Глава 30. Следственный эксперимент. Гурт

 10 января

21:30 — 22:30

      Едва правая подошва коснулась земли, Тео буквально вышагнул из вихря аппарации и почти бегом влетел в министерство.       Несмотря на вечернюю темноту, в атриуме кучковались обеспокоенные волшебники. Нотт невольно поежился: в воздухе витало нечто очень напоминающее ожидание отсечки для гильотины — жутко, неправильно, неизвестно.       Чем ближе Теодор приближался к казематам, тем больше нарастал гомон. У короткого перешейка, ведущего к тяжелым кованым дверям, у которого стояли два дежурных аврора, было совсем людно, и прокладывать себе дорогу пришлось едва ли не с боем. Здесь люди почти кричали, звуки давили на голову, и без того гудящую от препаратов.       — Нонсенс…       — Британия в опасности…       — Грязнокровная шлюха! — крикнул у самого уха какой-то неопрятный хмырь, и Тео резко затормозил.       Всё стихло. По блестящему мраморному полу рассыпались каблуки — это толпа отхлынула от Теодора, будто лишь сейчас осознала, кто именно спешит в казематы.       Нотт медленно поднял голову, повернул лицо к крайне неосмотрительному волшебнику весьма неприятной наружности.       — Ты, — негромко сказал Теодор и дернул подбородком в сторону казематов. — Вперед.       Мужчина остался на месте. Он явно не ожидал такого поворота событий, и теперь смотрел, будто Тео — это Дикая охота, явившаяся по его душу.       — Я что, неясно выразился? Ноги в руки, и пошел! — прикрикнул на него Нотт.       Метнув опасливый взгляд в сторону казематов — в руках авроров уже появились палочки — волшебник зло выдохнул и, сцепив зубы, повиновался.       — Шевели ногами! — подогнал Тео, кивнул дежурным и зашел следом за ним в пляшущую от факелов тень.       Там он с рук на руки передал задержанного за «публичное оскорбление представителя власти» следующей двойке и направился в сторону допросной.       За пазухой беспокойно завозился Хоуп, недовольно затявкал. Успокаивающие поглаживания не помогли, копошение становилось все более неудобным. Пришлось остановиться, выудить непоседливого пассажира и только после этого двигаться дальше к комнате-камере.       Чтобы подтвердить или опровергнуть свою догадку, Теодор рассчитывал, для начала, встретиться с Гермионой и расспросить ее о событиях, предшествующих череде убийств. После этого, если Гарри не обнаружится в казематах, нужно было срочно его найти, затем забрать мантию-невидимку из Отдела Тайн, а перед этим, желательно, прижать зад, где поспокойнее, и перепроверить факты, которые удалось собрать.       Еще нужно проверить место у Мунго, то самое, с серой стеной. Сопоставить зелье в крови и зелье, найденное на кухне мэнора… Тео раздраженно вздохнул.       Дел, одним словом, невпроворот.       Погруженный в свои мысли, он едва не пролетел закуток, ведущий в комнату наблюдения, однако внимание привлекло большой красное пятно. Вовремя остановившись, Теодор вернулся на два шага назад и подошел к наряду: вполне могло статься, что Гарри не терял времени даром и придумал еще какой-то способ вытащить Гермиону.       — Что здесь? — поинтересовался Нотт.       — Следственный эксперимент! — вытянувшись по стойке смирно, отрапортовал один из авроров.       — Понятно, — кратко кивнул Тео и, поудобнее перехватив Хоупа одной рукой, распахнул дверь.       В маленьком помещении было не протолкнуться из-за огромного аппарата, установленного на единственный стол. Маголокатор раскрыл свои лопасти в сторону зеркала Гезелла, а невыразимцы, напряженно вглядывающиеся в экран показателей, отчего-то сильно краснели лицами и старались не поворачиваться лицом к допросной.       