Лирическое отступление. Старая гвардия и новые волшебники

      10 января

23:40 — 00:00

      В последний момент Тео передумал. Это у него, можно сказать, рабочее время в самом разгаре, а нормальные люди, наверняка, видят десятые сны и совершенно не планируют внезапно узреть во тьме ночи бледное лицо заместителя главного аврора.       Он аккуратно ссыпал летучий порох обратно в урну и, с некоторыми затруднениями, но материализовал-таки патронуса. Явившись, сияющая серебром альпака жизнерадостно зафыркала, заблестела огромными глазами, но, получив приказ, не унеслась по поручению. Вместо этого она полезла ласкаться.       О Мерлин. Нотт и без того не просто не любил ее. Почти ненавидел.       — Я сейчас передумаю и пойду сам, — предупредил он бестолковое животное.       Патронус отпрянул и обиженно хлопнул длинными ресницами. Тео поджал на секунду губы и, чувствуя себя распоследним мудаком, строго велел:       — Захвати «Собрание» с вишней и поесть. Фундука еще унций десять!       Животное не сдвинулось с места.       — Давай, иди уже! — шепотом воскликнул Тео, округлив для убедительности глаза. — Нам надо спасать друзей!       Альпака унеслась, и в кабинете снова стало неярко. В воздухе отчетливо разлилась душная вина: патронус-то уж точно не выбирал, какую форму ему принимать. И все же очередное напоминание о том, что ничего ни на йоту не изменилось…       Теодор не изменился.       …всякий раз выбивало из колеи.       Пусть и в глубине души, но он так и остался незаметным мальчиком, абсолютно никаким на фоне своих амбициозных и ярких сокурсников.       Просто безликая тень, никто по сути, бесшумный и незаметный, плоский и немой.       Теодор усмехнулся и подошел к окну. Сунул руки в брюки, вздернул подбородок, отстраненно глядя на крупные хлопья, медленно кружащиеся над Лондоном.       Да, все так. И тем не менее.       Только с двумя вещами в этой жизни Тео проебался, причем сказочно, но тут уж, как говорится, что имеем — то имеем. При прочих вводных получалось, что, если кто-то и может разгрести то дерьмище, в которое загремело новое Золотое трио напару с министром, то только Нотт. Хотелось бы ему думать, что он просто зря накидывает на себя пуху, да ситуация не та.       Все началось, пожалуй, еще тогда, когда Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор отдал свою жизнь во имя Общего блага. Пусть и не совсем того, о котором говорил его автор, но все же.       Хотя нет. Если так подумать, все началось еще в 1707 году. Когда Международная конфедерация волшебников добилась создания Министерства Магии в Британии, а Совет волшебников, который до того момента выполнял роль правительства, был упразднен. Формально.       Да вообще ключевым для всех действий, совершенных в отношении Совета, является слово «формально».       Формально Совет волшебников был упразднен, а на деле остался вполне себе дееспособным. Название, разве что, сменил на Визенгамот.       Формально Совет вошел в состав Министерства Магии, а на деле сохранил за собой немалый вес и даже приобрел новую функцию.       Так образовалась несколько недоделанная система сдержек и противовесов с явным перекосом в пользу органа, навязанного конфедератами. Законодательная и исполнительная власть оказались в руках министерства, отчаянно желающего залезть во все сферы жизни британских волшебников, а последним досталась судебная.       В целом, желание предков отстоять хоть какую-то независимость вполне себе похвально, но всегда есть «но», правда?       О том, из какого контингента испокон веков состоял Совет, упоминать излишне. Места в нем и так передавались больше по наследству, нежели по заслугам, а после основания министерства и подавно никто не хотел допускать до управления непроверенных людей. В крайне редких случаях состав пополнялся кем-то чужим, и то по «особому приглашению».       Дамблдора, например, в свое время именно пригласили, если не сказать уговорили. Правда, никто не учел, что старый пройдоха подомнет под себя весь «суд», но это уже дело десятое — престиж все-таки перевешивал.       Итак, Совет стал Визенгамотом, а чистокровные сплотились как никогда ранее. В это же время амбициозные полукровки и маглорожденные, прекрасно понимающие, что им путь туда заказан, увидели свой шанс «пробиться в люди» именно в министерстве.       Ну… неудивительно.       Многие из нового поколения чиновников действительно имели светлые головы и добивались замечательных успехов, вот только…       Власть — такая штука, которой никогда не бывает достаточно.       …чистокровные из тех, кто прогрессивнее, читай — поумнее, от них не отстали.       Тогда смешалось все и вся, и в сухом остатке получилось то, с чего начиналось: через своих людей Совет вновь оказался у руля. Пусть и с поправкой на наличие новых чиновников на руководящих постах — сути это не меняло.       Удивительно, но всех все устраивало: Конфедерацию — соблюдение Статута и наличие в Британии министерства как такового; чистокровные привычно правили балом, а маглокровки успокоились и тем, что у них теперь в принципе появилась возможность на что-то повлиять.       Периодически эксцессы случались, конечно, но не сказать, что глобально они кого-то беспокоили. Даже ультралояльный к маглам Дамблдор не слишком баламутил консервативное болото — кто бы что ни говорил, а в политике он кое-что да смыслил.       Все испортил Волдеморт. Мало того, что большинство чистокровных фамилий вмиг лишились денег, влияния и прочих преференций, так они еще и существенно потеряли в количестве. Что и говорить про доверие народа.       После уничтожения последних Пожирателей, когда все относительно улеглось, наступила новая эра. Эра стабильности, основным оплотом которой стали так называемые «новые волшебники» — выходцы из народа с никому не известными фамилиями.       