1 Знакомство с Вороном

- Я очнулся, лежа на лабораторном столе, медленно приоткрывая свои отяжелевшие, как после похмелья, веки, постепенно отходя от того, что все мое парализованное тело от ног до головы болело и ныло. Вокруг меня суетилась кучка Уманов в голубых халатах. Такое ощущение, что голова моя трещала по швам. Прочно зафиксированный в этом Уманском приспособлении, сдерживающем меня по рукам и ногам, прикованным к столу. - Кетану, ну и угораздило же меня, опытного наёмного убийцу, которого уважали и боялись все кланы, дрожали от одного моего имени, и вот так угодить с позором в лапы к Уманам, паршивому мягкому мясу, а ещё и в их лабораторию загудеть... Буду им тут вместо подопытного зверька. Просто прекрасно, Ивор. Лучше и не придумаешь. Подумал я про себя, зло с сарказмом. С болью в сердце, вспомнив свою роковую ошибку, из-за которой я оказался тут, в этой лаборатории на Земле. Ну ничего, и с худших задниц выбирался, и отсюда как-то выберусь. - Взбодрил я себя. Рыча и смотря с ненавистью на Умана, который подходил ко мне с большим шприцем в руке. Я попробовал наброситься на него, ибо один их вид вызывал у меня отвращение и ненависть. Но ничего у меня не вышло хорошего: при рывке в сторону Умана в мое тело вонзились из оков острые шипы, с головы до ног пронзая меня электрическими разрядами. Дыхание сбилось, тело забилось в конвульсиях. Я, как тряпка, откинулся на стол, тяжело дыша. "Будешь рыпаться, инопланетный уродец, буду с радостью тебя жарить, словно курицу гриль в духовке", – произнес Уман с холодными голубыми глазами и светлыми волосами, держа в руках маленький пульт управления от своего изобретения и с удовольствием смотря на мучения обездвиженного по рукам и ногам инопланетянина. – Герр Хайнце, я очень уважаю вашу работу с нами, но прошу пока что не переусердствуйте со своими штучками и опытами над Охотником, нашим будущим образцом. Мы его с таким трудом поймали. Раздался из кресла в глубине лаборатории спокойный голос. Сидящий в нем Уман, средних лет, в сером костюме и с тросточкой в руке, увенчанной набалдашником в виде серебряного человеческого черепа с рубиновыми глазами, до этого сидел молча, спокойно наблюдая за всей суматохой, происходившей в лаборатории. – Не переживайте, мистер Джон, такому бугаю мои штучки словно щекотки. Смотрите, он уже очухался не только от моего электрошока, но даже и от транквилизатора! – ответил Хайнце, окидывая своим холодным взглядом мощное черное с красными подпалами тело инопланетного Охотника. – И к тому же с этим Охотником только такими методами и надо действовать, иначе ему не доходит в его твердолобую костяную башню. Он же очень опасен, этот зверь. Убил легко при поимке четырнадцать вооружённых наших людей со спецотряда! Произнес Хайнце, поглядывая на Джона. Джон Вейланд был мультимиллиардером и отцом-основателем успешно начинавшей свою деятельность корпорации "Вейланд-Ютани Индастриз". Слушая Хайнце о потерях личного состава из их отряда военных, лицо Джона не особенно поменялось, словно речь шла не о людях, а о мухах или крысах для кормежки змей и пауков в террариумах. – Ладно, я знаю об этом, Хайнце. Меня осведомили о том случае. Конечно, я скорблю о потере каждого человека из нашей команды, хоть для успеха нашей операции это все была необходимость. Но ты все же поосторожней с этим инопланетянином обращайся, – отчеканил Джон, не спеша вставая со своего кресла. После чего два телохранителя услужливо надели на его щуплые плечи чёрный плащ. Сумасшедший старик. Полностью умом тронутый! - Подумал Хайнце, провожая взглядом щуплую фигурку, скрывшуюся в дверях лаборатории. - Давай-ка возьми у него кровь для теста, Том, не стой столбом, как истукан на острове Пасхи. Буркнул, нервничая, Хайнце, подгоняя своего ассистента, застывшего со шприцем в руке. - Он на меня так жутко смотрит, мистер Хайнце - пробормотал, дрожа от страха, Том, не решаясь даже подойти к Охотнику. - Ну и что с этого, что смотрит на тебя? Он же привязан, зафиксирован к столу и полностью обездвижен! Балда ты бздливая. Фыркнул Хайнце, презрительно окидывая взором холодных глаз своего ассистента. Он, недолго думая, забрал шприц и жгут с рук помощника, отталкивая его в сторону, прошипев ему вслед: - Ведешь себя, словно баба сцыкливая. "Ой, он на меня тааак смотрит, мистер бла-бла". Можешь вообще уматывать на х*й домой. Ты мне больше не нужен. Хайнце молча подошел к напряженному телу Охотника, который смотрел на него с нескрываемой ненавистью в красных глазах. И ещё больше напрягся, скалясь на Умана со злостью. - Давай, давай, тупоголовый инопланетяшка, звероподобный рептилоид, попробуй-ка брыкнись. - Пробормотал тихо Хайнце, обращаясь к Охотнику, смотря в красные глаза инопланетянина. Но, не выдержав острого, прожигающего до костей взгляда красных глаз пленника, отвернулся в сторону, разглядывая руку Охотника. Мощная мускулистая рука с острыми длинными когтями на пальцах, покрытых с тыльной стороны мелкой чешуей и сеткой змеящихся вен по чёрной атласной коже с красным крапом на локтях. Зажимая руки в кулак до хруста костяшек в пальцах, Охотник смотрел всё с большей злостью на своего мучителя. - Ой, что-то вен я вообще-то не вижу у тебя, ящер. - Пробормотал Хайнце и с силой начал зло лупцевать пленника по локтевому изгибе увесистым резиновым жгутом. Хайнце хорошо запомнил свои проигранные гляделки с инопланетянином. Надо же было компенсировать хоть как-то свой проигрыш. Я чувствовал, как кожа на локте начинает жечь от ударов Умана, которые он в исступлении наносил мне по руке. Но я не собирался хоть чем-то показать свою боль Уману. Его действия только разжигали во мне злость и ненависть, смешанную с презрением. - Не будь я привязан к их драному столу, отправился бы этот долбаный хуй, или как его там, Хайнце, вслед за своими четырнадцатью приятелями, которым я выпустил кишки, с удовольствием оторвав им головы. - Подумал я, смотря с презрением на Хайнце. Он, отбросив в сторону жгут и пустой шприц, выудил с благоговением из ящичка в своем рабочем столе телескопическую дубинку. Доктору Хайнцу, как оказалось, ещё не было достаточно острых ощущений, он обожал делать своим подопытным больно, получая от этого сладостное наслаждение, как от оргазма, а может, и больше. А ещё его очень бесил тот факт, что инопланетянин даже и не думал хоть как-то выражать свою боль. Хоть что пришелец чувствовал боль, Хайнце не сомневался в этом. Потому что все живое испытывает боль от мучений. - Что ж, настало уже время посчитать твои рёбрышки, уродец. - Пробормотал Хайнце, и, раскладывая