Глава 23

POV Учиха Саске

      Я во весь опор бегу по клановому кварталу. Дома по обе стороны от дороги по очереди выныривают из тьмы, демонстрируя разбитые окна и проломы в тонких деревянных стенах. Полная луна высвечивает залитые кровью трупы, лежащие на земле, но я не обращаю на них никакого внимания. У меня есть цель. В самом сердце квартала.        И вот мой родной дом прямо перед глазами. Я забегаю внутрь. Весь интерьер разрушен, демонстрируя явные следы борьбы. Пол залит кровью. Я замираю в страхе, но истошный крик со второго этажа привлекает мое внимание. Я взбегаю по лестнице, поскальзываясь на разлитой по ней крови. Откуда столько крови? Оказавшись на втором этаже, я на секунду мешкаюсь, но крик повторяется. Он идет из родительской спальни. Я устремляюсь туда, распахиваю дверь и передо мной предстает страшная картина.       Мой отец, который всегда казался непоколебимым и непобедимым, распростерт на полу. Через оба его глаза проходит борозда, будто кто-то безжалостно ударил его мечом по лицу. В его горло вонзен кунай, и он захлебывается собственной кровью, безуспешно пытаясь зажать руками рану, из которой частыми толчками изливается кровь.       Лицо моей матери всегда доброе и теплое искажено гримасой горя и страха, когда черноволосый Убийца в форме АНБУ прижимает ее к стене. Она успевает только вскрикнуть «Беги, Саске!», прежде чем ниндзято в руке Убийцы двигается, вонзаясь в ее тело. Теплый бок, к которому я так любил прижиматься, залит кровью. Ее бездыханное тело падает на пол как кукла с обрезанными нитями, а я даже не могу послушаться ее последних слов. Холодный ужас пронзил все мои конечности, надежно приковывая к месту.       Убийца поворачивается, и я вижу знакомое лицо. Лицо моего брата залито кровью моих соседей, моих соклановцев, моих родственников, моих мамы и папы. Посреди его лица горят два красных глаза, в которых медленно вращается узор в виде трехлезвийного сюрикена.       — П-п-почему…? — с трудом выдавливают мои окаменевшие губы.       — Я хотел испытать себя. Что бы могло лучше доказать, что я сильнейший Учиха? — голос Итачи холодный и безэмоциональный. Не такой как я привык, не теплый и поучительный.       Этот ответ, эта безразличность заставляют меня прийти в себя. Часть холодного страха, что наполняет мое тело с от макушки до кончиков пальцев, превращается в ненависть, а за ненавистью приходит гнев.       Глаза на мгновение вспыхивают обжигающей болью, но она проходит также быстро, как и пришла. Картинка становится четче, я вижу каждую залитую кровью пору на лице Итачи. Теперь я могу увидеть, что из его левого глаза текут кровавые слезы, сливаясь с остальной ужасной маской.        Я пытаюсь сложить печати, чтобы обрушить на него мощь огня и молний, заставить Убийцу кричать от боли и страха, как кричали мои мама и папа, испепелить его. Но онемели и не слушаются. Я пытаюсь достать кунай, но руки только беспорядочно шарят по клапану подсумка.       Я моргаю и Итачи уже стоит прямо передо мной. Я замахиваюсь, чтобы ударить его в лицо, разбить эту бесчувственную маску, но чем ближе кулак к цели, тем сложнее протолкнуть его через загустевший воздух. Холодные руки тисками сжимают мои запястья. Никаких шансов вырваться.       — Ты слишком слаб, чтобы противостоять мне, Саске, — все тот же холодный голос, — Если бы ты был сильнее, то остановил меня, но ты не такой. Ты слабак.       Пока Итачи говорил эти слова, я вдруг понял, что до этого почти равный мне по росту брат возвышается надо мной горой, как будто мне снова семь лет. Внезапно необычайная четкость, с которой я видел лицо Убийцы, пропала. На смену ей пришла мутная картинка, как будто мои глаза наполнены слезами. Но даже так я вижу, как узор в правом глазу Итачи быстро раскручивается, прежде чем вспыхнуть, занимая все поле зрения… Я во весь опор бегу по клановому кварталу. Дома по обе стороны от дороги по очереди выныривают из тьмы, демонстрируя разбитые окна и проломы в тонких деревянных стенах. Полная луна высвечивает залитые кровью трупы, лежащие на земле, но я не обращаю на них никакого внимания. У меня есть цель… Узор в правом глазу Итачи быстро раскручивается, прежде чем вспыхнуть, занимая все поле зрения…       В горло отца вонзен кунай, и он захлебывается собственной кровью, безуспешно пытаясь зажать руками рану, из которой частыми толчками изливается кровь… Узор в правом глазу Итачи быстро раскручивается, прежде чем вспыхнуть, занимая все поле зрения…       Мама вскрикивает «Беги, Саске!» ... Узор в правом глазу Итачи быстро раскручивается, прежде чем вспыхнуть, занимая все поле зрения…       

