Глава 1: Желание Кейла.

Небо просило прощения, а ветер, словно играя, нес черные капли дождя по грязным дорогам, где проезжала карета. Пассажирка, сидевшая в ней, никогда не доберется до места назначения. И она это знала. Это была не трагедия, а неизбежное событие, которое она готова была пережить, грустно улыбаясь, признавая единственное сожаление в своей жизни. Она никогда не сможет простить себя за то, что оставила их, но была уверена, что пока они есть друг у друга, все будет хорошо. После смерти матери Кейл изо всех сил старался утешить отца, даже когда сам хотел, чтобы его утешили. Он знал, что Деруту было хуже, или, по крайней мере, думал, что ему было хуже, но вскоре реальность доказала, что он ошибался. Он вспомнил начало своей постоянной борьбы. В первый раз он почувствовал, что засыпает, когда ему было восемь лет, а его мать была там, среди цветущего поля, и встречала его с распростертыми объятиями, умоляя остаться, ведь мать и сын не должны быть врозь. Долг матери - защищать и растить своих детей. Почему бы ей не захотеть сделать то же самое? Она была такой манящей, как мираж в пустыне, заставляющий поверить, что вода рядом, обещающий желанный отдых и защиту. Кейл был молод, но отнюдь не наивен. Он прекрасно понимал, что его матери не может быть в живых. Это факт. И даже если бы он хотел обратного, он ничего не мог бы сделать, чтобы изменить это. Поняв реальность, он смог снова проснуться. Его глаза встретились с другой парой глаз, которые осматривали его с ног до головы. Это был Рон, его постоянный дворецкий, но почему-то он казался нервным, а это - редкая эмоция для его обычно доброжелательного выражения. Заметив настороженность старика, он так и не смог удержаться, чтобы не спросить. –Молодой господин, вы спали два дня. Он удивился не столько неожиданному обеспокоенному голосу, сколько тому, что для него это были несколько минут приятного сна. Как он мог проспать целых два дня? что-то было не так. Дворецкий и он сам заметили это довольно быстро. Но самым удивительным было то, что его отца нигде не было. Рон был прилежен, поэтому было очевидно, что он сразу же сообщил графу в первый день. Так почему же его не было с ним? Дерут заперся в своих покоях, не ел и едва ли поспал пару часов. Так что он решил, что сын скорбит так же, как и он, из-за утраты дорогого человека - нередко горевать приходится много спя или практически не делая этого, как в случае с его отцом, когда дни проходили без еды и сна. Но в случае с Кейлом все было иначе: он знал, что должен понимать, что нужен отцу, и не хотел сбрасывать с себя эту ответственность. Может, он устал сильнее, чем казалось, а может, просто задремал в редкой, но глубокой дремоте. Он беспокоился, но не хотел тревожить бедного отца, если это было разовое явление. Поэтому он оставил все как есть. Не конец света. Поспал больше обычного и еще какое-то время был в порядке. Прошли месяцы, но он по-прежнему заботился о Деруте, как мог, утешал его, уверяя, что он рядом, и в то же время старался уменьшить тяжесть, лежащую на его плечах. Ему хватило потери любви всей его жизни, и он не хотел, чтобы тот еще больше напрягался с государственными делами. Поскольку Кейл был молод, он не мог взять все на себя. Но он нашел свои способы сделать это. И мирная атмосфера, которая когда-то царила в округе, мало-помалу вернулась. Но расслабиться не удалось. Он заснул во второй раз. С момента первого сна прошло почти полгода, но сон был таким же, как и в первый раз. Она снова была рядом, притягивая его к себе, заключая в свои объятия, по которым он так сильно скучал, что не хотел из них вырываться. Он чувствовал тепло, слушал биение ее сердца и колыбельную, которую она ему пела. Он закрыл глаза, чувствуя, как ее пальцы нежно проводят по его волосам. Каждое ее прикосновение завораживало, словно умоляя его никогда не покидать ее. Кейл хотел выполнить это обещание, но его мысли снова вернулись к одинокому отцу. –Теперь ты в безопасности, дорогой, — пробормотала она. –А как же отец? — заставил он себя спросить. –Он скоро присоединится к нам. Это заставило его очнуться: оставлять Дерута одного было нельзя. Он не мог так поступить с ним. Поэтому он собрался с силами и снова открыл глаза. Он лежал на кровати, но его тело болело. Он пытался говорить, но горло болело. Он заметил человека, сидящего у кровати. Его верхняя часть тела была прижата к кровати, а его рука лежала на руке Кейла. Слабая улыбка появилась на лице девятилетнего мальчика. Он попытался сесть, но издал хрип. Боль была сильнее, чем он думал. Дерут вздрогнул, почувствовав, что его руку убирают, выпрямил спину и услышал стон, полный боли: сын пытался сесть сам. Он бросился ему помогать со слезами на глазах и чувством облегчения. Кейл нахмурил брови. Он не сразу понял, но через пару минут догадался: это случилось снова. И теперь это вызывало беспокойство: если он спал до онемения тела, значит, на этот раз прошло больше двух дней. –Н...