5 Пожиратели

— Офигеть!!! — вырвалось у меня от услышанного. В прямом смысле этого слова я просто обалдела от такой новости. Подумать только о таких наворотах и то сложно было, так как мои мозги от такого начали дыметь и давать сбои. Защита, от которой не только мы с ними стали невидимыми, но и целый дом с участком территории рядом! А Ивор себя так вёл, как будто и ничего такого особенного не было в этом, словно речь шла о какой-то дребедени. Окинув меня озадаченным взглядом своих красных глаз, он добил меня: — Есть у меня ещё и индивидуальная защита, внедрённая в мою одежду, делающая только меня невидимым... Но я её не использую, так как не... Не выдержав, дала ему сердито подзатыльник, не дав Ивору закончить свою речь. — Ай, ну ты чего распустила руки, Джесс? — У меня и так всё болит... — запротестовал аттуриец с нотками обиды в голосе. — А вот так, ничего! Столько при себе таскаешь различных и полезных приспособлений и сам ими не пользуешься, зато на рожон под пули лезешь, идиот ты хренов!!! — отчитала я его, потому что, по моим меркам, это было безрассудство и лихачество — так рисковать жизнью. — Ну, таскаю, да. А ещё потому, что мне нравится своим умом и руками создавать различные ухищрения и... — Думать жопой, — перебила снова я трель Ивора своим сарказмом, вызвав у него рык раздражения. Красные глаза наёмника вспыхнули опасными огнями, но скоро потухли. Вздохнув, он посмотрел на меня грустно. Ответил мне, успокоившись: — Ладно. Может, и так, если смотреть твоими глазами на мои поступки... Да, тогда это, конечно, всё жоподумие... — Безрассудное лихачество и глупость — лезть в пасть к чудовищам, имея при себе невидимую защиту, с которой можно всё упростить только одним нажатием кнопки и, став призраком, перебить их всех на хрен без вреда для себя... — Ты так думаешь... — А я думаю иначе. — Какой с меня наёмник без сложностей и риска для себя? Фыркнул Ивор, поражая меня своими ответами. Его рука, которую я держала в своей руке, снова начала мелко дрожать от нервов. - Прости меня, милый, за мою резкость, я понимаю тебя, конечно... Просто мне тебя очень жаль, ты так постр... - Возьми тогда, пристрели меня, если жаль, и по проблеме! - выпалил он, перебивая меня с раздражением, порываясь вырвать свою всё больше дрожащую руку из моей ладони. Но я, не обратив на это внимания, сжала его пальцы сильнее. - А то твои уманские мудрости выносят у меня мозг. Правда, ты и так скажешь, что у меня его нет... - фыркнул Ивор, отворачивая от меня голову. Начиналась наша беседа в начале очень мило, а потом по моей вине переросла в перепалку. Хоть я хотела как лучше для него, но вышло через жопу. Так как он ещё слишком нервный от пережитого и болезненно всё воспринимает на свой счёт. Поэтому на его остроты в ответ я не старалась уже реагировать, хоть и было больно слушать его. Выключив основную люстру, зажгла в комнате на комоде маленький ночник в виде фигурки пузатого зелёного дракончика, держащего жёлтое яйцо в лапках, так чтобы при слабом свете ночника видеть в темноте, если Ивору может понадобится что-то. Стащив с себя халат и кинув небрежно его в сторону на пол, решила просто лечь возле Ивора рядом и обнять его, но так, с осторожностью, помня о его ранениях. Юркнув под одеяло, прижалась к теплому телу аттурийца, вздрагивающему от моих прикосновений к его груди. - Милый, если что-то надо тебе будет, скажешь мне, ладно? Вытянув руку к его голове, взъерошила гриву на его затылке, удобнее располагаясь на подушке своей головой рядом с его головой. Правда, он и дальше не оборачивал головы в мою сторону. Только судорожно сглотнул. - И правда не хотела тебя обидеть, Ивор. Извини, родной, я же думаю как женщина. У нас всё просто. - Это у вас, мужчин, там принципы, честь и тому подобное. Вздохнув, положила ему свою руку вдоль подрагивающей груди. Зарылась лицом в затылок Ивора, в его валуры. Чувствуя по нему, что ему не совсем хорошо. Внезапно он повернулся лицом ко мне, прижимаясь своим лбом к моему лбу. Горячее, перерывистое дыхание аттурийца обвеяло мое лицо. Скользнула рукой по его щеке, размазав под своими пальцами влагу. Поразилась от догадки, больно пронзившей меня, словно стрелой в сердце. – Он плачет. – Ну, и