Глава 38. Оловянные солдатики

10 января

02:00 — 02:30

      Не успели они сделать и десятка шагов, как сзади раздался скрипучий голос и мгновенно заставил Теодора прильнуть к стене.       — Мистер Белиш!       Понятно. Неизвестно, сколько времени Бёрдмэн находился в казематах, но Теодор подозревал, что после инцидента в Отделе Тайн он направился прямиком сюда, к камере Гермионы.       Палочка скользнула в ладонь.       На лице начальника смены не дрогнул ни один мускул. Он полуобернулся, скосил глаз на председателя. За спиной старика маячили две синие мантии.       — Слушаю, мистер Бёрдмэн.       Неудобная и крайне рискованная позиция открывала отличный обзор на весь коридор. Бёрдмэн остановился буквально в паре шагов от Теодора и теперь выжидающе смотрел на Белиша, папку с делом Гермионы он держал в руках. Два аврора у двери в камеру выглядели так, будто разом ослепли и оглохли: стеклянные глаза уставились в стену напротив, на лицах — отупение. Обманка, конечно: Тео мельком глянул на красные рукава — оружие уже на изготовке.       — Что вы делали у осужденной? — требовательно поинтересовался председатель.       Белиш все-таки соизволил развернуться к нему лицом, и Тео без труда прочитал на нем «не твое собачье дело».       Ответил начальник, тем не менее, спокойно, как и полагается профессионалу:       — Принес ужин.       — Почему так долго?       — Подозреваемая спала, и мне нужно было время ее разбудить, — терпеливо разъяснил он.       — Не подозреваемая, а осужденная, — не преминул поправить Бёрдмэн.       «Вот же ублюдок!» — брезгливо поморщился Тео.       Судя по тени, набежавшей на лицо, Аурис был с ним солидарен.       — Как вам будет угодно, — он развернулся было уйти, но председатель все никак не унимался:       — А где посуда…       — При всем уважении к Визенгамоту, председатель, — повысив голос, обернулся Белиш и продолжил язвительно: — Не вам решать, что и как делать начальнику казематов. Все по закону, и подчиняюсь я не вам, а мистеру Нотту! В его отсутствие — министру!       Про «мистера Нотта» он, конечно, зря сказанул — только еще раз напомнил, но зато Бёрдмэну возразить на это точно было нечего. Сухо кивнув, он поджал губы и, круто развернувшись, полетел куда-то вглубь казематов. Не глядя по сторонам безопасники устремились за ним.       Проводив их взглядом до поворота, Теодор незаметно подтолкнул раздраженного донельзя Белиша в сторону выхода.       — Развели тут! — выплюнул начальник смены.       Махнув рукой аврорам, Аурис отменил боевую готовность и направился дальше. Он беспрестанно цедил сквозь зубы ругательства в адрес зажравшихся старикашек, а Тео слушал и ухмылялся: некоторые высказывания Белиш как с языка снимал; когда они добрались до поворота к выходу, Нотту знатно полегчало. Однако не успел он окончательно успокоиться, как в коридоре за углом громко хлопнула тяжелая дверь. Спешно застучали широкие, плоские каблуки.       «Что опять?» — насторожился Тео.       Спешащий аврор — никогда не к добру.       Секунда — рыжий всполох, и перед ними покачнулся от резкой остановки Эшли Коэн, подающий надежды молодой аврор, буквально пару лет назад заступивший на службу. Очевидно, он оказался в числе тех, кого в срочном порядке вызвали из дома: без мантии — в гражданском жилете; на щеке — след от подушки; однако зеленые глаза блестят обеспокоенно, а всегда нейтральное лицо…       По его очень сложному выражению Теодор понял, что за дверями его поджидает очередная жопа.       Узнав Белиша, Коэн шагнул к нему вплотную. От наметанного глаза не укрылось, как он вскользь оглядел окружающее пространство и, достав палочку, вывел начальный символ полога тишины. Аурис остановил заклинание — Теодор мысленно ему зааплодировал.       — Привет! Говори так.       Коэн бросил на Белиша долгий нечитаемый взгляд. Помедлил, будто что-то взвешивая, заглянул ему за плечо — никого там, разумеется, не обнаружил — и только тогда заговорил:       — Недобрая ночь, Белиш. Безопасники в министерстве, их гораздо больше, чем я предполагал до этого. Их очень много. Выходы не блокируют, возможно, пока. Я пришел проверить обстановку здесь.       Он отступил на шаг, вернул себе обычное бесстрастное выражение лица, а Белиш прикрыл лоб ладонью и непечатно выругался. Кроме мата, других слов у него явно не нашлось, что неудивительно: откуда бы ему знать, что делать в подобной ситуации. Подобного в Британии не случалось со времен Волдеморта.       Теодору же хватило секунды, чтобы решиться, приподнять капюшон мантии-невидимки…       Не пожалеть бы потом.       — Что министр?       — Протего!       …и несильно, но чувствительно впечататься спиной в стену.       «Зря я так, конечно», — с досадой подумал он секунду спустя, пытаясь восстановить дыхание.       — Мистер Нотт? — пораженно воскликнул Коэн, отменяя щит.       — Да не ори ты так! — зашипел на него Белиш и, воровато оглянувшись назад, закрыл всю троицу пологом тишины. — Идем! — он шагнул за угол, к выходу.       Серьезно сбледнувший аврор протянул Теодору руку.       — Вы как?       — Порядок… Так что министр? — хватаясь за него, повторил Тео свой вопрос и, набросив капюшон обратно, утянул Коэна к Белишу.       — Говорит быть тихими, — ответил Эшли, зачем-то понизив голос; видимо, еще не отошел от испуга. — Остановил авроров, сказал ждать снаружи… я думаю, он чего-то опасается.       — Еще бы! Устроили тут черт-те что, того и гляди, переворот учинят, — ворчливо отозвался Белиш.       Тео на секунду задумался.       — К нему можно добраться?       — Думаю…       Из глубины коридоров донеслись торопливые шаги. Люди практически бежали к выходу из казематов, и Тео готов был побиться об заклад, что это старый пердун услышал нечаянный возглас Коэна и теперь несется ловить главного аврора. Проверять так это или нет, он, конечно же, не планировал.       — Проведи меня к Брустверу! Уходим! — велел он Коэну и, привычно хлопнув Белиша по плечу, устремился на выход.       Аурис дернулся от неожиданности и тут же шепотом закричал вслед:       — А мне что делать? Сэр! Сэр!       — Следить за порядком, разумеется, — на секунду остановился Тео и приподнял капюшон. — Глаз да глаз за ними, и шли, если что, патронуса.       Договорив, он махнул рукой и, отменив полог тишины, скользнул в атриум за Коэном. Дверь за спиной тяжело захлопнулась, отрезав его от скрипучего «Мистер Белиш!» и последовавшего за ним Гоменум Ревелио.       «Выкуси, мразь!», — насмешливо подумал Тео и поднял глаза.       О, ну, если он думал, что «холодной водой окатили» его во время следственного эксперимента, то он просто не знал, свидетелем какого зрелища станет всего несколько часов спустя.       Мерлин, блять, Мордред. В какой же мы жопе…       Весь, просто весь атриум был заполнен волшебниками в синих мантиях. Причем нельзя сказать, что в воздухе сквозило напряжение: не шумели встревоженные голоса, как-то было часа четыре назад, никто никуда не сновал.       Коэн направился к лестнице наверх, Тео за ним, почти вплотную.       Аврор шел не торопясь, будто каждый день да не по разу прогуливался среди десятков вооруженных до зубов волшебников. Нотт ему даже позавидовал: в двадцать четыре стальных яиц у него самого не наблюдалось и у помине.       Каким же ты жуком стал, Тео, просто слов нет, а помню тебя таким скромным, тихим мальчиком…       Находиться рядом с Коэном резко стало неприятно. Впрочем, деваться было некуда, и в попытке не испепелить своим раздражением кудрявую макушку Теодор занялся изучением потенциального противника.       Не зря. Вскоре он понял, откуда у Визенгамота нарисовался такой огромный штат.       Здесь была Старая Гвардия.       Взгляд то и дело натыкался на мало изменившихся со школьных времен знакомых, но были среди синих мантий и новые лица. Кого-то Тео вообще ни разу не встречал, а кого-то регулярно наблюдал в рабочее время. Складывалось такое впечатление, будто каждый судейский либо очень хорошо знал о том, для чего его вызвали в министерство, либо, наоборот, находился в глубочайшем неведении. Последнее вряд ли, конечно: сбор большей части, если не всего, состава безопасников среди ночи вряд ли можно трактовать двояко.       Авроров здесь было настолько мало, что они были похожи на редкие красные капли, готовые раствориться в большой синей воде. Каждый из них сохранял бесстрастную маску, но тревога определялась нечаянными признаками: мимолетный взгляд на лестницу, ведущую наверх — туда, где сидит руководство; неуверенный поворот головы к сослуживцу.       Тем временем, Коэн и Тео преодолели первый пролет. Задержек по дороге не возникло: никто даже не поинтересовался, куда они направляются. Мало того, судейские не заботились даже дислокацией рядом с каминами, и это тоже наводило на определенные мысли.       Будто им совершенно без разницы, сколько министерских может нагрянуть в атриум.       Тео поставил ногу на очередную ступень. В голове — обескураженная пустота, в ушах почти звенело от осознания провала. Кончики пальцев немели.       Так сколько же волшебников примкнули к Старой Гвардии на самом деле? И как, просто как, мы это пропустили?!       Авроры поднялись на второй этаж. Здесь так же, как и на уровне аврората, было темно, но это не помешало им быстро добраться до нужной двери.       На первый взгляд, коридор пустовал, но, учитывая неординарную обстановку, Теодор сначала дождался, пока Коэн откроет дверь в приемную, и только потом просочился следом. Разбираться с возней по случаю самостоятельно открывшейся двери ему совсем не улыбалось.       