*****

      Я просыпаюсь с громким криком, скатываясь с кровати. Шаринган в моих глазницах шарит по всей комнате. Мельчайшей доли лунного света, что проникает через окно, достаточно, чтобы запечатлеть каждый квадратный сантиметр. В комнате никого нет. Часы, висящие на стене, показывают два часа ночи.       Тяжело дыша, я валюсь обратно на кровать. И сегодня тоже. Ни одной ночи с последней встречи с Итачи не прошло без кошмаров. Я скривился при воспоминании о выражении лица Сакуры, когда мои стенания разбудили ее во время миссии. Эта жалость, эти слезы, собирающиеся в уголках глаз. Я должен справиться с этим.       Я в последний раз выдыхаю и поднимаюсь из постели. Оставаться в ней отвратительно, даже если бы я рассчитывал, что смогу снова уснуть в ближайшее время. Все постельное белье в беспорядке, холодное и влажное от пропитавшего его пота.       Я бреду в ванную и умываюсь. Поднимаю взгляд на зеркало, и передо мной предстает привычная за последние дни картина. Лицо бледное как полотно, на котором выделяется лишь два темных пятна: глаза, в которых полопалось столько капилляров, что издалека их можно принять за активированный шаринган, и темные синяки под этими глазами.       Вытерев лицо, я вышел на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Все равно я сейчас не усну. Усевшись прямо на землю, я откидываюсь на ствол растущего во дворе дерева и устремляю взгляд на звезды. Хорошо, что сейчас не полнолуние, иначе меня, наверное, стошнило бы.       

*****

      Просидев так добрый час, я наконец встаю. Мне надо стать сильнее, а для этого организму нужен сон. Надеюсь, смогу проспать до утра. Я уже почти вошел в дом, когда мое внимание привлек нехарактерный шорох. Не то чтобы даже в мертвом квартале не было ветра и мелкой живности, которые могли издавать подобные звуки, но что-то в глубине меня говорило, что у этого шороха другое происхождение. В следующее мгновение мое подозрение подтвердилось.       — Блядь, жиробас! Следи за своей ебаной жирной задницей! Теперь этот чепушила нас заметил, — громкий женский голос разорвал ночную тишину, нещадно матеря какого-то жиробаса.       Четыре разномастных фигуры отделились от соседних крыш, приземляясь на моем заднем дворе. Томоэ уже завращались в моих глазах, позволяя запечатлеть каждую деталь в облике незваных гостей.       Если вкратце, то это был какой-то цирк уродов. У одного из них была вторая голова, что смотрела ему за спину. Второй обладал шестью руками, причудливым образом растущих из плеч. Третий был толстым амбалом, несуразность прически которого разом превосходила физические уродства его товарищей. Только девушка выглядела нормально, но у нее был свой способ производить плохое первое впечатление. От моего внимания не ускользают странные фиолетовые пояса из толстого каната и протектор с символом звука на голове шестирукого.       — Шестерки Орочимару. И его подопытные? — я, как и большинство жителей Конохи, знал, что Змеиный Саннин сбежал из деревни будучи пойманным за жуткими опытами над людьми. Но видеть подобных уродов, что наверняка стали результатом подобных опытов, было по-другому.       — Эй! Это мой Кеккей Генкай. Сам ты подопытный, инцестный ублюдок! — шестирукого явно задело замечание.        — Заткнись, Кидомару! — оборвала его передняя голова двухголового, — Извини за моего товарища, он бывает несдержан. Я Сакон, это Джиробо, а нашу единственную леди зовут Таюя. А вместе мы Четверка Звука. Ты правильно понял, что мы представляем Орочимару-сама. У него есть к тебе предложение.       — И какое? — я даже не пытался скрыть скептицизм в голосе, заставив двухголового нахмуриться.       — До ушей нашего господина дошел слух, что ты недавно столкнулся со своим братом. И лишь чудом выжил, будучи использованным, как заложник, — на этих словах мои зубы скрипнули. То, что Итачи использовал мою жизнь, чтобы сбежать, было отвратительным, — Но речь не о самом факте, а о том, что он показывает. Ты все еще даже не близок к своему брату. И Коноха не дает тебе расти. Орочимару-сама предлагает тебе присоединиться к нему, став его личным учеником.       — Спасибо, не надо. Меня и здесь неплохо учат, — язвительный ответ сам вырвался из моего рта, еще прежде, чем я успел обдумать предложение.       — Не торопись с решением, Учиха. Готов поспорить, что здешние твои учителя и в подметки не годятся Орочимару-сама. К тому же господин предлагает не только знания. Мы можем показать тебе дар, которого ты так ловко избежал в Лесу Смерти, — лицо двухголового рассекла гордая усмешка.       Вдруг чакра внутри тел четверки начала претерпевать изменения, подобных которым я никогда не видел. Как будто откуда-то из их шей по телу распространилась дублирующая система циркуляции чакры, наполненная намного более плотной и темной энергией. Вместе с тем по их коже расползлись черные татуировки, завершая трансформацию. До этого откровенно невпечатляющие, теперь перед моим шаринганом они выглядели ровней лучшим моим одноклассникам.       — Это еще не все. Активируй второй уровень, Кидомару.       — Но у меня будет все болеть, — заныл шестирукий.       — Не трать мое время. Орочимару-сама сказал продемонстрировать второй уровень. Услышав подобную ссылку на авторитет, Кидомару заткнулся и как будто напрягся. Через секунду стало очевидно, что за второй уровень, когда само его тело стало преображаться вслед за чакрой. Кожа потемнела, а волосы посветлели. Рот наполнили острые клыки, а ногти на руках заострились. По всем его плечам проступили острые шипы, и даже на голове выросли рога. Вместе с физическим преображением от взгляда моего додзюцу не ускользнуло, что преображение чакры продолжилось. Дублирующие каналы чакры слились с обычными, образуя одну куда более мощную чакросистему, наполненную этой мощной темной чакрой. Я на мгновение замешкался, пялясь на это превращение. Если этот слабак стал настолько сильнее при использовании этого «второго уровня», то насколько сильнее стану я? Возможно, уже сейчас я смогу убить Итачи? А если меня будет лично обучать Саннин? Наруто восторженно отзывался о Джирайе-сане. Вряд ли тот из легендарных шиноби, что посвятил всю жизнь исследованию природы чакры, окажется намного хуже, чем тот, что посвятил жизнь написанию похабных книжек.       