коню понятно, что из-за меня же От языкатая дьяволица довела беднягу! – раздражалась я на саму себя. Ивор инстинктивно снова попробовал от меня спрятать свои слёзы, стараясь отвернуться. Какой бы он ни был крутой как наёмник, но всё-таки и калёная сталь ломается от времени и обстоятельств. Как и сломался он. Чувствовала, что если я растеряюсь, то вряд ли успокою его эмоции. А если поддамся им, то вообще возможен и второй вселенский потоп. И запрещать как-то ему плакать тоже плохо. Для чего он должен сдерживаться и травить себя негативом? Пусть всё с него лучше выходит естественным образом. Кошмар просто Но так трудно быть в такие минуты спокойной, чувствуя, как по моим дрожащим пальцам текут его слёзы. – От и правильно, от и молодец! Не держи этого в себе, родной Бормотала я и, обхватив Ивора ладонями за голову, с нежностью покрывала поцелуями его лицо. И спустя немного времени его лицо становилось всё влажнее от моих неистовых поцелуев, в шквальном количестве посыпавшихся на него и хоть отогнавших его слёзы на дальний план. В исступлении Ивор вдруг захватил меня руками, молча опрокидывая спиной на кровать и наваливаясь на меня сверху. Лёг между моих ног, возвышаясь надо мной. Красные глаза пылали, в их недрах плескались языки безумия вперемешку с обжигающей страстью. С одной стороны, малость офигела с его напористости и непонятно откуда и с чего взявшейся в нём силы, а с другой – была рада, что он проявил активность. Хотя, может, это было чересчур для его болезненного состояния... Распереживалась, волнуясь за него, упираясь своими ладонями в мускулистую грудь Ивора. - Ничего себе такой пылкий и взрывной темперамент у моего аттури... - Ивор очень быстрый, несмотря на то, что истощён. - Поражалась я с него, хоть мне и было его очень жаль, так как он жаждал меня и близости со мной. Вся страсть бушевала внутри него, не имея пока выхода, изводя Ивора и доводя его до таких вспышек нервов. Жаркое неровное дыхание самца обжигало кожу на моей груди, он наклонил свою голову ко мне ещё ниже, длинные косы аттури рассыпались по подушке. Убрав руки с его груди, обхватила ладонями лицо Ивора, смотря в его пылающие огнём глаза. - Милый, осторожней, может пойти кровь... Твои ранения не забывай, пока о них и о своем истощении... Произнесла я, осторожно стараясь успокоить его, поглаживая по щеке ладонью, скользнула по его шее, переместив свою руку на его грудь, озабоченно проверяя, как там после его бурного движа пулевые ранения на нем поживают. Отверстия ран затянулись, образовав уже небольшую сухую корку. Аттури прикрывал глаза, когда я притрагивалась к нему, лапая его мускулистый торс и лицо. Вздохнув с облегчением, что всё хорошо и кровь по-новому не заструилась с ран после действий наёмника со мной, убрала с его груди ладонь, обняв за шею, привлекла к себе Ивора со словами: - Ну же, не бойся, лапуля, ляг давай на мне поудобней. - Не раздавишь ты меня своим весом в блинчик. Урча, Ивор немного передвинулся на мне выше, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи. Его ладонь тем временем ненавязчиво скользнула по моему бедру. Его пах прикасался к моему лобку, его бедра находились ровно по центру между моими ногами, расставленными в стороны. На своей вульве, между половых губ, чувствовала его большой мягкий член, пока дремавший в пофигистическом бездействии после избиений Хайнце. Член хоть и мягкий, но зато большой, заманчиво дразнивший меня. Но я понимала, что лучше мне не возбуждаться. Крякнув, достала рукой одеяло, которое свалилось в сторону после движений Ивора. Постаралась накинуть сверху на нас одеяло. Мне-то переохлаждение никак не грозит, так как я под теплым телом Ивора нахожусь, а вот ему всё может быть, лежащему на мне полностью нагим, с попой, торчащей кверху, как поплавок над водой. – Мне ещё только этого не хватало, чтобы ты простудился, для полного комплекта, пупсик мой, – пробуркала я ему на ухо, подтыкая наше общее одеяло по краям, чтобы не задувало. Ивор несколько раз судорожно сглотнул, тычась лицом в изгиб моей шеи, горяча меня своим дыханием. – Мне, мне так стыдно, Джесс, – пробормотал он, пробуя с ещё большим рвением зарыться во мне лицом, спрятаться в моих волосах и в коже, потеряться, как