Тревога подняла голову; Тео неосознанно провел свободными пальцами по гладкой шерстке.       Скептически приподняв бровь — да что такое там творится-то? — он прошел мимо брезгливо кривящегося Бердмэна и опустившего взгляд в пол Бруствера и заглянул в окно. Моргнул: раз, другой… и буквально почувствовал то, что обычно встречал в книгах, но никогда не испытывал на своей шкуре самостоятельно.       Холодная волна зародилась во лбу. Стекла по переносице до губ, прошла по трахее, разошлась от груди по рукам до ладоней, до кончиков пальцев.       Онемение.       «Так вот, как ощущается то самое «как ледяной водой окатили?» — отстраненно подумал Тео, глядя на яростное совокупление двух самых дорогих ему людей. Хоть присутствие в комнате наблюдения зрителей говорило об обратном, отчего-то увиденная сцена ощущалась как предательство.       Руки сами собой бережно прижали к пробитой груди живой дрожащий комочек. Тео хотел бы отвернуться, но застыл — мышцы тоже онемели. Секретутки почему-то ощущались не так.       Реми откинула голову. Взгляды встретились. На ее лице отразилась непонятная болезненная гримаса, а затем ее выгнуло судорогой.       Понятно. Готовилась кончить от члена того, кого Теодор тихонько себе любит.       Тео посмотрел на Гарри… Мерлин, лучше бы он этого не делал.       Поттер стоял, еще не вынув свое хозяйство из Грейнджер. Зеленые глаза были полны чистейшей черной злости: абсолютно не ясно, в честь чего, но в том, что ее виновником являлся именно Теодор, сомнений не было. Знать бы еще причину.       Когда все закончилось, Гарри быстро помог Реми одеться и проводил ее на выход. Теодор передал Хоуп молчащему Кингсли и в полной тишине покинул комнату.       Вдалеке отбивали неторопливый, уверенный ритм каблуки главного аврора. Страшно хотелось курить. Тео попытался поджечь сигарету, но огонь в ладони не появился.       Плохо. Но не смертельно. Он соберется и так — в который раз уже.       Шаги слышались совсем близко. За углом, в соседнем коридоре.       — Мордред, блять, Мерлин! — выругался Теодор.       Кто бы знал, как он устал, но, в очередной раз не имея права давать себе слабину, собрал волю в кулак и, сцепив зубы и нацепив на лицо беззаботную маску, поспешил навстречу своему другу.

***

      Привычку с полей, где многое, а порой и собственная жизнь, зависят от скорости реакции на команды, парой лет кабинета не вытравишь. Тео прекрасно отдавал себе отчет в том, что угрозы рядом нет, однако, стоило Гарри крикнуть «Стой!», и он замер на полушаге, отступил назад.       Гарри выглядел… необычно. Бывало, конечно же, что они ругались и раньше. Спорили до хрипоты, уходили, хлопнув дверью, искрили заклятиями — в сторону, никогда не в адрес друг друга — но сейчас Поттер горел таким злым огнем, какого Теодор никогда не наблюдал в свою сторону.       «Да в чем, блять, дело?» — раздраженно подумал Нотт, глядя на свирепую фигуру, выскочившую из тьмы, и подавился воздухом, когда она врезалась в него грудью.       Совсем охуел, что ли?       — Ты че бл…       — Ты мне скажи, че! — выплюнул ему в лицо Гарри.       В буквальном смысле выплюнул. Тео поморщился: мелкие капли слюны попали на лицо, и чуть не застонал из-за кувыркнувшегося мира, когда Гарри встряхнул его и легко впечатал исхудавшее от болезни тело в стену.       — Какого хуя, Тео? Просто какого хуя? — продолжал злобно рычать Поттер.       На самом деле, был определенный кайф в том эмоциональном разгоне, который он регулярно устраивал Теодору.       