, и в этот момент между ними возникло нечто особенное. Они оба понимали, что их отношения становятся всё более сложными, но в этом была и своя прелесть. Том чувствовал, как его тёмные желания начинают брать верх. Он хотел бы, чтобы она была полностью его и это могло оттолкнуть её, его истинные мысли о Джоан, желания, он не хотел терять её. Это противоречие терзало его, и он понимал, что стоит на грани.