в забвении. – Прости, любимая, прости. – Это ты меня прости, дорогой. Я хотела с теми примочками невидимости похвалить тебя, что ты такой очень умный и изобретателен, а вышло... А вышло, как всегда, всё наоборот и через анус... И сейчас даже ещё от этого противно мне самой, такой осадок на душе... Перебирала я под рукой его косы, поглаживая его затылок. – Дурацкая Дева, грёбанная, – фыркнула я. – А при чём тут твоя девственность? – изумился Ивор, приподнимая голову, чтобы похлопать на меня веками. – Ааа, ты имеешь в виду зодиак, – поправился он, быстро соображая. – А что с ним не так? Зодиак как зодиак. Мне нравится. Даже очень. Буркнул он, снова пряча свое лицо в изгибе моей шеи. – Да, его и имею в виду. Свой знак. – Целка, ну, Дева, короче, я. Самый трудный и самый критический знак среди всех двенадцати, – вздохнула я, вынося себе приговор. – Ну и что? От и прекрасно! Мне всё равно, ты нравишься, хоть ты трудная и критическая. – Всё равно я люблю тебя, – проурчал Ивор, неожиданно укусив меня за шею. Укус был ощутимый, хоть и не до крови, но такой властный, вызывающий дрожь по моей коже, от конечностей до головы. Решила поступить мудро и не реагировать на его укус какими-либо похожими действиями со своей стороны, хоть мне тоже хотелось прямо вгрызаться в его шею зубами. Но я пока не видела смысла даром его возбуждать, он и так очень нервный, психически нестабилен. Больше всего мне его надо успокаивать, а не дразнить ответно. — И тут больше во мне сейчас проблема, а не в твоём знаке зодиака, милая. Вздохнул грустно Ивор, потираясь щекой о мое плечо, вторя моим мыслям. — То, на что бы я ранее не обратил ни малейшего внимания и посмеялся, сейчас меня выводит из равновесия... Фыркнул наёмник, ложа на меня свою голову, хмуря брови. Погладила его пальцами по хмурящимся бровям, отчего он прикрыл глаза, успокоившись, заурчал. — Ну и не страшно, родной, со временем, думаю, пройдёт, а если и нет, то на мои чувства к тебе это совсем не влияет. — Думаю, что на твою психику так пленение повлияло с пытками и опытами. Но те ужасы уже всё позади, милый, и мы тут пока в безопасности находимся под твоим сводом. И когда ты нормально выспишься, тебе станет легче и лучше. Погладила я его по щеке мягко, успокоив Ивора словами и лаской. — Мне с тобой так повезло, Джесс, не иначе. — Раньше даже и не мог мечтать о том, что я с тобой встречусь так реально, за гранью своих снов Говорил Ивор, приоткрывая глаза, чутко лизнув меня по губам и щеке шершавым языком. Моя ладонь, вздрогнув, застыла на его щеке, а взгляд утонул в бездне кроваво-красных глаз аттури, устремлённых на меня с трепетной нежностью. — А реальная наша встреча произошла при таких жутких обстоятельствах Добавила я скорбно к речи Ивора. — Да но какая Она была шикарная в своём появлении! Прекрасная в этом непроглядном Мраке, очень яркая, такая ласковая, чувственная и трепетная Дарующая мне надежду! С жаром произнёс Ивор, смутив меня своими словами, от которых мое сердце забилось сильнее, а душа затрепетала от счастья. Не выдержав, бросилась его поцеловать, не уметившись на его клыки, то же самое и сделал он, ринувшись ко мне, проникая своим языком между моих губ. – Ивор, мой хороший, ты не только крутой наёмник и изобретатель, вижу, у тебя ещё душа поэта, – отрываясь от нашего нежного поцелуя, произнесла я ему. – Ой, нет, нет, нет, не смущай меня так, Джессика. Обойдусь без поэзии, – проурчал он, ложа мне голову и свою руку ладонью на грудь, щекотнув меня по коже кончиками мандибул. – Я, кстати, твои мягкости случайно не отлежал ещё? – спросил Ивор, волнуясь за меня, всё ему казалось, что я под ним вот-вот хрустну, как куриное яйцо под прессом. – Нет, конечно, что не отлежал, милаш. Скажу, что моим мягкостям очень приятно, тепло и уютно под твоими телесами возлежать. Так что можешь не переживать за меня. Камбалу, как кит, ты из меня не сделал, – успокоила Ивора насчёт себя, но и заинтриговала тоже. – Чего-чего? Что-что? Камбала и кит – это что ещё за два кренделя такие? И при чём тут мы к ним? – офигел Ивор, подняв голову и хлопая на меня удивлёнными глазами. – Ну, камбала – это рыбка такая, обитающая в море-океане, шастает она по дну, питаясь всякими