свою дубинку, он начал ей избивать Охотника, нанося сильные удары по груди и рёбрам лежащего. Тело Охотника иногда только вздрагивало под беспощадными ударами, сыплющимися градом на него. Но он молча все терпел, только скрипя костяными бивнями на мандибулах о свои клыки. С рассечённой кожи Охотника текла флуоресцентная ярко-зелёная кровь. Когда Уманский самец начал избивать меня своей дубинкой, я чувствовал, как с моей болью меня все больше наполняет ненависть и злость. Не только ко всем Уманам, но и к самому себе. Я был сам же и виноват в том, что оказался в этой Уманской лаборатории, привязанный по рукам и ногам. — Да, вот и терпи теперь, кусок идиота, пока не издохнешь в плену Уманов, — подумал я, судорожно вдыхая воздух. Избитые бока и грудь стальной дубинкой жгли и болели, остро отдавая импульсы в мой мозг. — Ну что, дылда тупорылая, как тебе мой персональный массаж, понравился? Согревает, правда? — вопросил с диким смешком Хайнце, приостановив свою экзекуцию, чтобы отдышаться и вытереть белоснежным накрахмаленным носовым платочком пот с лица, разглядывая лежачее перед собой тело инопланетянина, измазанное с ног до головы кровью. Дубинка острым концом впилась под подбородок Охотнику. Ивор, рыча, попробовал ухватить за дубинку клыками, но у него задуманное не вышло, так как работники лаборатории хорошо постарались обезопасить себя от опасного и агрессивного подопытного. Ивор только скользнул со скрежетом по кончику дубинки своими бивнями, после чего сразу получил новые удары дубинкой по лицу. — Ты у меня еще сосать мой конец будешь, чмо, — зло проговорил Хайнце, избивая Охотника с новой порцией возбуждения и злости, разбивая ему все лицо в кровь, мандибулы, лоб и брови. Но Охотник даже не думал сдаваться. Перспектива быть пленником Уманов и их подопытным животным его не прельщала. Лучше смерть, и плевать какая смерть, только не тюрьма. Уманская сволочь, ты смелый, только когда избиваешь связанного, — подумал я, слушая его брань в свою сторону. — Особенно достал он меня со своим концом, можно подумать, что он у него очень большой. Пусть только попробует всунуть его в меня, извращенца кусок, и останется без своего шнурка, — фыркнул я. Хайнце решил проверить, дала ли его дрессировка Охотника хороший результат, и снова всунул Охотнику свою окровавленную дубинку под самый рот, прошипев: — Нюхни, уродец, чем пахнет твое неповиновение! Ивор с рычанием впился клыками в дубинку, вырвав её из рук опешившего Хайнце, и прицельно её, выплюнув, запулил в ненавистного Умана, целясь в его слабое место — солнечное сплетение. Дубинка стукнула Хайнце по солнечному сплетению и, звеня, упала на кафельный пол лаборатории, забрызганный зелёной кровью пленника. Лицо Хайнце побагровело, глаза выпучились из орбит, он, хрипя и задыхаясь, согнулся в три погибели, хватаясь одной рукой за своё отшибленное место. А вторую руку запустил в карман своего лабораторного халата, нажимая окороченными от боли пальцами на кнопку пуск в пульте управления, врубая напряжение на целую мощь. — Получи ответку, клыкастая Тварь!!! Когти Охотника на руках со скрежетом зацарапали стол, оставляя на металле следы царапин. Мощное тело задёргалось, извиваясь в конвульсиях, глаза потускнели и закатились. Свет на потолке лаборатории заморгал. Хайнце с наслаждением смотрел на мучения пленника, у него от возбуждения даже боль отступила. — Всё-таки очень хорошо, что башка чудовища надёжно зафиксирована за шею спец-ошейником. А то мог бы, в худшем случае, и убить меня моим же собственным оружием, клыкастый, если бы не ошейник, сковывающий его шею, — подумал Хайнце с радостью в глазах, слушая хрипы пришельца, у которого уже со рта потекла пена. Вспомнив слова Джона о более-менее бережном отношении к подопытному корпорации, Хайнце с сожалением снова нажал на кнопку в пульте, отключая ток. Порыскав в своем столе, он выудил из его недр тонкую, длинную, стальную, перекрученную в переплётах цепь и, поспешно подойдя к столу, взнуздал ей пришельца, просовывая её ему в рот и затягивая потуже за концы. Несколько раз дёрнув за них, он прихватил концы цепи под столом, привязав к специальному выступу. Растянутый в клыкастой, кровавой ухмылке от уха до уха рот пришельца смотрелся жутко. Концы мягких тканей его рта и придатков порвались после дергания за концы и от сильного натяжения тонкой цепи. – Вижу, тебе ещё очень смешно, – проговорил Хайнце Охтнику, тело которого обмякло после отключения тока. Он все-таки не выдержал и вырубился после пытки. – Ничего, завтра будет тебе ещё веселее, гарантирую тебе высокий и качественный полёт, тварь, – пробормотал Хайнце и вспомнил, что ему надо взять у пришельца кровь. Он поднял шприц с пола, небрежно воткнул иглу пришельцу в руку над локтем, не затрудняя себя попасть в вену. Когда подопытным больнее, Хайнце от этого намного интересней. – Мне понравилось побагровевшая морда доктора Хайнце, когда он получил своей же дубинкой от меня в солнечное сплетение. Жаль, что мой удар вышел не совсем сильным, так как чертов ошейник на моей шее не давал двигать головой. И я был снова готов к тому, что получу от умана по новой порцию мучений в надежде, что сдохну. Но мои планы потерпели снова неудачу. Хайнце, взяв кровь Охотника, наполняя ею пробирку со стикером "Хищник";, спрятал в лабораторный холодильник. Подобрав любовно с пола свою дубинку, он спрятал её в свой стол, куда положил и пульт, вытянув его из своего кармана. Закрыв все дверцы на кодовый замок, он довольно вздохнул. – Что ж, можно уже собираться домой. А утром рано надо на любимую работу, налаживать контакт своими методами с опасным пришельцем, – подумал он, окидывая взглядом тело, прикованное к столу, и испачканный кровью пришельца пол. -Надо Джесс дать ЦУ пусть тут наведёт порядочек. В конце концов это же её работа. Хайнце снял в своем личном кабинете рабочий халат, измазанный весь зелёной кровью, и повесил его на вешалку. Под голубым халатом был чёрный дорогой костюм от модного бренда HUGO BOSS — его самый любимый бренд из Европы. Он одел на себя фетровую шляпу и серое пальтишко и, тихо насвистывая себе под нос, вышел в коридор, по которому ходила уборщица в синей форме уборщиков компании, с логотипом WI, нашитом на рукаве и груди рабочей формы. Хайнце бодрым шагом направился к уборщице, моющей шваброй пол и таскавшей за собой на повозке различный инвентарь для уборки помещений. — Добрый вечер, дорогуша Джесс. — Слащаво отозвался Хайнце, пожирая хищными глазами пышный зад женщины, чётко выделяющийся под юбкой костюма. — А вам доброй ночи, мистер