Полнолуние

Ночь полнолуния подкрадывалась к Хогвартсу, освещая башни и коридоры ледяным светом. Для всех в школе это был обычный вечер, но для Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер — проверка на прочность. Драко отчаянно пытался сохранять невозмутимость, но чувствовал, как зелье начинает терять силу, а тело реагирует на лунный свет с неумолимой жаждой превращения. Гермиона настаивала, чтобы он пережил трансформацию в безопасном, защищённом классе в западной части замка, вдали от глаз и уш сторонних. Он неохотно согласился, хоть и пытался убедить её оставить его одного. Однако девушка была непреклонна. Когда Драко увидел, как Гермиона входит в класс, чувствуя последние минуты до превращения, он скривился и нервно прошептал: — Ты правда не понимаешь, что тебе лучше уйти, Грейнджер? Я не смогу контролировать себя. Она спокойно закрыла дверь и посмотрела ему прямо в глаза. — Я знаю, как действует Акконитовое зелье, Драко. Пока ты принимаешь его, у тебя есть шанс сохранить человеческий разум. Я просто… Я хочу помочь. Он взвинчено оглянулся на тёмное, закрытое окно, за которым луна поднималась всё выше. В его глазах мелькнул ужас, который он пытался скрыть. — Ты действительно уверена? — он сжал кулаки. Голос был тяжёлым и почти отчаянным. — Это не шутка, Грейнджер. Ты не представляешь, как это больно… и опасно. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Гермиона лишь крепче сжала палочку, готовясь к самому худшему, и, сдерживая волну тревоги, ответила: — Я знаю, Драко. Но и тебя я не оставлю. Давай просто попробуем, хорошо? Он склонил голову, тяжело вздохнув. Волшебник понял, что спорить с ней бесполезно. Оставалось только надеяться, что зелье будет достаточно сильным. Но чем выше поднимался естественный спутник Земли, тем больше усиливалось его беспокойство. Как только первые лучи полной луны проникли в комнату, Драко схватился за грудь, пронзённый острой болью, от которой его тело выгнулось дугой. Гермиона отступила на несколько шагов, но не отводила от него взгляда. Трансформация была мучительной: его кости ломались и заново выстраивались, мышцы сжимались и расширялись, когти вытягивались из пальцев. Драко изо всех сил боролся, чтобы не кричать, его лицо исказилось от боли, пока сознание постепенно угасало. Но Акконитовое зелье, хоть и слабое, всё же удерживало его в каком-никаком понимании происходящего. Гермиона видела, как он почти теряет человеческие черты: его лицо вытягивается, кожа покрывается шерстью. Но в его глазах на миг промелькнуло что-то знакомое, что-то по-человечески осознанное. Блондин, едва справляясь, прошептал, с трудом выговаривая слова: — Грейнджер… уходи. Она замерла, ощутив всю опасность ситуации, но не сделала ни шагу. — Нет, Драко, я не уйду. — Её голос был твёрдым, но мягким. Словно она пыталась говорить с ним, как с человеком, а не с монстром. — Я знаю, что ты справишься. Зелье работает, ты же чувствуешь это? Его когтистые лапы впились в пол, но он остановил движение в её сторону. Тяжело дыша, «звероподобный» прилагал неимоверные усилия, чтобы не потерять контроль. Его глаза вспыхнули жёлтым светом, но слова Гермионы словно проникли в его сознание, удерживая его от полного превращения. — Грейнджер, я не хочу… навредить тебе… — прошипел он, пока его голос хрипел, сливаясь с рёвом, который эхом отразился от стен. Гермиона крепче сжала палочку. — Ты можешь это контролировать. Акконит помогает. Слушай меня, просто сосредоточься. — Она шагнула ближе: медленно, но решительно. — Ты не монстр, Драко. Я вижу тебя. Вижу тебя настоящего. Его взгляд метнулся к ней, и в жёлтых волчьих глазах мелькнула слабая искра понимания. Его когтистые пальцы трясло, но он сдержался. Барышня видела, как он напрягается, как пытается победить своё второе «Я», и этот момент озарил её осознанием: несмотря на всё, что случилось, несмотря на его прошлые поступки, он не хотел причинять никому вреда. Прошла ещё минута, и боль начала медленно отступать. Он тяжело дышал, его тело всё ещё дрожало, но трансформация стала останавливаться. Гермиона осознала, что их эксперимент сработал, но насколько это будет долговечным — неизвестно. Когда луна скрылась за облаками, его волчьи черты начали исчезать, а измотанная, слабая плоть парня упала на пол. Он с трудом приподнялся, его лицо было бледным и уставшим, но в глазах мелькнуло что-то новое — удивление и благодарность. — Ты правда осталась, — тихо прошептал он, и уголки губ невольно вздрогнули. — Я же обещала, — ответила Гермиона, улыбнувшись ему в ответ. В этот момент между ними возникла невидимая связь. Не только благодаря их общему секрету, но и благодаря взаимному доверию, которое теперь трудно было разрушить.