отходами. Так, слушай дальше... – Короче, камбала она по строению своего тела, среди всех морских обитателей, вся сжатая и плоская, словно кто её сплющил под катком... – вошла я в раж, рассказывая о камбале, а Ивор сосредоточенно слушал меня, опираясь о свою руку подбородком. – Думаю, кит по камбале пробежался, раз ты за него тоже упомянула. И, видимо, он по размерам больше неё, или не угадал? – не выдержал Ивор, пытаясь догадаться и без моих подсказок. – Почти что угадал, милый, только кит по камбале не пробежался. Она дала ему, и он её вы*бал. И после их потрахушек камбала стала плоская как фанера, – взорвалась я весёлым смехом под Ивором, от которого аттури, удобно разместившийся на мне, чувственно вздрагивал, реагируя на сокращения моих мускулов на животе, более смутившись от моего пояснения, чем рассмеявшись. – Ну, хм... э... э... ладно. Постараюсь не сплющить тебя, как кит камбалу во время нашего акта спаривания... – Да не сплющишь ты меня, Ивор, вон же лежу под тобой, ещё не плоская как фанера, – фыркнула я, прерывая его. Ивор, хмыкнув, щёлкая мандибулами, почесав когтями свою шею и как бы ничего и не услышав от меня, продолжил: – Лежать на тебе – это одно, а спаривание – совсем иное дело. Я, конечно, буду очень осторожен с тобой, но ты же знаешь, что я могу и сорваться, так как я не имел совсем опыта в спаривании, и боюсь, что... – Да брось ты, Ивор, сам себя накручиваешь и накручиваешь. Я ведь тоже, как и ты, не имею в спаривании опыта. Так что мы две целки в этом, – Перебила я Ивора, который уже и привык к этому, что я постоянно в его разговор свои пять копеек тыкаю. – И не думаю, что спаривание тебе крышу сорвёт, ты вообще очень чуткий и такой нежный самец. А сорвать крышу даже и мне может во время нашего акта. – Так что ты тоже не застрахован от моего безумия. И я этого не боюсь, даже если на нас оно и обрушится. Наоборот, интересно. Добавила я вполне серьёзно, поглаживая Ивора за плечо, слушая его урчание в груди, которое нарастало в глубине его грудной клетки, в ответ на мои слова и действия. – Будет интересно испытать на себе твоё страстное безумие Проурчал Ивор, прерываясь, чтобы поудобнее на мне улечься. Ему даже удалось опереться на прямые руки, возвышаясь надо мной своим торсом, словно скала. С изумлением и радостью я посмотрела на него, скользнув ладонью по его мускулистой груди и затянувшимся ранам, с удивлением заметив, что следы от огнестрельных ранений придавали его груди особой пикантности и шарма, подчёркивая его мощь и силу. Наёмник, возвышаясь надо мной, смотрел на меня испепеляющим взглядом, немного наклонив свою голову ко мне, его красные глаза пылали в комнате, освещённой ночником. – Какой же он красивый и соблазнительный! Идеальное тело. Подумала я, мягко прикасаясь рукой к его груди, восхищённо пройдясь ладонью от изгиба его шеи, опускаясь вдоль по его груди вниз, останавливаясь рукой на пупке. Так как дальше двигаться уже не было куда, ибо там возвышалась перед моей рукой преграда. Его лобок упирался в мой лобок, иногда щекоча меня своими отростками по чуткой коже. Смешно, что только сейчас до меня дошло, что у Ивора лобок был обросший жидкой колючей щетинкой! Но это не мешало мне совсем, а придавало ощущениям между нами остроты. Гениталии Ивора я чувствовала на своей вульве. Так волнующе и соблазнительно, что вызывало естественное желание взять его за член рукой и медленно засунуть его глубоко в себя, даже такой мягкий, не работающий. Останавливало меня только то, что у Ивора он воспалился и болел после пыток. Мази, которые я нанесла на его член, воспаление сняли немного. Ну, как сказал Ивор, своего члена он всё равно ещё не чувствует. Только иногда его там донимала тянущаяся боль. – Надо будет таки хорошенько напрячься и утром ему уебать мощный компресс на пенис, – подумала я, обвивая руками Ивора за шею, принуждая его лечь на себя. — Я так рада, что наконец у тебя заработали руки. Но послушай меня, любимый, не надо сразу так себя нагружать и делать стойки на руках. Договорились? — попросила я его, притрагиваясь с нежностью к его скуле. — С такого ракурса очень сочная картина выходит. Так охота взять тебя под бедра и насадить на свой кол, — со страстью выпалил Ивор, сверкая