Позднее к ним стали причислять всех, кто поддерживал новую политику, суть которой заключалась в обеспечении простого и понятного уклада жизни, воздаяния по талантам и заслугам; в беспристрастности и равноправии; в торжестве правосудия.       Последнее — в приоритете, конечно же.       На волне эйфории от победы Гарри, милый, честный и когда-то наивный Гарри, хотел объявить войну всей теневой Британии! Справедливая Гермиона, Фемида во плоти, яростно поддерживала его.       Как же хорошо, что у них появился такой замечательный друг, как Теодор! Последний из Ноттов, которого, как-никак, готовили к месту главы рода и членству в Визенгамоте.       Орались они, конечно, знатно. Особенно поначалу.       Тем не менее, при помощи тяжелой артиллерии в виде литров огневиски Теодору удалось-таки втолковать двум поборникам справедливости, что не все в этом мире работает на топливе из добра и света. Порой — даже зачастую — куда эффективнее не бороться с системой, а стать ее частью. Менять не в лоб, а подтачивать постепенно, изнутри.       Они не прогадали. Впрочем, от идеи утопической утопии ни Гарри, ни Гермиона не отказались — к удивлению и радости Теодора.       Последнее он демонстрировать, конечно, не спешил, в целях сохранения своего амплуа ироничного и беспрецедентно рационального критика, однако Реми, кажется, давно его раскусила.       В общем, в лучший мир, основанный на равенстве, торжестве справедливого закона и беспристрастного суда, Тео тоже хотел, хоть и никогда не говорил об этом напрямую.       Более того, здраво оценивая риски, Нотт все же признавал, что отсутствие преференций по праву чистоты крови пойдет обществу только на пользу. А наличие множества полезных магловских практик в совокупности с расширением понимания самой магии откроет просто безграничные возможности для магов.       Чертовски опасно. Не менее полезно.       Министр магии начинания поддерживал. Народ, поначалу наблюдающий за изменениями с опаской, увидел первую пользу. Законы начали приниматься как по маслу… но нашлись и несогласные. Всегда находятся, и дурак тот, кто пришел к власти не готовым к противостоянию.       Прореженный, но не потерявший влияния Визенгамот, состоящий из ядерной концентрации седых волос и чистейшей крови на квадратный метр, быстро понял, к чему идет дело.       Не только к отсутствию шансов на восстановление былого влияния.       К полной отмене хоть какого-то значения чистоты крови. К полному уничтожению старых порядков.       Стадо начало думать.       Два года назад (спустя год после назначения Гарри на должность), прочитав в Пророке о первом выпаде в сторону новой власти, Теодор чуть не подавился фундуком и прокаркал что-то типа «Мерлин, блять Мордред! Началось!»       Куда приведут Британию нувориши?       Новая власть уничтожает традиции?       Анализ изменений от прорицательницы Трелони!       Кричала Рита Скитер, и ладно бы только это.       Все случилось слишком быстро. Стыдно признаться, но момент, когда круг сторонников Бёрдмэна перестал ограничиваться составом Визенгамота, министерство проморгало.       Когда масштабы противостояния стали очевидны, было уже поздно. К Бёрдмэну примкнули самые ярые приверженцы старых порядков: все низвергнутые чистокровные, желающие вернуть былые блеск и славу.       Старая гвардия.       Год назад дело приняло куда более серьезный оборот. Понеслись показательные судебные расследования, засуживание неугодных и смягчение рекомендуемых приговоров для тех, кто представлял выгоду для Визенгамота.       Тео предлагал просто заказать Бёрдмэна, и дело с концом. Гарри поддержал. Гермиона проревела: «Чем мы тогда лучше Волдеморта?», саданула роксом о стол и начала с моратория на изъятие души, чтобы хоть как-то обезопасить тех, кто попал на скамью подсудимых.       Тео сцепил зубы и напару с Гарри отправился копать компромат на Визенгамот. На данный момент у них набралось достаточно материала, чтобы лишить Бёрдмэна (и не только его!) должности, но не достаточно, чтобы упечь за решетку. Все же неплохо старик умел заметать следы.       Вот только Визенгамот успел сделать свой ход, а Аврорат — нет, и Теодор остался с этой проблемой один на один.       «Нужно было самому его грохнуть!» — с горечью подумал он.       Полыхнул ярким изумрудом камин. Беспощадно рассыпая вокруг себя пепел, из пламени вышагнул встрепанный Александр.       — Мерлин свидетель, ты вытащил меня из кровати! — Бейгл обвинительно ткнул пальцем в обернувшегося Теодора. — Вот кто так делает?       — Я, — со смешком ответил Нотт и поймал метко брошенный пакет.       Внутри обнаружились сигареты и фундук. На стол с тихим стуком приземлился стеклянный контейнер.       — Лиза готовила, — ворчливо буркнул невыразимец, откинув крышку.       Есть хотелось, очень. Тео невольно принюхался и сглотнул. Пахло прекрасно тушеной в специях говядиной, картошкой.       Голова не болела уже давно, что было довольно подозрительно, но похмелье больше не мучило. Однако мало ли, что: Нотт прекрасно помнил, как днем его выворачивало на ковер Поттера.       — Иди ешь, — с раздраженной усталостью вздохнул Бейгл и поджал губы. — Давай-давай, не смотри! А то сам все съем! — воинственно добавил он и угрожающе потряс в воздухе только что материализованной вилкой.       Из-под стола раздалось тявканье.       — Чего это? — смешно поднял брови невыразимец на бросившегося ему в ноги Хоупа.       Обреченно вздохнув, Нотт наложил на кабинет заглушающие чары.       — Просто ебаный цирк… Все министерство мне перебудите, черти.       Более подходящего определения для своей команды он бы и пьяный не придумал.