*****

      

Flashback POV Учиха Саске

      Блять! Что я делаю не так? Как я должен победить Итачи, величайшего гения Конохи, у которого фора в 7 лет, когда даже не могу превзойти собственного одноклассника? Годы тренировок, годы корпения над клановыми свитками. И что? Бесклановый сирота настолько впереди меня, что я даже не могу понять, насколько он силен.       Я с ностальгией вспомнил то время, когда Наруто лишь понемногу обходил меня на каждом тесте в академии. Раньше я думал, что это потому что я наступаю ему на пятки, теперь очевидно, что академические тесты не давали ему показать себя во всей красе.       Мой кулак снова с силой врезался в ствол толстого дерева, оставляя небольшой кратер, от которого по жёсткой коре расползались трещины. Еще удар! Еще! Еще! Пока я устало не осяду на землю, опираясь на собственную жертву.       — Тебя что-то беспокоит? — неожиданно раздавшийся сбоку голос вырывает меня из собственных мыслей.       — Да… Нет! — я поднимаю голову, встречаясь взглядом с единственным глазом Хатаке-сенсея. Не то чтобы я рассчитывал, что останусь неприкосновенным в этом дальнем углу командного полигона.       — Нет так нет. Но нам все равно надо поговорить, — подойдя вальяжной походкой, он без приглашения усаживается рядом со мной.       — И о чем?       — За то время, что я твой сенсей, я достаточно наблюдал за тобой. У тебя тяжелый груз на душе, и ты не справляешься с тем, чтобы нести его. Возможно, это немного самонадеянно, но я думаю, что с вершины собственного опыта могу дать тебе несколько советов. Давай начнем с твоих целей. Как ты там говорил? «Восстановить клан и убить одного человека»?       — Да, — на мгновение я захотел послать Какаши с его опытом подальше, прежде чем вспомнил ту немногую информацию, которую можно было получить о таком известном шиноби из открытых источников. На долю седоволосого действительно пришлось немало горя. Итоговый ответ прозвучал тихо и неуверенно, причем даже я удивился его утвердительной природе.       — Как ты считаешь, в последнее время ты продвигаешься в их выполнении? — этот вопрос застал меня врасплох, несмотря на заданную тему разговора. Я никогда не задумывался о убийстве брата как о каком-то пути или плане, на котором можно продвинуться. Для меня всегда то был просто факт: в какой-то момент я найду его, и я убью его. Но если подумать…       — Нет, — глядя в ожидающий глаз, я дал более развернутый ответ, — Благодаря вашим тренировкам, я стал намного сильнее за те пару месяцев, что прошли с выпуска. Но я ничего не сделал, чтобы целенаправленно приблизиться к мести или восстановлению клана. — Я затеял этот разговор, потому что мне кажется, что ты неправильно подходишь к своим целям. Давай представим, что ты встретил своего брата. Что тебе нужно чтобы убить его? — Мне нужно стать сильнее! Итачи стал капитаном АНБУ в 13. Мне 14, а я все еще генин. Даже если забыть о званиях, Наруто… — Тебе не стоит сравнивать себя с Наруто, — Какаши оборвал меня на полуслове, — Наруто – это аномалия. В действительности, ты талантливее него. Да, он усерден, но только благодаря своим невероятным чакре и телу он достиг того, чего достиг. У тебя нет этого, но и у твоего брата не было. Я не хочу, чтобы ты терял уверенность в себе. Да, такие шиноби, как я или Итачи многого достигли в твоем возрасте. Да, в твоем возрасте мы были сильнее, чем ты сейчас. Но это не значит, что нас невозможно догнать. И я, и Итачи также уперлись в потолок развития куда раньше, чем большинство шиноби. Может, мы и супер-дети, но не супер-шиноби. У тебя достаточно таланта и упорства, чтобы нагнать и обогнать нас!       — Спасибо, — выдавил я, ошеломленный отповедью.       — Но это не все, что тебе нужно. Допустим, ты стал сильнее Итачи. Но он нукенин. Довольно выдающийся к тому же. Как ты его выследишь? Что если он собрал собственную банду? Или вовсе основал собственное малое селение? Такое уже пару раз случалось. Если кому-то и хватит ума и силы, чтобы такое провернуть, то ему.       — Мне нужны союзники! — наконец, я понял, к чему он клонит.       — Именно! И что ты сделал, чтобы их получить? У тебя есть друзья? Может быть куча должников? Или ты даже своим сокомандникам лишнего слова не скажешь? Может, ты планируешь дослужиться до Хокаге и послать за своим братом АНБУ? Тогда я тебя разочарую – чтобы получить власть тоже нужны связи.       — Эмм… — я застыл в ошеломлении. Я никогда не думал об этом так. Я разрушил свои шансы на месть?       — И даже если чудом никаких проблем не возникло: ты убил своего брата. Что дальше? Восстановление клана? Без друзей? Без девушки? Без связей? Без шансов!       — Эмм… — повторил я. До этого сенсей всегда представал перед нами флегматичным и спокойны, но теперь в его голосе была небывалая ярость.       — Подумай над этим. Еще не поздно начать.       