своими глазами. Он лизнул меня в ареолу, обводя языком кружочек вокруг соска. Сразу от такого чувственного воздействия языком самца мой сосок затвердел и приподнялся вверх, сигнализируя о боевой готовности. Сразу заныл у меня низ живота от возбуждения, вызванного действиями Ивора. — Да что ты, бляха, делаешь? — вздрогнула я, стараясь закрыть свои сиськи рукой от его голодного языка и рта. Сам Ивор, чувствуя, что не хотя нашкодничал, резко отпрянул в сторону от моей руки. Его красные глаза подозрительно покосились на меня. От его шарахания и мое возбуждение испарилось, стало неприятно. "Подумал, наверняка, что я его огрею по лицу за это", — пронеслась в моей голове ответная мысль. — Ну ты чего, милый, я не ударю тебя, просто от тебя сиси свои спрятала. Ложись уже... Мне холодно без твоей головы на моей груди, — проговорила я, привлекая его к себе, взяв рукой под подбородок, трепетно поцеловав его в подрагивающие мандибулы. — Сладкая, ты же перед этим дала мне по морде за пустяк, вот сейчас и сработал у меня защитный рефлекс... К тому же я не удержался и возбудил тебя, нарушив твое спокойствие и данное мной обещание, — вздохнул Ивор, уложив на меня поудобней свою голову. Его дыхание защекотало мою кожу. Погладила его по голове рукой, взъерошив отростки, вздыхая с грустью, припоминая нашу перепалку. – Да, было такое, родной, хоть и досталось тебе по делу, а не за пустяк. Но мне из-за этого поступка было нехорошо, – созналась я, чувствуя-таки на себе вину с той нашей перебранки. Ивор, урча, обнял меня, успокаивая, пряча свое лицо в изгибе моей шеи. – Как и сейчас, против твоих порывов страсти ничего не скажу. – Ты же мужчина, самец. Пряча руки под одеяло, погладила Ивора по спине, чувствуя под своей ладонью бугрящиеся мышцы под его гладкой, как атлас, кожей, а на себе ощущая его тёплые ладони. – Самец, самец... – Пока без члена. – И на том конец, – вырвался из Ивора кислый, с привкусом горечи, куплет, а в мою голову снова постукалась мысль о его дремлющих способностях к таланту писать стихи. – Есть у тебя член, не бзди. Ещё и огромный к тому же, – буркнула ему на ухо, поцеловав в затылок. – Ивор, с утра пораньше тебе впаяю на твой член компресс. Сегодня можно было бы сделать, но неохота мне уже тебя мучить процедурами. – И тебе тогда придётся лечь на спину, – сказала я Ивору, информируя его о своих планах. – Ладно, дорогая, делай с ним что хочешь с утра, мне не жаль, – произнес Ивор, урча. – Нет, ты ничего не подумай... Я не против твоих лечебных процедур, Джесс, если бы сейчас на спине лежал, а не на тебе... – А так лежать на тебе очень хорошо, утопать в твоих нежных объятиях. У тебя такая бархатная кожа и вкусный запах. Это меня успокаивает, и в голову не лезут различные кошмары, – сознался мне Ивор, потираясь щекой о мою грудь. — Отдохни и поспи на мне, дорогой. Я тебе уже говорила, что мне приятно под тобой лежать. Проговорила я Ивору и зевнула так вкусно, припоминая о сне, что чуть челюсть себе не вывихнула. Ивор поглядел на меня радостно от того, что может дрыхнуть на мне, и озабоченно от того, с каким видом я зевнула. Наёмник, сочувствующе глядя на меня, мягко погладил пальцами мою щеку. — Вижу, ты хочешь спать, может, давай тогда поспим? Ты же из-за меня вообще сутки на ногах была и не спала даже. Волнуясь произнес Ивор, как-то виновато смотря на меня. — Я должна была, Ивор. Ты ни при чём, милый, это всё наши нервы на пределе. Но сейчас уже все ужасы позади остались, так что, думаю, уснём в объятиях друг друга быстро. — И, кстати, насчёт моего суточного бодрствования без сна, это ещё малина в сравнении с тобой. Ты вообще целую неделю не спал. Взяв руку Ивора в свою, произнесла я, погладив его с нежностью по пальцам. — Отосплюсь с тобой за всё время, любовь моя, не волнуйся ты так. Урчал Ивор, успокаивая меня, смотря на меня с очарованием и кротостью во взгляде своих кроваво-красных глаз. Незаметно для себя я уснула, заботливо лаская своего любимого, запустив пальцы в голову Ивора, поглаживая его валуры. Чувствуя, что моя Джессика начала погружаться в сон, я и сам, убаюканный её ласками и заботой, начал засыпать в нежных объятиях любимой, чувствуя под собой тепло, исходящее от её тела, и