Глава 35. Панацея

10 января

01:00 — 01:20

      Сухо затворилась дверь. Теодор стянул мантию-невидимку и тут же оказался под прицелом. В небольшом помещении вряд ли получилось бы развернуться для настоящей дуэли, но Белиш был настроен довольно решительно. Такое поведение не могло не вызывать некоторых сомнений насчет того, действительно ли в казематах все мирно, как показалось Тео на первый взгляд.       — Гоменум Ревелио! — произнес Белиш, напряженно наблюдая за Ноттом.       Ничего, разумеется, не произошло, но начальник все еще выглядел подозрительным и палочку не убирал. Учитывая чужаков в казематах, винить его за это было нельзя, поэтому Тео решил последовать протоколу, который несколько лет назад сам же и разработал для таких случаев.       Он медленно вытянул раскрытую ладонь вперед.       — Веритасерум.       Бесстрашное согласие Нотта на сыворотку правды немного успокоило аврора. Он кратко кивнул и отставил свободную ладонь. Тут же в нее прыгнул маленький фиал с прозрачным зельем.       — Простите, сэр, но такова процедура.       Вопреки извинению, выглядел Белиш решительно.       — Не извиняйся. Сам же требовал, — отмахнулся Тео.       Невербальное Акцио, и его пальцы цепко сомкнулись на стеклянных боках. Откупорив флакон, Тео отпил честности на пять минут и, зажав горлышко между большим и указательным пальцами, протянул зелье обратно…       — Теперь ты.       …и сжал скользнувшее в ладонь древко.       Белиш напрягся. Вокруг него мгновенно вырос потрескивающий щит. Теодор опередил его на доли секунды, и теперь они оба держали друг друга на прицеле.       Несмотря на накалившуюся обстановку, Веритасерум Белиш забрал без сомнений. Только взгляд метнулся к вредноскопу.       Прибор молчал.       После этого аврор сделал глоток и наколдовал Темпус. Поставив на циферблате зарубку через пять минут, он задал первый вопрос:       — Кто ты?       — Теодор Парис Нотт, сегодня ночью — Главный аврор Британии, — спокойно ответил Тео.       — Зачем вы пришли в казематы?       О как сразу уважительно.       — Взять кровь Гермионы для сопоставления с найденными уликами и… и…       Тео сжал кулаки, сцепил зубы. Белиш снова напрягся.       Мерлин блять! Нет!       Поздно.       — И проверить, все ли хорошо с Гарри.       Стараясь не встречаться взглядом с Белишем, Тео досадливо поджал губы.       В кабинете повисло неудобное молчание.       Они потратили уже минуту. Щит опасно затрещал — Теодор начал нехило кипятиться.       — Кхм-кхм, — наконец отмер аврор, — ладно… Вы же друзья да?       — Да.       — А в Пророке…       — Белиш, — угрожающе произнес Нотт… и по вытянувшемуся лицу Белиша понял, какую допустил ошибку.       Хотя, куда ни глянь, ситуация патовая: если б он не остановил вопрос, шансов соврать бы не было. Однако признание вслух — точно последнее, что сегодня требовалось Теодору, ведь однозначный ответ не спишешь на неверные догадки.       Подставлять себя Нотт точно не планировал. Тем более, по причине того, что у Белиша под сывороткой просто кипяток в жопе не удержался.       — Простите, сэр! Уф, ладно… Теперь ваша очередь.       Так-то лучше.       Щиты и оружие, однако, никто из них не опустил.       — Кто ты?       — Аурис Перт Белиш, начальник смены на участке казематов при Аврорате, — отчеканил аврор.       — Что ты знаешь о Старой гвардии?       — Зажравшиеся говнюки, ничем не лучше Темного Лорда, — презрительно выплюнул он и скривился, но точно не потому что хотел сдержать следующие свои слова. — Их не очень много, но все имеют вес: остатки от двадцати восьми, остальные чистокровные… из тех, кто смотрел на террор Волдеморта сквозь пальцы… простые люди, которым запудрили мозги! И все это крутится вокруг Визенгамота!       Интересно. Но не то чтобы Тео не знал — просто не думал, что противостояние судебной и исполнительной власти настолько проникло в народ.       — За что ты их так не любишь? — больше из любопытства, нежели чем из необходимости, поинтересовался он.       