Хайнце. Хорошо добраться домой, — отрезала я поспешно, не очень стараясь навязать разговор с доктором, поворачиваясь к нему лицом. Спиной к нему стоять не было у меня смелости. Муторный очень тип он был для меня, как и его улыбка, и холодные голубые глаза. — Спасибо, Джесс, спасибо. Убери мою лабораторию в первую очередь, чтобы там был идеальный порядочек. Только не приближайся к подопытному — он опасный очень зверь, может тебя покалечить, — проговорил Хайнце, окидывая меня слащавым похотливым взглядом, от которого сердце мое, быстро струхнув, убежало в пятки, а задница сделала жим-жим. — Хорошо, будет исполнено, герр Хайнце. Я запомнила. А сейчас не мешайте мне, пожалуйста, мыть пол, — выдавила я унылую улыбку на своем лице для доктора Хайнце, сразу потупив свой взгляд в пол. — Можно и без герра, солнышко, — промурлыкал Хайнце мне, примаргивая мне одним глазом, после чего, видя мою кислую мину, наконец-то направился к лифту. — Спокойной ночи, Джессика. — Уффф... Как же он жутко напрягает меня, этот фриц... — подумала я с содроганием, слушая, как лифт увозит Хайнце на первый этаж с шестого. — И те его комплименты мне такие гадостные. — Хмм, интересно, чем он там так засрал свою лабораторию, что я должна так немедля её убирать? — подумала я и, толкнув свою тележку одной рукой, покатила её к лаборатории. Приложив к электронному сканеру на двери свою магнитную карточку-ключ, я спокойно подождала, пока умная машинерия вычитывала про меня информацию с карточки, переваривая её. — Ваша идентификация прошла успешно, — проинформировал меня оцифрованный голос системы безопасности. Вместо красного света включился зелёный, высветив на темном мониторе мои данные. Двери с тихим шипением разъехались в стороны, пропуская меня с моей тележкой и инвентарём внутрь. Я оторопела от открывшейся моим глазам картины хаоса: весь кафель пола был выпачкан чем-то ярко-зелёным Быстрый взгляд, кинутый мной дальше вглубь лаборатории, остановился на горизонтальном столе, к которому был привязан по рукам и ногам, как его назвал Хайнце, "Опасный зверь". И, судя по тому, что его тело было все испачкано зелёной жидкостью, я сразу поняла, что это его кровь — приторный запах которой просто залипал в моем носу. Оставив тележку и свою швабру, я приблизилась к столу, рассматривая зверя. Он был весь избитый и залит кровью, тяжело дышал. Во рту у него ещё находилась цепь, разодравшая клыкастую пасть в безобразной кровавой улыбке. — Господи, это же надо быть таким жестоким, — проговорила я тихо. Приступив на пару шажков ещё ближе, сердце мое сжалось от жалости к несчастному измученному существу, прикованному к столу. Порывшись в своем кармане, я достала влажные салфетки, положила их на стол и, немного подумав, самовольно решила вынуть из его рта цепь. И так дышать ему трудно, а ещё и цепь раздражает слизистую, не давая закрыть полностью клыкастый рот со странными четырьмя придатками по бокам от пасти и костяными бивнями на них. Он пробовал безуспешно закрыть свои челюсти по привычке, отчего, натыкаясь на цепь, вгрызался в нее своими клыками, издавая неприятный скрежет скользящих зубов по металлу. — Потерпи чуток, я сейчас уберу эту цепь с твоего рта, — произнесла я дрожащим голосом, обращаясь к тёмному зверю, даже не зная, понимает ли он меня или нет. Глаза у него были плотно закрыты. Правый глаз заметно припух от удара. Вообще говоря, пленник весь был очень экзотическим по внешности. Только то, что испачкан в собственной крови, и кровь портила все впечатление, придавая картине больше жути. Ну и, естественно, то, что он был прочно зафиксирован на столе, обездвижен кандалами. Нагнувшись, отвязала концы цепи от ножки стола, осторожно вытягивая её изо рта пленника. Думая про себя лихорадочно: - Ну что же я творю-то такое?.. Хайнце ведь попросил меня только убрать его лабораторию и не трогать опасного зверя... А я не удержалась Из жалости к нему просто. В этот момент Чёрный Зверь вздрогнул, судорожно вдохнувши воздух. Он открыл свой один здоровый левый глаз, пронзая меня взглядом красного глаза с черным зрачком. Я так и застыла, смотря на него, зажимая в руках мокрую от слюны и пены цепь, которая ускользнула с моих влажных ладоней, упав, звякнув, на кафельный пол лаборатории. Мощное тело пленника сильно напряглось, его единственный красный глаз с расширенным чёрным зрачком смотрел на меня со злобой и недоверием, ожидая боли и пыток, которые доставляли ему люди. – Я не сделаю тебе больно Хайнце попросил меня только убрать его лабораторию. Но фиг с этой лабораторией, я вытру сначала тебя от крови Ладно? – пробормотала я, не выдерживая его острого взгляда, обращенного на меня, отводя свои глаза в сторону, доставая из упаковки приятно пахнущую лавандой влажную салфетку. Он молча следил за мной, только его четыре мандибулы дрожали, подрагивая. Я уже заносила салфетку над грудью Зверя, он довольно опасно зашипел на меня. Понятно, что он просто не верил мне. А ещё, может быть, не понравился ему и запах, исходящий от салфетки. – Хей, ну ты чего? Это же просто влажная салфетка, предназначенная для вытирания грязи с рук, кожи или лица, когда нет под руками воды, – пояснила я ему, показывая наглядно пример на себе, вытирая салфеткой свое лицо и шею. Шипеть после моей демонстрации на меня он перестал, но злое и недоверчивое выражение так и не угасло в его глазу. – Можешь рычать сколько влезет, мне это не мешает. Все равно просто так я тебя уже не оставлю, – произнесла я, склоняясь к нему, и начала осторожно вытирать салфетками кровь с его груди. Положив свободную руку ему на грудь, чувствуя под своей ладонью его горячую кожу, гладкую на ощупь, словно атлас, под ней бугрились рельефные, словно стальные, мышцы. - Не каждый качок из тренажерного зала имеет так красиво выделенные мускулы и атлетическое тело, как это удивительное существо, лежащее в оковах передо мной, - подумала я, заканчивая вытирать его грудь от крови, переходя к очистке его рук. Пальцы у него были длинными, с красными острыми когтями. Покраснев по уши, начала вытирать салфетками его бедра, скользя своими руками недалеко от его паха, прикрытого повязкой, похожей на те, что в прошлые века носили древние египтяне. То, что существо мужского рода, не вызывало лишних сомнений, но вынуждало меня чувствовать себя неуютно. Даже сквозь материю набедренной повязки было видно очертания его мужского достоинства, явно не малых размеров. - Интересно, какой же на вид его член? - мелькали в моей голове шальные мысли, рисуя различные фантастические картины члена пленника. - Наверное, такой