бархатистость кожи. – Как же не хватало мне тебя всё это время, любовь моя, – пробормотал я тихо, чувствуя, как после моих слов рука Джессики ожила и снова начала меня ласкать по голове, погружая наконец меня в сладкое забвение. Проснулась, поморгала на всё сонными глазами, не зная, какое сейчас время суток. – Может, настал день или уже вечереет, так как в комнате было всё видно? – гадала я. – Ну, судя по тому, что ночник на комоде уже не давал света, и, скорее всего, ещё котёл не работал, так как в комнате стало немного прохладно без обогрева... – Значит, не работал и генератор, у которого закончился бензин. Но мне не хотелось вообще двигаться, ни выходить из дома к генератору в сарай, пока на мне безмятежно спал мой любимый Ивор, накрыв своей теплой ладонью мою сиську. Его свободная рука покоилась рядом с моей головой на подушке. С нежностью посмотрела на его спокойное лицо, растерявшее во сне свои строгие черты. Брови были расслаблены, не хмурились, как и бивни не так плотно прижаты к клыкам. Глаза прикрыты веками с пушком чёрно-красных ресниц. – Красивый такой, мой мистер очаровашка, – с нежностью подумала я о нём, с трудом сдерживаясь от поцелуя, которым хотела вознаградить Ивора прямо в его клыки. – Но нет, воздержусь, не буду его целовать, пусть лучше набирается сил и хорошо отсыпается. Это лучшее, что сейчас ему надо для восстановления. – Хочу выйти за тебя замуж, мой Иворчик, – подумала я по-серьёзному, чувствуя, что засыпаю под ним, под его спокойное дыхание. Мне снился сон про дом возле лесного озера, в котором плавали голые красивые девушки с алебастровой кожей. Но выйти на сушу девы не могли: вода сразу превращалась в смолу и затягивала их назад, в свои глубины. Из ярко-зелёной чащобы леса вышел пышногривый конь цвета воронового крыла. На его спине сидели, прильнув друг к другу, два всадника. Дама была первой и устроилась ближе к холке лошади, её нагая белоснежная кожа очень выделялась на фоне темной шерсти лошади. И такого же темного цвета кожа была у спутника дамы. Женщина выделялась не только красотой и изящной фигурой, но и длинными рыжими волосами. Лошадь неспешно зашагала в направлении дома. Лиц пары мне не было видно. Только в глаза бросались рыжие волосы красавицы, такие же косы у её спутника, и даже длиннее, чем у женщины, с колечками на каждой коске. Судя по объятиям, это была супружеская пара. – От только не понятно, какого хуя эти двое воркующих голубков залезли в мое сновидение, когда у меня есть Ивор?! – пронеслась яркая мысль в моем мозгу во время сна, продолжающегося уже словно фильм ужасов. Ибо я чётко увидела, что темнокожий высокий широкоплечий мужчина держит за волосы отрубленную человеческую голову: открытые серые глаза мертвеца, крючковатый, как у Юлия Цезаря, нос, тонкие губы, словно кто полоснул по коже ножом, пепельно-серое лицо. – Фууу, ты срань Господня... – вырвалось у меня во сне, в котором я была только зрителем. Воронной конь остановился, оглядываясь через плечо назад. Животное смотрело точно на меня. Глаза коня пылали фосфорно-жёлтым цветом. Тут я чуть, в прямом смысле, не обделалась под себя со страха от увиденного. На меня смотрел не только конь, но и его два всадника, которые повернули головы ко мне. Глаза рыжеволосой красавицы мерцали ярко-зелёными огоньками. Спина дамы вольно облокотилась на мощную грудь темнокожего, а рука была закинута за его голову, обнимая любовно за шею существо, похожее внешне немного на Ивора, только на этом их сходство и заканчивалось. Лицо у него было менее удлиненное в скулах, чем у Ивора, зато злющее-презлющее, а глаза пылали, как огонь Ада. - От дерьмо... - подумала я, вздрагивая и открывая глаза. В комнате уже было темновато, но ещё видно. Ивор заурчал, обнимая меня, смотря на меня озабоченно сонными глазами, мерцающими в сумерке комнаты красноватыми огоньками. Такие теплые и нежные глаза у моего аттури, не то что у этого бугимена из моего сна. - Всё в порядке, любимая? - спросил он, приподнявшись на руках, чтобы склонить свою голову над моим лицом, обдав своим теплым дыханием моё лицо. - Может, я отдавил твоё хрупкое тельце своим весом, ну и лягу... - начал было он, запуская свою любимую пластинку с начала, но я, не