Миновав приемную, Эшли постучался в кабинет, а Тео наложил на дверь запирающие чары и стянул мантию-невидимку.       — Войдите!       Освещенный тусклым светом настольной лампы, Бруствер стоял над столом с огромным полотном пергамента. Казалось, он совсем не удивился, увидев вошедших — скупо кивнул и махнул на кресла для посетителей.       — Я не задержусь надолго, — покачал головой Теодор и сходу потребовал: — Вижу, мы в дерьме, но не могу ничего спрогнозировать. Помоги.       Прежде чем ответить, Бруствер смерил его долгим, очень долгим и очень неуютным взглядом.       — Знаешь, Тео… я, наверное, даже спрашивать не буду, как Новое Золотое трио просрало переворот и подставилось, причем так по-дилетантски. Ты и сам, надеюсь, в курсе, что это пиздец. Полный, мать его, пиздец.       О Мерлин.       Нотту редко приходилось встречаться с гневом Бруствера — все-таки сотрудник из него, несмотря на некоторые осложнения, действительно неплохой. Даже отличный. Но каждый раз, когда он напарывавался на эту монолитную ауру и тяжелый взгляд, ребра словно сжимались, а что-то за ними прохладно и тревожно дрожало. До онемения.       Откуда в Тео такие реакции — вопрос давно минувших дней, о которых вспоминать не хотелось от слова совсем. В данный момент он и сам знал, что виноват, причем страшно: это же еще удосужиться надо, прохлопать заговор прямо перед носом!       И все равно пропасть между шутливым тоном и почти отеческим отношением в момент лечения уха и теперешней отчужденностью обескураживала. Как и всегда, когда Нотт оказывался на разборе полетов. Поттер наверняка сейчас начал бы угрожать Брустверу собранным, в том числе и на него, компроматом, но Тео-то знал, что этим делу не поможешь.       Просрал свои утренние планы, подставился ночью, наврал Гарри, теперь вот это… Остается надеяться, что последствия его решений не стали фатальными.       Для них для всех.       — Прогнозы неутешительные, — жестко продолжил Кингсли. — Я позволил Бёрдмэну запереть Поттера, избежал его истерики и возможных последствий, но все зашло слишком далеко.       С каждым веским словом Тео чувствовал, будто его монотонно, как гвоздь, вбивают в деревянную поверхность. Кингсли не щадил.       — Завтра в десять здесь будет весь состав Визенгамота, пресса и митинг — мне уже написала жена, переслала приглашение от председателя Бёрдмэна. И она такая не одна. Не удивлюсь, если судебное расследование по мне они стартуют как только вернутся из Азкабана… Как ты думаешь, позволит ли народ остаться мне на посту послезавтра?       Теодор плотнее сцепил зубы, глядя не-то на подбородок своего начальника, не то на шею — сам бы не смог ответить точно. Министр молчал, и пришлось отрицательно качнуть головой. Ощущалось это унизительно донельзя.       — А теперь прикинь соотношение синих и красных мантий, Теодор, и ответь, отправлю ли я своих людей на убой? Отвечай! — рявкнул Бруствер.       Тео дернулся, но лицо сохранил — по крайней мере, хотел бы на это надеяться — и ответил, негромко, но, как положено, четко:       — Никак нет, сэр.       — Хорошо… хорошо, что ты это понимаешь. Тогда, если хочешь спасти Грейнджер и своего дорогого Поттера…       Да что ж за жопа, только не говорите, что он знал!       Тео боялся смотреть ему в глаза. Видимо, что-то отразилось на его лице, потому что Бруствер ненадолго замолк, а затем направление его отповеди кардинально изменилось.       — Знаешь, что, Тео… видимо, зря я не напоминал вам, кто вы такие на самом деле.       Что за…       — Сидели в своем котле, варились в своей башке, и забылись, детки…       С каждым словом его голос все больше полнился силой и праведной яростью.       — Что я, — Бруствер яростно ткнул пальцем в грудь себя, потом на Тео, — ты… и ты, — показал он на застывшего за столом Коэна, — не люди, не-ет…       Он покачал головой, блестя на них исподлобья белками глаз.       — Мы — солдаты, стоящие на страже закона и Британии!       Он, кажется, даже стал немного выше, внушительнее.       — И вне зависимости от своих личных мотивов должны делать все необходимое для страны, а не сидеть и наматывать сопли на кулак! Что Поттер со своим разводом издрочился, что Грейнджер со своим хуевым браком! На тебя была надежда, да и то… не то.       Разом сдувшись, министр устало прикрыл глаза.       — Британию мы уже проиграли — не возьмут по закону, так силой… А теперь ты возьмешь с собой Коэна и ищи где хочешь, Тео, но завтра ты должен стоять здесь с доказательствами невиновности Грейнджер. Спаси хотя бы ее.       Кингсли отвернулся и побрел к своему креслу. Махнул рукой в сторону камина       — Камин открыт. Выметайтесь, оловянные солдатики!       Так быстро Теодор не вылетал из кабинета министра, пожалуй, никогда.