длинный и зелёный член у него. А может, и красный, или синий в салатовую крапинку. - Гадала я, чтобы как-то развеять свои мысли. - И все же мне кажется, что когда я его не трогала руками, подозрительно ничего и не торчало над его пахом? Может, у меня просто глюки и буйное воображение. Он же в плену, совсем ещё недавно был под пытками доктора Хайнце, - подумала я, краснея ещё больше, поднимая свои глаза и посматривая на лицо пленника. Он закрыл свой глаз, уже не обращая на меня внимания. – Как же бесит меня эта тонкая цепь во рту, которой этот придурок рвал мне рот, резко дёргая за неё и затягивая её потуже в моей пасти. Так что, по правде, мне выть от боли хотелось. Боль неприятно отдавалась по всему телу. Но я же гордый наёмник, убийца, без клана и без хозяина. Не встану перед Уманами на колени ни за что. Лучше умереть, не запятнав свою честь, чем доставлять Уманам большое удовольствие тем, что мне больно. – Думал я. И мои мысли были мрачные и очень гнетущие. Хоть, конечно, в моей душе теплился небольшой, но шанс вырваться из этого кошмара и замутить им тут настоящий Ад. Меня отвлёк от мыслей звук, раздраживший слух и мою избитую дубинкой голову, – унылый скрежет и шум со стороны двери. Как я уже сориентировался, в той стороне был выход. – Я уже думал, что это ещё какой-то помощник-пыточник спешит на замену этому мерзкому типу, "воспитывать меня";, как тот мерзавчик называл свои издевательства и пытки надо мной. А это оказалась самка, Уманка, которая зашла в лабораторию со своей скрипящей тележкой. От её тележки несло резкими запахами различных средств. – Даже подумал, что это что-то новое из арсенала Уманских пыток для меня, в виде кислот от той белобрысой мрази. Это было бы в его стиле. Но мразь убралась-таки вон. В помещении со мной была одна только самка, которая сразу вытянула у меня изо рта цепь, внушая мне в сознание, что она пришла ко мне с миром и ничего плохого мне не сделает. – Да, прям так я ей и "поверил..."; Все вы тут равны как на подбор, ублюдки паршивые! – думал я, стараясь рассмотреть Уманку своим единственным не пострадавшим от побоев глазом. Но видел я всё равно плохо: мутно и расплывчато. Может, на моё зрение повлияли ещё побочки от Уманских уколов и транквилизаторов, на которые они не поскупились. Уманка навоняла мне чем-то таким, резко бьющим мне по нюху, сказав, что это влажные салфетки для чистки тела в ситуациях без доступа к воде, продемонстрировав их в начале на себе, чтобы войти мне в доверие. Она начала меня осторожно мыть от крови, и я хорошо чувствовал, как её рука с влажной салфеткой скользила по моей израненной груди. И ещё чувствовал очень странное чувство, исходившее от неё: этой уманке было меня жалко. Но, может, это мне всё сдавалось? Как ей может быть меня жалко? Она же, как и все тут уманы, работник этой дыры. Значит, она тоже из одного кодла с ними, так сказать. – Поддавался я сомнениям. А моё тело, невзирая на пытки и побои, как-то странно реагировало на самку умана. Мне были приятны её осторожные прикосновения к моему телу. Было даже такое впечатление у меня, что боль уходит от меня прочь с каждым прикосновением ко мне рук самки. – Кетану... Дурдом какой, в общем-то, происходит со мной. – Подумал я, закрывая глаз, когда самка коснулась моих бёдер и ног. – Ем Хм Не знаю, как тебя звать даже, как к тебе обращаться-то по имени? – Начала говорить она пленнику, выудив из своего кармана новую упаковку влажных салфеток с ароматом ландыша. Хотелось мне его лицо вытереть от крови. Но немного пугали меня его мощные костяные бивни и длинные клыки во рту. – Интересно, зачем самке знать моё имя? Не пофиг ей, кто я? Думаю, что пофиг. – Подумал я, ощущая исходящее от неё небольшое чувство страха. Но не особо горел я желанием отвечать уманке на её глупые вопросы. Подумав снова о том, что раз она работает тут, значит, нет ей доверия. Не соизволив даже открыть свой глаз, дабы посмотреть на самку. - Наверное, ты не понимаешь меня, - вздохнула я грустно. - Меня вообще-то и по жизни мало кто понимает. Трудно быть белой вороной среди чёрных. - Говорила, робко комкая салфетку в руке, смотря внимательно на его лицо с нахмуренными лохматыми бровями и дрожащими мандибулами. И подумала: - Ну, укусит, так укусит он меня за руку, то и хрен с этим. Вымыла его тело, так почему не помыть ему и лицо? Хоть будет видно, какой он, целиком отмытый. А то кровь всё портила, засыхая на его тёмной коже плотной корочкой. - И в один миг я, решившись, наклонилась над ним, как во сне, взяла рукой его за подбородок. Он вздрогнул, как-то странно вжимаясь в стол головой. Повернуться он не имел возможности на столе, как и убрать свою голову от меня тоже. Его единственный не заплывший глаз открылся, смотря на меня с удивлением и недоверием, за которое его, естественно, винить было глупо после всего того, что он тут перенёс и ещё перенесёт. Интересно, какие на него планы у мистера Вейланда? Подумала я, чувствуя нутром, что всё-таки обречён мой новый знакомый... Во-первых, потому что он новый вид. А для опытов это главное. И, осознавая эту истину, сразу становилось у меня на сердце тоскливо. - Я твоё лицо сейчас оботру с крови. Ладно? Будешь чистеньким, только с ароматом ландыша. - Попробовала я даже и пошутить, хоть мне не было весело, разряжая напряжённую обстановку в лаборатории. - Меня звать Джессика. Я работаю в этой компании уборщицей, - представилась я пленнику, молча созерцающему меня. Тут я поймала себя на том, что одной рукой я вытирала его лицо салфеткой, начиная осторожно свою работу с его высокого лба и ниже, а второй рукой, словно ничего и не бывало, я медленно гладила его по голове и лицу. Такая у него была приятная гладкая атласная кожа, словно выглаживаешь рукой большого велюрового кота. Его голову вкруговую обрамлял костяной гребень с зубчиками красного цвета. От кончиков глаз к его вискам расходились, словно большие крылья птицы, красные разводы. Сами глаза находились в немного глубоких глазницах его черепа. Тут я вообще растеряла всю свою осторожность, поглощенная любопытством, и очень близко наклонилась своим лицом к его лицу, разглядывая уже отмытого экзота более внимательно. Его веки были тёмные, с красным вкрапом, обрамленные густыми тёмными ресницами с красными концами. - Такое красивое создание и обречено на муки и погибель в четырех стенах лаборатории, - подумала я грустно, поглаживая ладонью его по лбу и бровям, чёрный цвет которых плавно, с середины, переходил в красный с белыми кончиками. Стараясь осторожно своей рукой, чтобы не задеть его опухший