церемонясь, перебила его: - Всё хорошо со мной, не отдавил, ты меня ещё и согреваешь. Скажу, что нигде ты не ляжешь. Только на мне, и точка. Обняла за шею его руками и притягивая к себе. Почувствовала даже, что он немного сопротивляется мне. - Ага, смотри-ка, поспал немного, милок мой, и, понятно, силы сразу добавились, и сразу так артачимся мне... - подколола я Ивора, улыбаясь под его влажным языком, заскользившим по моему лицу. - Да нет, милая. Просто хотел тебя поцеловать. Вот и всё... - Я же тоже за тебя переживаю, или ты думаешь, как все людишки, что раз я инопланетяшка, то у меня нет чувств? - разнервничался он, щёлкая мандибулами. - Всё, всё, успокойся, мой хороший. Не психуй, пупсик, знаю, что ты за меня очень переживаешь. И не отпущу тебя из обнимашек до тех пор, пока ты хорошо не выспишься. Так и знай. Заруби это на своей бивне, - успокоила я Ивора быстро, уже хорошо зная его податливые на мою ласку точки на лице и голове. Ивор заурчал, лизнув меня по шее. Как бы и не он психовал минутку назад. - Я тебя тоже не отпущу, любимая. Обнял меня за плечи аттуриец, ложа свою голову мне на грудь. Его теплая щека скользнула по моей сиське, вечно как бы ненавязчиво напрашивающейся ему в рот. - И ты права, Джесс, давай ещё немного поспим... Не выспался я... Такой словно выжатый... Пробурчал Ивор, прикрывая глаза от моих ласк. - Да, это правдиво, мой дорогушка, так и есть, что ты словно выжатый лимон после стольких пыток грёбаного Хайнце и заточения в лаборатории ВИ. Подумала я. Не возражая аттурийцу, (если мне после пары суток бдения над Ивором ещё хотелось спать, то и ему тем более нужно спать), и хуй ложить на то, сколько сейчас времени и какой день или ночь. Только бы мне снова не наснилась какая-то лютая маячня! В нескольких километрах от дома Джессики, но ближе к городу, возле городского кладбища Морнингсайд из похоронного бюро выскочили два Пожирателя. Они успели вовремя улизнуть на свободу через вилку измерений, которую привел в действие, как всегда, чересчур любопытный Реджи. Который не успел даже посмотреть, что находится по другую сторону портала, ибо оттуда уже появилось нечто странное и тоже уставилось на него с интересом. Реджи оцепенел от страха от увиденного, когда прямо над ним нависла удлиненная, как куриное яйцо, голова жутковатого существа с одним немигающим бесцветным глазом на лбу. Голова существа сужалась кверху, переходя в длинный костяной изогнутый рог, острый на конце. Нос существа был размещен ниже по центру лица и смахивал на человеческий, только был маленьким и приплюснутым. Наиболее выделялся на его бледной физиономии рот, который там и занимал большую часть места. Уголки растянутого в длинной улыбке тонкого рта заканчивались на висках существа. Омрумрумрум Произнесло существо булькающим гортанным голосом, взирая на офигевшего перед собой человечка своим бесцветным глазом. Реджи хотел для храбрости существо уже послать ко всем хуям собачьим с его тем, всем непонятным омрумом-пиздюмом. И думал позвать Майка на помощь, которого он потерял ещё раньше где-то в недрах похоронки Высокого Человека, и побрёл на свою голову в самоволку дальше. Ну и выпустил на свою голову джина из бутылки... Притрагиваясь просто из любопытства ладонями до двух блестящих латунью столбов, торчащих посреди белоснежной комнаты из пола. Существо ещё больше растянуло улыбку, открывая свою темную пасть с густым частоколом стальных острых зубов. Слюна полилась из его пасти, которая всё шире и шире раскрывалась над Реджи. Реджи понимал, что надо было уматывать пораньше, сейчас уже поздно, хотя шанс ещё есть... Слюна потекла на его лысину из пасти существа. Реджи Бенингтон попробовал резко дёрнуться в сторону, а существо было проворнее и накрыло его сверху своей пастью до самого пола. Пасть Пожирателя работает по похожему механизму поедания дичи, как у змей. Существо, закатив от наслаждения глаза, вкусно зачавкало и захрустело костями Реджи, орущего в его безразмерной пасти. Горло и шея Пожирателя раздулись при проглатывании своего "омрумрумрум", пропихивая пищу по пищеводу в большой трёхкамерный желудок. Вкус человеченки был превосходным и таким изысканным, от которого ещё больше разгорелось чувство голода: хотелось есть ещё, ещё и ещё. Пожиратель облизнул свой рот чёрным раздвоенным языком, принюхиваясь к запахам, плывущим по воздуху. – Ладно, пока не вернулся Высокий Человек к порталу и не закрыл его, ещё можно улизнуть в новый мир, который вкусно пахнет двуногими существами – людьми, – подумал Пожиратель, неспешно вылезая из портала. Его худая шестипалая конечность с длинными пальцами показалась из портала, стальные когти звонко стукнули по чёрному кафельному полу помещения. С портала высунулась такая же голова с тонкой застывшей улыбкой на лице и моргающим выпученным глазом цвета молока. -Ыыт кааадук ом? -Омр кааадук? Ясти т охооп мрумрумрум.. -Аграк мрумрумрум жот -Меуж ивд етас, амарун т охооп хоп ин тро ту сайд. -Амон то оогромн ням, кадир то мутаз абд мрумрумрумах арштиз Диалог Пожирателей логично закончился. И два длинных, костлявых, обтянутых серой блестящей кожей тела полностью выбрались из портала. Туловища их напоминали по виду туловища борзых, только без шерсти и ещё более костлявые. Ноги у Пожирателей были длинные, такие же худосочные, как и всё их тело, и руки с плотными узлами на коленях и голенях. Пальцы шестипалых ног заканчивались длинными острыми когтями, блестящими, словно полакованы серебром. На спине, начиная с выпирающего шейного позвонка к самому копчику, тянулся, словно ряды острых скал, костяной гребень. Задница была похожа на человеческую, только с тощими ягодицами и выпирающими костями таза и бедер. По гендеру невозможно с виду было понять, кто по стати были Пожиратели, так как они в паху были гладкие, без каких-либо признаков мужского или женского пола. Цокая когтями по полу, Пожиратели передвигались очень быстро к выходу, не взирая на свои, с первого взгляда, неудобные тела. Спрятавшись только раз за тёмным углом колумбария, от Высокого Человека, тащившего за шкирку брыкающегося Майка. В окружении своих верных стражников - летящих по воздуху блестящих сфер. - Перестань сопротивляться, мальчик мой. Неужели ты ещё не понял за всё это время, что принадлежишь НАМ? Ты особенный, поэтому я избрал тебя... Раздался эхом в коридорах похоронки властный голос Высокого Человека. -Ондас од ив етас, арх лопухус т ашанш мрумрумрум.. - - Адх ыТ синктзАа ханык, иш сан Осс тишылст т ап десу явс ашаш жорычь. Булькнул, раздражаясь, Пожиратель, пихнув своим костлявым локтем в такой же тощий бок своего приятеля, подглядывающего за Высоким со своего укрытия. -Ат хайр нем хадум, и от Ры жорк семр мрумрумрум!!! Хрюкнул на своего бро, рассердившись Пожиратель. И тут в животе у него заурчало. Пожиратели, вросли в стенку . -КусОмак тих! Пронеслось в их головах. Высокий Человек со своим эскортом сфер резко остановились, голова, с длинными седыми волосами и носом, как у коршуна, с подозрением повернулась к источнику шума. Глаза Верзилы блестели во тьме замогильным холодом. Сферы, зависнув, развернулись. На зеркальной поверхности блестящей окружности сфер появился глаз, выпускающий лучи красного света, который заскользил по тёмному коридору похоронки, бдительно сканируя помещение. Стражи, ничего подозрительного не заметив, спрятали сканирующие лучи света и свои глаза под корпус. После чего вся их процессия двинулась вперёд, исчезая в дверях комнаты, излучающей ослепительный свет. Пожиратели, подобрав когти на ногах и руках, чтобы не цокать ими о пол, вприпрыжку понеслись к выходу из похоронного бюро. Высокий Человек, пройдя между вилками измерений, зашвырнул Майка со словами: "Твоя жизнь — это моя собственность!" в портал Красного мира. После чего он прошёл сквозь врата со своей свитой сфер. Как только они исчезли за узлом времени, вилки измерений начали отсчёт, закрывая порталы в иные миры, разгорались всё больше и больше. Молнии, мерцающие искрами света, заскользили дальше, охватывая помещение, распространяясь по целому зданию. В темноте ночи всё сооружение похоронного бюро ярко вспыхнуло, словно горящий метеор на небосводе, и потухло. Портал закрылся. Здание похоронки пропало, словно его там и не было. Остался на месте только Морнингсайд, с опустошенными Могильщиками, могилами и пустыми склепами. Пожиратели, успевшие удрать из здания похоронки перед закрытием портала, направились на поиски еды в город.