Белиш неожиданно помрачнел. Взгляд его стал совсем тяжелым.       — Брата моего засудили, — тихо ответил он и, предвосхищая следующий вопрос Теодора, продолжил: — Помните семь лет назад стычку с американцами? Огромная партия волос единорога.       Тео кивнул и опустил палочку.       О, он помнил, еще как! Именно тогда он получил то злополучное проклятие, которое ныне не давало ему жизни.       Белиш тоже убрал оружие и, очевидно, больше не нужный Темпус, снял щит и направился к столу.       — Тогда же в открытую продажу хотели пустить «Панацею».       Тяжело усевшись на свое место, начальник приглашающе повел рукой, предлагая Тео тоже присесть.       — У моего брата была аптека на перекрестке Косого и Лютного. Очень выгодное место, на самом-то деле — трафик хороший, со всей Британии, так сказать.       На столе появилась бутылка огневиски и пепельница.       Рокс, в который уже вовсю заливался огневиски, вызвал у Теодора огромные сомнения. Вместе с тем на словах об аптеке проснулась хваленая ноттовская чуйка, и теперь дурной сиреной вопила о том, что история связи дерьма, контрабанды, брата Белиша и Визенгамота еще пригодится Теодору в будущем. В ближайшем обозримом будущем.       По обшарпанной столешнице с тяжелым стеклянным «шурх» прокатился стакан. Теодор поймал его и уверенно поднес к губам. Что-то забрезжило на окраине сознания. Тео нахмурился.       — Погоди. Фамилия…       — Сводный, — тепло и грустно улыбнулся начальник казематов. — Виктор Пьюри.       Пьюри, точно! Дело было тихим, но Тео запомнил его, потому что по времени оно совпало с периодом его восстановления в Мунго. В больнице было скучно, и ничего не оставалось, кроме как читать и перечитывать Пророк. На большее Нотта банально не хватало: пусть проклятие тогда и не давало о себе знать, голова, после того, как поздоровалась с кирпичом, очень болела.       Белиш покрутил стакан, заставляя огневиски лизать стеклянные бока. Закурил. А затем, будто на что-то решаясь, выхлестал все, что налито одним махом и, занюхав красной мантией на сгибе локтя, хлопнул тяжелым днищем об стол.       Теодор закурил и приготовился слушать.       — Дело было так…       Семь лет назад в аптеку Виктора Пьюри пришел человек с договором аренды полок.       На первый взгляд, дело казалось хорошим: некий изобретатель придумал средство, которое помогало от многих вещей — от боли, улучшало настроение, повышало работоспособность, давало бодрость. Кроме того, бонусом к сумме аренды потенциальный арендатор обещал некислый процент от продаж, так что, куда ни глянь, выглядело предприятие крайне выгодным. Тем не менее, будучи человеком строгих правил, Виктор запросил заключение из Мунго, а также возможность изучить препарат у себя в лаборатории.       Не то чтобы он не доверял государственным колдомедикам — просто предпочитал проверять все сам.       Выписку Пьюри получил, образец проверил. «Панацею» признали безопасной и эффективной. Не слишком соответствующей заявленным качествам, но с болями она и впрямь справлялась хорошо; поэтому, пусть и с небольшим сопротивлением со стороны производителя, Виктор скорректировал описание препарата и запустил продажи.       Неладное он заметил через месяц, когда в аптеке стало не протолкнуться из-за спроса на новое средство. Казалось бы, сиди да радуйся, но среди покупателей все чаще мелькали знакомые лица.       Те, кто покупал «Панацею» хотя бы один раз, возвращаясь снова и снова, скупали ее просто в ОГРОМНЫХ количествах.       Самым хреновым было то, что среди них регулярно мелькал человек, которому британская общественность прочила место Главного аврора Британии.       Вроде бы ничего особенного: бодроперцовое да волос единорога. Все знакомо и понятно. Вот только позднее выяснилось, что, попадая в организм, они вступали в реакцию с желудочным соком и становились причиной сильнейшей зависимости.       Гарри Поттер тоже подсел.       Тео прикрыл веки и не глядя достал сигареты из кармана.       — Бля-я…       Он хорошо помнил то время. Агрессию, скандалы, синдром отмены… Если кратко: было страшно. За самого Гарри и за то, что он не справится.       Пьюри забил тревогу. В конечном итоге Панацею запретили. Потом разрешили, но стали делать исключительно в Мунго, а выписывать — безнадежным. Таким, как Тео.       Ну, не только в Мунго, на самом-то деле, поморщился Теодор, вспоминая, сколько дерьма ему пришлось сварить на заказ. После той истории никак иначе эту блядскую смесь в Британии не именовали.       Завод-производитель же закрыли и выписали его основателям, каким-то Уайтам, огромные штрафы. Что произошло с тем семейством дальше, Тео не знал, как не знал и того, что Панацею сняли с открытых продаж именно с подачи Пьюри.       «Погодите-ка… Уайт», — задумался Теодор, но Белиш продолжил свой рассказ, и мысль упорхнула.       — Спустя неделю после закрытия завода в аптеку пришли синие мантии и забрали брата, — процедил Белиш, сминая окурок в пепельницу.       Взгляд его, устремленный на руки, был невидящим, стеклянным.       — Не приняли во внимание даже то, что это он, он, понимаешь, забил тревогу!       Аурис настолько забылся в своем горе, что позабыл о всегда безупречно-вежливом обращении. А затем поднял голову. Свет — неяркий, но было хорошо видно, что глаза у него красные, того и гляди по лицу покатятся скупые слезы.       Тео взъерошил волосы. М-да, картинка выходила совсем не радужная.       — У него сын остался, совсем малой. Сейчас даже фамилию отца не носит, а то мало ли, знаешь… — он невесело усмехнулся и вытер-таки щеку тыльной стороной ладони. — Вырос совсем пацаненок. Башковитый. Оливер зовут, скоро Ильвермони закончит.       Помолчали.       Нотт и до этого не сомневался в Белише, но теперь убедился в этом еще больше.       — А что с Виктором сейчас? — осторожно нарушил тишину Теодор.       — Да что… поцелуй и койка, — горько скривился Белиш. — Вдовец он, жена моя ухаживает да Олли, когда приезжает. А я вот, - он повел ладонью, указывая на свою алую мантию, — пошел сюда. Когда рядом с властью, как-то поспокойнее. Да и только глухой не знает, какие терки у Аврората с Визенгамотом… Так что, сэр, я давно выбрал сторону.       Из-под стола со стороны хозяина кабинета вдруг вылетела тонкая папка и легко спланировала на стол перед Теодором.       — А вот это материалы его дела. Держу как напоминание, зачем я здесь. Может, вам тоже пригодится.       Тео удивленно приподнял бровь. Материалы судебных расследований охранялись так же хорошо, как и золото в Гринготтсе, если не лучше.       Заметив его реакцию, Белиш вдруг усмехнулся. Причем так по-мальчишечьи, что вмиг превратился из начальника смены в озорного пацана. Такого, каким никогда не был Теодор.       — Не только старое Золотое трио способно на ограбление Гринготтса. Мы, маленькие люди, тоже на что-то да годимся…       Он глянул вдруг остро, проницательно и добавил с улыбкой:       — Вам ли не знать, мистер Нотт?       Глядя в его суровое, но доброе лицо, Теодор и сам неожиданно для себя улыбнулся. Не аккуратно и выверенно, дерзко или насмешливо, но мягко и искренне.       — И впрямь, — ответил он и допил свой огневиски.       Однако дело не ждет.       — Ты смог выяснить, кому именно перешел дорогу твой брат?       Прежде чем ответить, Белиш помолчал. Плеснул себе еще, покрутил рокс, вновь закручивая его в водоворот.       — Откройте папку, — негромко попросил он.       Тео откинул плотный картонный лист.       Самыми первыми в папке лежали чеки-чеки-чеки, много чеков, транзакционные выписки из Гринготтса, датированные теми неспокойными временами. Теодор вчитался в содержание…       Карие глаза пораженно расширились.       — Мой брат перешел дорогу Малфою, сэр. Драко, чтоб его на Кингс-Кроссе драли, Малфою контрабандисты везли волосы единорога, и он же в тот период получил кучу бабла от Уайтов.       Слов у Теодора не было… хотя, нет, одно все же нашлось. Он не преминул его озвучить:       — Пиздец.       Просто ебаный, мать его, пиздец.