глаз. И шальная идея посетила меня: - Украсть мне его, что ли? - Но как...? Надо мне разузнать, как отключить эту байду, сдерживающую моего нового знакомого в оковах, к которому я сразу почувствовала большую симпатию. Он был очень красивый, такой атлетично сложенный, с черной как смоль кожей. Только по бокам были красные подпалы, и на плечах. И немного на внешней стороне тёмных бедер шли красные веснушки. На голове у него росла вдоль гребня целая копна длинных отростков, чёрных и блестящих с красными кончиками. - Бедолага ты мой, как можно мучить такого красавца и подвергать пыткам... Люди они порой такие жестокие твари... - вырвались из меня мои мысли вслух. Ладонь моя скользнула по его щеке к мандибулам, мои пальцы, пройдясь по шероховатым мандибулам, притронулись к мощным бивням, за которыми виднелись клыки. Еле сдержала свой странный порыв — взять, нагло сунуть свои пальцы ему между влажных бивней в рот. Как будто только этого ему ещё не хватало для полного счастья? — Твоё дыхание, оно такое щекотное... — Сказала я, улыбаясь ему, погладив рукой по бивням и придержав на его мандибулах свою ладонь, чувствуя на своей руке его вдох и выдох. Мандибулы уже не подрагивали у него. — Значит, я его немного успокоила. — А то он так дрожал в начале от нервов, несчастный, — подумала я, ощутив хоть какой-то позитив от своей работы. — Но не надолго, потому что надо было уже мне браться за уборку и сваливать домой. Скоро пересменка. А своего нового знакомого я, может, ещё увижу в следующую ночь... Вот только непонятно, в каком состоянии, — подумала я с грустью на сердце и с острым намерением украсть его и отпустить на свободу. – Ладно, я должна уже идти, скоро конец моей смены, – сказала я с грустью, взявшись за уборку. Убрав в лаборатории, наведя марафет, так что всё вокруг блестело и мерцало, я подошла на прощание к пленнику, нежно положила свою ладонь ему на грудь. От удивления он открыл свой глаз. – Нет, я не ошиблась. Он таки явно ко мне испытывает уже более позитивные эмоции, чем в начале нашей встречи. Под моей ладонью в мощной груди пленника чувствовалось его учащённое сердцебиение. – Я приду к тебе завтра. Пока ничем существенным не могу тебе помочь, кроме как няней за тобой присматривать, – пробормотала я, смотря в красный глаз, пронзающий меня, но уже без оттенка ненависти в глубине. Окинув его на прощание грустным взглядом, я бегом подхватила свою повозку, толкая её вперёд, и покинула лабораторию. На глаза навернулись слёзы жалости и сострадания. Почему я так крепко прикипела к нему, к этому неведомому существу неземной красоты с такими красными глазами и чёрной как смоль кожей, накрепко пленённому в оковах корпорации Вейланд-Ютани? Оставшись наедине сам с собой, я был очень раздражён на себя и своё недоверие. Самка Уманов хоть как-то, можно и так сказать, скрасила мою никчёмную жизнь в этой лаборатории. Даже эта дикая боль, рвавшая меня на части, ушла на второй план. С трудом я осознал то, что ей меня действительно жаль и что я нравлюсь ей. Она смелая, даже не боялась трогать меня за бивни и за когти на руках. Но что мне из этого или ей - подумал я, вздыхая. - Даже и не решился ей представиться, кусок кретина. Она пока единственная, кто ко мне хоть чувствовал положительные эмоции и не боялся меня. Те все уманы в этой норе меня боятся, даже скованного в цепи. А она нет. Да, она смелая самка. Хоть на вид мелкая, но с большой грудью и такая хрупкая телом, с теплыми и нежными руками. Охота мне было даже лизнуть её по щеке. Но я не решился, недоверие к уманам и все такое - Джессика Я буду ждать тебя, белая ворона, - пробормотал я в голос, снова представляя её хрупкий образ в костюме и платке, из-под которого выбивались русые волосы, и красивое миловидное лицо с большими зелёно-карыми глазами, с мягким очертанием губ. Думая уже больше об уманке, я хоть отвлекался от своего реального плачевного положения. Закончив с работой, убрав "свой"; шестой этаж, я собралась домой. Не было у меня ни сил, ни желания встречаться со своей пересменкой. Может, Лара и была нормальной собеседницей, но меня не особо интересовали её беседы о политике, политиках, о Холодной войне и войне на Ближнем Востоке, и о разных знаменитостях и принцах, по которым она очень даже сохла. Поэтому я, быстро собравшись, отправилась домой. Разминувшись с Ларой и доктором Хайнце, которые шли вместе от лифта и радостно смеялись. Я бегом, словно мышь, шмыгнула в двери и бегом на выход, лестничной клеткой по коридору сбегая по ступенькам вниз. Осень встретила меня на улице солнечным утром, с золотым багрянцем на листьях деревьев. Домой, в квартиру, которую нанимала я, добралась быстро. Приняв душ, я переоделась в ночнушку, надев поверху неё халат. И, перекусив пиццей, отправилась в постель. Мои все мысли занимал экзотический пленник из лаборатории доктора Хайнце, и только он. В основном, моей идеей фикс стала цель украсть его из лаборатории и отпустить на свободу. Иначе его просто в лаборатории измучают, делая на нем различные эксперименты. Рано или поздно его убьют, когда посчитают ненужным уже материалом для опытов. Все зависит от того, сколько он продержится. Проворочавшись в постели полдня, я с трудом уснула. Мне приснился сон сексуального характера с моим новым знакомым, горячо меня оттрахавшим в каком-то странном тёмном месте с фиолетовой подсветкой, где я лежала на шкурах животных. Мы с ним вместе пришли к пику и бурно кончили. По ощущениям, у меня прежде не было такого мощного оргазма, хоть я и не видела члена своего друга. Но чувствовала хорошо его в своем влагалище, по размерам он у него был очень большой. Оргазм у него был бурный, страстный, сперма с его члена лилась и лилась, пульсируя и ритмично выплескиваясь в меня. На этом месте я разбудилась под унылый звонок будильника. Вся потная, ещё и мокрая между ног. Хотя это было не странное явление для организма после такого бурного секса, хоть, к сожалению, только во сне. Сходив в ванную комнату, приняла освежающий душ, вспоминая яркий сон и его когтистые руки на своих бедрах, его член глубоко в своих недрах и глаза, ярко горевшие в полутьме. На часах было уже полвосьмого по местному времени, и я начала собираться на работу, прихватив с собой флягу с водой и кусок колбасы из холодильника. День в лаборатории проходил весь в суматохе, над новым образцом компании "Вейланд-Ютани Индастриз". Хайнце, пыхтя от злости, снова всунул Ивору в рот цепь. Для страховки себя родного и лаборантов от клыков и бивней агрессивного пришельца. Хайнце, по правде, не очень обрадовался, когда