*****

      

POV Учиха Саске

      Нет. Бред. Предложение не имеет смысла. За один месяц, пока Наруто подпитывал меня чакрой, я спрогрессировал больше, чем за три месяца до этого. А ведь он делает это не только для меня. Сакура тоже сильно продвинулась. Даже Какаши в последнюю неделю. И Хинату, с которой он тайно (по крайней мере они так думают) встречается, он точно не динамит. Поступит ли Орочимару так же? Что-то сомневаюсь. А когда настанет момент выйти против Итачи? Он встанет со мной плечом к плечу? Смешно! Что бы ни хотел от меня змей, он явно не будет воспринимать меня как равного.       Да даже если бы он стал. Чем он поможет теперь, когда на стороне Итачи как минимум четыре других нукенина S-ранга? Наруто говорил, что напарник Итачи как минимум не уступал Орочимару. Здесь на моей стороне целое Великое Селение. Там оно будет против меня. А клан? О каком восстановлении клана может говорить нукенин? Вместо того, чтобы растить внуков моей матери в доме, где она растила меня, я буду растить их в укромной пещере? Нет!       Все эти мысли пронеслись в моей голове за мгновение. Решение принято. Теперь осталось понять, что делать с четырьмя враждебными шиноби у меня на заднем дворе. Если каждый из них может так усилиться, как шестирукий, то у меня проблемы. На мне только наспех натянутые штаны и сандалии, никакого оружия. Если использовать ниндзюцу, то они успеют среагировать, и я окажусь один против четырех сильных противников в битве с очень сомнительными шансами на успех.       — Итак? Ты идешь с нами? — видимо, я думал слишком долго, и у двухголового закончилось терпение. Значит остался только один вариант…       — А в чем понт так уродоваться? Что это вообще дает? — сыграем дурака.       — Что? Разве твои чудо-глазки не видят? — возмутился шестирукий уродец.       — Они в мельчайших деталях видят, какой ты урод. К тому же я запомню это на всю жизнь. Пригодится, если понадобиться вызвать тошноту, а совать пальцы в глотку нет времени.       — Давай, Кидомару просто покажет, как он силен в своей нынешней форме. Простой спарринг. Это легко покажет все преимущества, — очевидный лидер четверки опять проявил дипломатичность.       — Дава… Стой! — я оборвал себя, видя, что мой предполагаемый оппонент уже встал в боевую стойку, — Вы что подумали, что я буду драться здесь? Это мой дом вообще-то. Пойдемте на клановый полигон.