Минуту назад тебя вскрыли от пупка, взломали ребра мимо диафрагмы, сплюснули сердце, а вот, ты уже в прострации, отходишь. Без перехода следом — мгновенный разгон до озверения. При всем при этом к тебе жмутся всем телом, через пальто чувствуется чужой стояк, а яркие зеленые глаза блестят так захватывающе, что дух спирает уже далеко не от головокружения. Пусть и не с тем человеком.       Тем не менее, это ни в какие ворота. А Тео уже в бешенстве.       — Да что какого хуя-то?! — прошипел он, хватаясь за лацканы пиджака и встряхивая обидчика в ответ. — Говори нормально!       — Где. Ты. Был. Вчера? — раздельно спросил Гарри и поджал губы, а Теодор на долгое мгновение испугался.       Зеленые глаза смотрели пытливо, а он судорожно перебирал в памяти события сегодняшнего дня, пытаясь вспомнить, где мог проколоться.       На ум толком ничего не пришло — он следил за своим языком даже в те моменты, когда головная боль сверлом ввинчивалась в виски. Ни слова о том, где конкретно он был ночью. Гарри неоткуда было знать, что в гости к Забини и Паркинсон он не ходил, а значит…       Нотт сразу расслабился и, выпустив ткань, вальяжно растекся по стене, дерзко задрав подбородок. Закатив глаза, ухмыльнулся с вызовом.       — Так вот, в чем дело? — хохотнул Теодор. — Мы же проходили это, дорогая! Ай-ай-ай… ревновать нехорошо!       …лучшая стратегия в данной ситуации — сделать вид, что он понятия не имеет, о чем идет речь.       Отпустив его пальто, Гарри отступил на пару шагов. Почему-то в его лице все еще читалась горечь, и Теодор снова забеспокоился, но виду не подал.       Сказать по правде, он спешил найти Поттера как раз для того, чтобы обсудить с ним то, что успел узнать, и по ходу дела разобраться со своей маленькой ложью. Однако Тео хорошо знал Гарри: конкретно сейчас он его не воспримет.       К тому же, сам Нотт не знал наверняка, почему он так на него злится — вполне могло статься, что причина его ярости кроется в чем-то другом. Значит, нужно переждать: гнуть свою линию до конца, а с последствиями можно разобраться и потом. Свести все в шутку, к примеру, всегда работало.       Отлипнув от стены, он позерски стряхнул с плеч несуществующие пылинки. Оправил пальто и, откинув полы назад, сунул руки в карманы брюк. Помедлив секунду, сделал шаг.       Второй.       Приблизился вплотную.       Снисходительно, как в пояснение неразумному ребенку, он протянул:       — В Красном я зависал, Гарри, в Красном. Пил, кутил… с мальчиками уединялся, ну, знаешь… законный выходной, — и многозначительно поиграл бровями.       В отличие от Поттера, он никогда не боялся шутить о себе в подобном ключе, и каждый из них знал, что это чистой воды абсурд, ведь, как известно, лучше всего прятать секреты на самом видном месте. Вот и сейчас Теодор хотел сказать нечто вроде: «Да расслабься, братан, я же говорил тебе раньше, где я был, ну ты чего».       Теперь отвлекающий маневр:       — Есть, что обсудить, — сказал Тео без перехода и достал из кармана пачку сигарет. — Будешь?       Под его молчаливым, настороженным наблюдением, Гарри прикрыл веки и покивал самому себе.       «Плохо… Очень плохо!» — подумал Тео.       Не прогадал.       Проигнорировав протянутую пачку, Гарри тихо уточнил:       — И ты по-прежнему будешь говорить мне, что был в гостях у Паркинсон? Да брось, — и открыл холодные глаза. — Я все знаю.       Под бесшумные хлопки крыльев мир Теодора рухнул. Гарри смотрел на него как на чужака.       Нотт отступил на шаг назад. Сглотнул. Хапнул ртом воздух, хотел замедлить летящие осколки, остановить…       Объяснить.       — Знаешь что, Тео… — мертво прошелестел Гарри, тоже отступая на полшага назад, и вдруг яростно выплюнул: — Засунь свою отраву себе в зад!       Подавшись вперед, Поттер выбил сигареты из рук Нотта, а затем резко замахнулся… и врезал ему. От всей души.       Пачка тихо шлепнулась на пол.       Кулак впечатался как надо. Ухо с той стороны, куда пришелся удар, взорвалось болью, щеку опалило жаром. Тео вскрикнул и отлетел к стене. Вся левая сторона лица на несколько секунд будто онемела, а затем пришла такая боль, что ноги перестали держать.       Теодор на полкорпуса проехал по стене вниз, но упасть себе не позволил — так и замер с полусогнутыми коленями, продолжая упираться в камень спиной и держаться за ухо. По шее потекло горячее.       — …ты отстранен от дела, аврор Нотт, — едва расслышал он.       Слова доносились глухо, но достаточно явственно, чтобы сквозь алую пелену понять, о чем идет речь, и, Мерлин свидетель: на расплющенном сердце эта фраза ощутилась как рука с иголками.       — Ты уволен, Тео, — веско припечатал Гарри.       Иглы впились, закровило, а затем — рывок!..       Аврорский значок прыгнул в его ладонь — больше он Теодору не принадлежал.       …и Поттер стоит перед ним с видом человека, который только что сожрал четырехкамерный комок блестящей плоти за один присест.       Нет-нет-нет!       — Гарри, подожди…       А как же Реми?       Помогая себе рукой, Теодор с трудом выпрямился. В голову от рук поднималась паника.       — Гарри, я все могу объяснить!       Отняв ладонь от лица, Тео слабо протянул ее вперед и с удивлением отметил, что она вся в крови. Тут между ними упали две газеты, и внимание переключилось.       За спиной Гарри распахнулась дверь наблюдательной, и послышался шорох мантий. Вдалеке быстро застучали каблуки-шпильки.       Нахмурившись, Гарри поднял с пола внеочередной выпуск Пророка и вчитался в статью на первой полосе. Взгляд успел выхватить кричащий заголовок, что-то про бордель мадам Тиффани, колдографию, на которой сам же Теодор, приобняв за талию темноволосого парня, скрывается за дверью будуара…       Боль физическая отошла далеко-далеко. Сейчас она не играла никакой роли.       Если Теодор посчитал, что его мир был разрушен до основания несколькими секундами ранее, то он просто не дожил до текущего момента.       Пиздец.       Он разомкнул пересохшие губы, сам не зная, что хочет сказать…       — В свете вновь открывшихся обстоятельств Визенгамот инициирует судебное расследование, — раздался усиленный Сонорусом голос Бёрдмэна, — Главный аврор Поттер отстранен от дела и до выяснения всех обстоятельств будет пребывать в казематах. Основание — подозрение в коррупции и причинение вреда здоровью потерпевшего Нотта. Проводите мистера Поттера в камеру.       Прибежавшие в закуток авроры замерли в нерешительности, глядя на своего начальника. Гарри перевел взгляд на Бруствера.       — Не позволим же предвзятости восторжествовать над правосудием, министр Бруствер, — прогремел голос председателя по коридорам, и Кингсли отвел глаза.       — Прости, Гарри, — тихо проговорил он. Кратко вдохнув и выдохнув, он поднял голову и уверенно обратился к красным мантиям: — Распоряжение председателя Визенгамота — выполнять!       Мозг обрабатывал информацию плохо, как через вату. Отупело Теодор смотрел, как к Гарри подходят авроры, берут его под конвой.       Вот и все.       Пачка сигарет смялась под каблуком Поттера, затем — под подошвами авроров. Бумага разорвалась, на пол высыпались вишневые потроха.       Мерлин, блять, Мордред. В какой же мы жопе…