с утра первым пришел на свое рабочее место и увидел не чисто вымытого Охотника, сразу встретившего его своим взглядом, полным злости и ненависти, своим здоровым красным глазом, без строгой цепочки в пасти. Док догадался, что Джессика её вытянула сама и даже отмыла тело страшилки от крови. Небольшой укол ревности кольнул доктора в сердце. Хайнце к Джессике давно неровно дышал и по-разному к ней подкатывал, и в рестораны даже приглашал, а она его ухаживания слала к хуям собачьим, оставаясь холодной и равнодушной к нему, мотивируя это неравными соц. положениями. А тут она осмелилась прикасаться своими руками к какому-то телу инопланетного урода, который её бы, не раздумывая, разорвал и двумя пальцами. Злость и ревность наполняли сердце Хайнце, и он всё это выплескивал на своего подопытного пленника, беря у него снова по сто раз кровь на анализ после каждого экспериментального укола. Было интересно смотреть со стороны, какой эффект окажет это на организм Охотника. Быть с ним в полную силу при всех помощниках в лаборатории Хайнце не решался, так как боялся, что помощники могут об этом стукнуть и донести мистеру Джону. – А цепь в клыкастой пасти – это для страховки персонала, – прояснил он сразу ассистентам, – так как пришелец очень ловкий и опасный. Ивор в начале пробовал снова перегрызть цепь клыками, но у него не выходило ничего, кроме как грызть её с металлическим скрежетом, скользя по ней клыками и пуская пену с примесью крови с кончиков рта. Пока Уман, зло и пакостно улыбнувшись ему в лицо, нагло взял и затянул эту цепь ещё туже, раздирая нежную полость рта, немного затянувшуюся от ран после действий Джессики. После этого началось. Уманы наставили возле Ивора новых приборов с присосками на кончиках дротиков, подключили эту всю адскую машинерию к его телу и проверяли его реакцию на те или иные препараты, от которых Ивору было не очень хорошо: тошнило, и голова жутко болела. Ещё и вошло в глупую болезненную привычку жевать мешающую ему цепь во рту, заливая себя слюной с примесью крови. Под вечер из лаборатории все помощники и ассистенты убрались, рады своим удачным экспериментам над чужой формой жизни. И доктор Хайнце снова позволил себе немного взяться за муштру, как он называл Ивора - рептилоида. Хайнце бесило то, что, по показаниям системы, пришелец чувствовал боль. Он просто не показывал этого людям. - Думаешь, что ты слишком крутой парень? Да, чмо ты клыкастое, ты так и думаешь, правда? Морда противная. Сейчас ты у меня завоешь, словно сука. - Пробормотал Хайнце, беря в руки шило, и начал острие медленно засовывать в подушечку пальцев под красные когти пришельца. С проколов пошла кровь, заливая стол и пол. Ивор, собрав всю свою волю и выдержку в кулак, терпел эту боль под каждым ногтем, хоть она резко отдавалась по всему его телу импульсами, словно обжигая огнём. — Думаешь, она тебе даст, да, уродец? Вот увидишь, что она мне даст, и я её выебу у тебя под самой мордой. А на тебя ей наплевать, ты тут только в роли кролика, просто подопытный. Что хочу, то с тобой и сделаю. И плевать мне на йобнутого старика-маразматика и на то, что он там себе задумал, — произнёс он зло, втыкая шило под когти в мягкую плоть подушечек пальцев на ногах. Ивор зарычал, стараясь вырваться, нарываясь снова и снова на удары тока. Слова умана про Джессику неприятно резанули его слух. Хоть, конечно, прав был этот уман с этим. Ивор специально так сильно дёргался в своих оковах, чтобы его током просто вырубило или убило на столе. Ничего ему не хотелось, только умереть. Убирая и моя полы, ходя по различным лабораториях на шестом этаже, я задумалась всерьёз над кражей. И возле лаборатории доктора Хайнце остановилась, громыхая своей большой тележкой. Двери лаборатории открылись, из проема выглянуло маслянистое лицо Хайнце, крысиные глазки забегали, пронырливо шныряя по мне. - Джесс, ну ты, как всегда, вовремя! - сказал он, пропуская меня в свою лабораторию, снова всю измазанную и заляпанную кровью пленника. - Давай проходи, дорогуша. Убираешь ты очень даже хорошо, чисто. Но тут есть одно НО, - мурлыкал он, но я сразу почувствовала неладное в его слишком липком тоне, обращенном ко мне. Повернувшись спиной к лаборатории, а лицом к доктору, держа в руках швабру, чтобы не видеть несчастного пленника со следами новых пыток, первая ответила я, удивляясь своей смелости перед доктором. Главное, чтобы он ничего не заподозрил. - Да это же моя работа, почтенный герр Хайнце. И у вашего подопытного животного я вытянула из пасти цепь. Вам же надо, чтобы он подольше продержался, я так думаю. Логично. Вот и старалась вам угодить, - говорила я. Это уже не менее сладко начало выходить у меня, не хуже, чем у доктора. И он купился моими сладкими словами, растаяв под моим взглядом, как снеговик весной на солнце. - Да, ты права, дорогая! Я об этом почему-то не подумал. Что чем дольше продержится он, тем мне больше удовольствия от его страданий. Знаешь, мне очень нравится его дрессировать. Думаю, в конце концов я его сломаю, этого строптивого инопланетянина, упрямца. - И сделаю из него послушного щеночка для себя, свою послушную марионетку. Поделился своим планом со мной Хайнце, гордо выпячивая грудь, словно голубь-дутыш. И, поговорив ещё со мной немного о погоде и о моде, попрощавшись со мной, он наконец-то убрался из лаборатории, рад тем, что я с ним разговаривала. Надо будет мне использовать свое тело и женское очарование ради своей цели спасения пленника, который оказался пришельцем из космоса, инопланетянином. - Бедняга мой, снова он тебя мучал. - Пробормотала я, склоняясь над пришельцем, рефлекторно грызущим цепь в своем рту клыками, хрустя ими по ней. Он на меня как-то зло посмотрел своим глазом, хрустя клыками по цепи все больше и сильнее, пуская от этого пену. - Не жуй ты её так интенсивно, твой организм от этого только обезвоживается. И свои клыки ещё поломаешь о нее Говорила, осторожно вытягивая из его рта цепь. Ойкнув, еле успела убрать свою руку назад, за которую он хотел меня укусить, щелкнув клыками по воздуху, ещё и плюнув в меня слюной с примесью крови. - Ты чего, а?! Я тут единственный человек, который искренне тебе хочет помочь, а ты что устроил-то? Спросила я у него, отчего он, рыча на меня, начал вырываться со своего пыточного стола, прожигая меня глазом, полным презрения и злобы. Пока его мощное тело не забилось в судорогах. - Он что, эпилептик? - подумала я и постаралась руками взять его за плечи и придержать. Не успела притронуться к его телу, как меня от этого сильно ударило током, так что я отлетела от него на метр, упав на пол, тяжело переведя дыхание. – Господи, он ещё и под током на этом столе! Тяжело поднявшись на дрожащие, ватные ноги после такого удара, я рукой оперлась о край его стола, испачкав ладонь в липкой крови, которую небрежно вытерла о свой костюм, оставив яркий след на нем. Мой взгляд остановился на пальцах пришельца: из-под его когтей текла кровь. Не думая долго, взяла свои влажные салфетки, уже без запаха, и начала вытирать дрожащей рукой с его пальцев кровь. Он лежал, тяжело дыша, закрыв глаза. Только мандибулы подрагивали. – Слышь ты, уманка, если ты хочешь мне действительно помочь хоть в чем-то, тогда убей меня. Тогда я тебе поверю, что ты не заодно с ними, – услышала я хриплый рычащий голос, говорящий немного с акцентом и шипением, но вполне на понятном мне английском языке. Я с изумлением подняла глаза, смотря на его лицо, не веря но ясно видя, что это таки он говорит. – Ты понимаешь нашу речь? Так значит, ты все хорошо понимал, что я говорила тебе, и молчал? – спросила я у него, не переставая удивляться, думая, таки, что это, наверное, у меня после удара током глюки, и я дальше лежу вырубленная на полу. - Конечно, что понимаю. Я знаю много уманских языков. Просто я не хотел отвечать тебе И не особо хочу это делать. Не заговаривай мне только зубы, слышь, самка. Убей меня. Прорычал он. Мне как-то не по себе стало от его слов. Я должна его убить, чтобы он не страдал в неволе. И тогда он поверит мне, что я с ним, а не заодно с Хайнце. Хотела сказать ему, что я спасу его. Но поспешно прикусила губу: вначале надо его спасти, осуществить свой план в реальности, а не подавать ему ложную надежду. А потом с шумом обосраться, как это бывает по закону подлости. - Ладно, я что-то придумаю, чтобы это произошло быстро. Ответила я, проглотив комок, подступающий в мое горло. Лгать ему не хотелось. А убивать и тем более не хотелось, даже думать об этом мне не хотелось. - Как тебя звать? Ты так мне и не сказал. Спросила я, осторожно леча его израненные пальцы, достав со своей походной аптечки, которую я брала в походы по горам, пузырек с перекисью водорода. - Ивор меня звать. Ворон по-умански. Ответил он после небольшой паузы. - Ух ты, какое у тебя красивое имя! Ивор - Ворон. Так похоже на имя коренных жителей США, индейцев. Искренне отозвалась я о его имени, смакуя его. На что Ивор только тихо фыркнул, буркнув: - Плевать мне, на что оно похоже, мое имя, самка! Я не обижалась на него за его немного резкие ответы: всё-таки Ивор был в неволе, терпел мучения от пыток и опыты над собой, и это сказывалось на его психике. – Немного перекись может щипать тебя в ранах – предупредила я Ивора. Он как-то странно посмотрел на меня, но промолчал, прикрывая свой глаз. Перекись водорода пенилась и шипела над его ранами, которые я обрабатывала. – Дай-ка я тебе ещё обработаю раны на кончиках твоего рта. Не укусишь меня, а? – спросила я, положив ему руку на теплую грудь, чувствуя от прикосновения к его коже интересную реакцию своего тела и вязкую негу внизу живота. Он, открыв глаз, посмотрел на меня уже без агрессии и тихо вздохнул. – Нет, не укушу Извини меня, перед этим были просто шальные нервы. Тяжело здесь не потерять свои мозги, – сознался он. – Меня тут пичкают различными препаратами и психотропными веществами. Хоть я думаю, что вполне мог бы ещё укусить самку во время близости со мной. Ответил он, смутив меня и сам от себя тоже смутившись. Слишком он стал откровенничать перед уманкой, хоть Ивор и почувствовал, что от этого ему немного даже стало легче. Ивору стало сразу легче на душе, когда Джессика пообещала ему, что избавит его от жизни и мучений в плену. Он от этого даже взбодрился. Недоверие к уманке осталось, но злости как таковой он уже к ней не чувствовал. Единственное, что его в начале немного смущало, – это то, что его тело реагировало на самку умана. Может, это сказывались на нем, таким образом, те препараты, что уманы кололи ему в вены? Или что-то другое Разве жертва может что-то чувствовать к своим обидчикам? Если да, то это явно было больное чувство у него из-за плена Ну и все же Джессика не была его мучительницей. Она проявляла о нем заботу Да, когда Ивор услышал беседу между Джессикой и Хайнце о том, что самка говорила этому самцу, что она лечит его для доктора, чтобы он имел возможность дальше мучить его. Услышанное разозлило Ивора, но потом, когда он попытался от нервов укусить Джессику за руку или куда попало, эта затея не вышла у него. Он попробовал вырваться из оков и получил снова электрическую пытку. Джессика, не раздумывая, сразу кинулась его спасать, тоже попав под ток из-за него... И после этого Ивор сам понял, что уманка просто лжет этому Хайнце. - Ивор, на тебе ещё и дальше проверяют какие-то вещества? - спросила я, содрогаясь от неприятных догадок, рассматривая его обколотые руки с многочисленными следами от инъекций. И, не выдержав, сочувственно погладила его по щеке. Красный глаз смотрел на меня с тоской и болью. Мне снова стало его жаль, как и стало страшно за жизнь Ивора. - Да, эти гады каждый день делают на мне различные тесты. Тычут мне в вены психотропные вещества и, думаю, что ещё в придачу колют в меня экспериментальные препараты, может даже с заразой какой. После этого себя чувствую очень паршиво. То в жар меня кидает, то в холод. От некоторых инъекций меня вырубает на хрен, - рыкнул он. - Я же для них только тупой ящер или урод, пойманный инопланетяшка для опытов, - произнес он с грустью в голосе. - От сволочи - сжала я с силой руки в кулак, оторвав их от лица Ивора. - Никакой ты не ящер и совсем ты не урод. Ты очень красивый и очень оригинален по внешности, - созналась я Ивору в правде, краснея как вареный рак, после этого пряча свой взгляд от него в сторону. Охотник чувствовал, что уманка говорит ему правду, она к нему испытывала похожие чувства, как и он к ней. - Мне приятно, что я тебе нравлюсь, Джессика Хоть мы два разных биологических вида: ты уманка, а я аттуриец. Ты тут единственная, кто сочувствует и жалеет меня среди этой массы уманов, - сознался он, вернув мой взгляд на себя. Он говорил это все серьезно, но его слова глубоко перевернули мою душу. Даже не знала, как ему ответить на его слова. - Ивор, я благодарна тебе за то, что ты представился мне. Хоть уже знаю, кто такие аттурийцы, благодаря тебе. Скажу о себе: я простая американская девушка, хоть мои далекие предки были славяне. Так мне говорила моя бабушка, когда я была ещё маленькой. И ещё она мне очень серьёзно рассказывала одну легенду, что в нашем роду была даже одна ведьма, замужем за Демоном. Не простым Демоном, а с далеких миров космоса. Говорили, что они безумно любили друг друга и даже умерли в один день, - говорила я, сев на край стола, пододвинув свой зад ближе к Ивору, чувствуя тепло, исходившее от его тела. И уплывала в грёзы, припоминая бабушкины рассказы. - Это же так прекрасно, когда тебя кто-то любит до безумия, - произнесла я и смущенно замолчала, увидев на себе удивленный взгляд Ивора. - А ты как считаешь, Ивор? Это прекрасно, когда тебя кто-то любит до безумия. И умереть в один день со своей половинкой вместе. Спросила я у него просто ради интереса. - Я не знаю, как это - любить кого-то Не представляю даже. У меня в любовных делах нет совсем опыта. Сознался он, потупив взгляд. - Как так и почему? Но ты же говорил мне, что кусаешься только тогда, когда удовлетворяешь самку. - Не унималась я. Смешно было то, что, балакая с людьми, я никогда не затрагивала сексуальные темы, а тут завелась на пикантную тематику с мужчиной иного биологического вида. - Ну, это были только мои эротические фантазии в этой занюханной лаборатории, и не более. Буркнул он, тяжело вздыхая. - А на самок и семью у меня не было времени, - ответил он спокойно, - потому что я был весь в работе. И мне нравилось быть аскетом по жизни. Ответил Ивор, думая, сказать ли уманке, кто он на самом деле, или нет. Хоть что это поменяет в его ситуации? Может поменять все: её хорошее отношение к нему только в худшую сторону. - От оно как сложно А что за работа такая у тебя была там, в космосе? Спросила я, склонившись к его лицу и опирая вторую руку по другую сторону стола. Красный глаз Ивора словно сверлил меня. - Я ассасин, наёмный убийца. Вне закона, вне клана. Кто меня нанимал, на того я и работал. Произнес Ивор, тихо рыча. - Ого, ничего себе! Ты ассасин? Вот бы я никогда не подумала, что встречу пришельца, да ещё и киллера. Не знаю, Ивор, ты в моих глазах выглядишь таким миленьким и вовсе не убийцей. - Ошарашила я его, погладив пальцами осторожно припухший глаз Охотника. Уманка меня будоражила все больше и больше: собой и своими вопросами. Я начал к ней испытывать странное чувство, от которого было как-то тепло на душе. Сердце от этого билось сильнее. Охота мне было схватить её и обнять, прижать к своей груди. И сделать своей самкой. Наверное, это я мозгами двинулся совсем из-за опытов и пленения. Не может аттури испытывать чувства к самкам иного вида, - говорил мне мой холодный ум, ум наёмника. Но я игнорировал его. - А ты свободна, Джессика? Спросил я её вдруг, неожиданно для неё и самого себя. Джессика замерла над моим распухшим от удара дубинки глазом, с изумлением и смущением смотря на меня. - Да, я свободна. Как-то не особо меня интересовал сильный пол, и связывать свою жизнь обязательствами я ещё не нашла с кем. Мимолётные знакомства на одну ночь тоже не для меня. Трахнуть кого-то и уйти вон... Может, кому-то и нравятся такие отношения, но, знаешь, Ивор, я предпочитаю быть одной, - ответила Ивору, немного удивляясь его вопросу. Хоть, смотря по его виду, он оказался доволен моим ответом. Приходило время нашего расставания, конец моей рабочей ночи и встречи с Ивором. Убрав в лаборатории, я ещё выудила из своей аптечки Ибупрофен гель и осторожно нанесла гель в область отёка вокруг глаза Ивора, растирая пальцами место ушиба. - Не грусти, Ивор, я найду, как спасти тебя. Не выдержала я и, быстро наклонившись, поцеловала его в лоб. От моего поцелуя у него перехватило дыхание, он хотел рвануться со стола мне навстречу, забыв о своих электрических оковах. И я, поспешно надавив руками на его плечи, заставила его успокоиться, отдуваясь от страха за него. - Из-за моего глупого поступка тебя бы снова поджарило, - сказала я, смотря ему в лицо, и погладила рукой вдоль его головы, по его длинным мягким отросткам, похожим на дреды. - Джессика, что это было такое? - спросил он у меня с интересом. - Это был мой поцелуйчик тебе. Я тебя поцеловала в лоб, выразив свою симпатию к тебе. Люди таким способом выражают свои чувства друг к другу, целуясь в губы. Но я у тебя не вижу губ, у тебя возле рта защита в виде мандибул с бивнями, а во рту одни острые клыки и зубы. Поэтому могу тебя целовать в лоб и щеку. Тут я замолчала, почувствовав смятение Ивора. - Это так было очень приятно, - тихо сказал он, умолчав о том, что это было не только приятно, но и возбуждало его. Ещё посидев возле задремавшего Ивора, пока было время у меня, я обдумывала свой дерзкий план его кражи. Ивор дремал неспокойным сном. Когти его царапали по столу, мандибулы дрожали, тело напряглось. - Тихо, тихо, мой аттури... Я рядом, - ласково прошептала я ему, поглаживая его по лицу и голове пальцами, смотря на то, что он успокоился под моими руками, и не удивляясь этому. Спать ему-то в лаборатории не удавалось совсем. Утром и днем его тестировали лаборанты Хайнце, а вечером его истязал пытками Хайнце. А потом приходила я помыть и полечить его... И снова Ивору было не до сна. - Джессика, если ты не найдешь, как спасти меня, просто тогда убей меня. Обещаешь мне? - спросил он у меня, когда разбудился от краткого сна, смотря с большой надеждой в мои глаза. - Конечно, Ивор, обещаю. Мне неприятны твои мучения и твоя несвобода. Мучить разумных существ - это большой грех! - ответила я, вытирая мокрые от слез глаза и шмыгая носом. - Может, дать тебе немного воды попить? Или съешь кусок колбасы, она из мяса? - спросила я у Ивора, вспомнив о своей воде во фляге и куске колбасы, прихваченном мной из дома. - Нет, не хочу ничего из этого. Даже не проси, - фыркнул он. - Еще не хватало тебе меня кормить и поить с рук, как немощного старца. А ходить мне куда? Под себя, на радость своим мучителям? Или не выдержать и нассать под себя во время пыток? Немного сорвался он на меня с нервами, но умолк под моим грустным взглядом. Я поняла его ситуацию хорошо, особенно после его взбучки меня словами. Я об этом просто забыла, зная, что он же не потянет долго без питья и еды. - Извини, Ивор, я об этих последствиях не подумала, - ответила я дрогнувшим голосом. - Подумала, что тебе надо хоть немного сил иметь. Он шумно вздохнул, издав щелкающий звук своими бивнями. - Нет. После я покинула его и лабораторию, хорошо все осмотрев и подглядев за действиями Хайнце. Главное управление, над столом к которому был прикован Ивор, находилось в его кабинете, рядом с лабораторией. Во второй лаборатории, напротив, держали оружие Ивора. Камеры слежения были расположены вдоль по целому коридору, давая картинку реального времени охранникам на входе-выходе.