не напрягайся, — его нос заложен, а дрожащий голос больше походил на хныканье, чем на совет. С его помощью Кейл, наконец, изменил положение. Руки Дерута тряслись так же сильно, как и его голос. Он безудержно рыдал, а рядом не было никого, кроме Кейла, Дерута и Рона, который стоял рядом на случай, если что-то случится. –Как долго я спал? Он не хотел произносить этот вопрос вслух, так как отец рыдал, крепко обнимая его, и не собирался отпускать его. Он не хотел больше терять что-то столь дорогое, хотя его сердце билось каждый раз, когда он смотрел на его волосы, похожие на кровь, но он не мог смириться с тем, что потеряет и его. –Неделю, молодой господин, — пробормотал Рон про себя. Это объясняло боль в мышцах и першение в горле. Кейл чувствовал, как учащенно бьется его сердце: ему было неприятно видеть, как отец расстраивается из-за него, но в то же время это успокаивало его... Странно, но это было лучше, чем когда он не появлялся. Как только Кейл очнулся, он обнаружил, что штат переполнен целителями и лекарями, но никто не знал, что именно случилось с молодым мастером. А поскольку они не знали о первом случае, то поставить точный диагноз было невозможно. Кейл понимал, что должен сказать им, что это не первый раз, но решил не делать этого. Будет время, когда ситуация уляжется. Сейчас же момент был неподходящий. Через несколько дней после этого все вернулось на круги своя. Кейл убедился, что остался наедине с Роном, и начал разговор. –Рон, ты же знаешь, что это может повториться. –Молодой мастер, при всем уважении, почему вы не сказали им, что это происходило раньше? — он всегда утверждал, что не любит своего щенка-господина, но в глубине души знал, что заботится о ребенке, как о своем собственном. –Ты не можешь рассказать об этом отцу, и если это повторится, не сообщай об этом, а также приведи ко мне одного из лекарей, которые были здесь на прошлой неделе, того, кого ты считаешь подходящим. –Полагаю, вы не собираетесь сообщать об этом лорду, молодой господин. –Да, пожалуйста, будь как можно незаметнее.    Рон не мог не усмехнуться словам своего молодого господина: он не знал, кто он на самом деле, но просил его, так как знал, что тот способен сделать это и остаться незамеченным. И все же он впервые за долгое время засомневался: действительно ли это правильно - не сообщать лорду о состоянии молодого господина? Пока что он был вынужден подчиниться, но если ситуация примет неправильный оборот, он немедленно сообщит об этом. Той же ночью в покои вошел лекарь, но никто не обратил на него внимания. –Это сонная болезнь, молодой господин. Судя по тому, что вы мне рассказали, я предполагаю, что ваши сны были чрезвычайно соблазнительными, — заключил безымянный лекарь. Сонная болезнь считалась мифом. Она была редкой, и лишь у двух процентов населения она могла развиться и регулярно вызывалась травмирующим событием. Считалось, что первый раз был самым гибельным, так как пациент сталкивался со своим самым сокровенным желанием и не мог знать, что его исполнение приведет только к смерти. И в зависимости от пациента, состояние дремоты было прогрессирующим. Например, когда он засыпал, время только увеличивалось. Первый раз был самым смертельным, но самым коротким, после чего промежуток увеличивался необычайно. Он мог скакать от дней до месяцев или даже лет. Это не было достаточно точной информацией, поскольку болезнь не была досконально изучена, так как не так много людей страдали от нее, и единственное, что было известно, это то, что это был смертный приговор, медленный и спокойный для человека, но невероятно изнурительный для тех, кто окружал пациента. Они должны были терпеть ночи, когда они не могли быть уверены, откроет ли он глаза снова, и наблюдать, как его тело увядает, пока не останется ничего. Единственное, что удерживало человека с Сонной болезнью - это наличие якоря, достаточно сильного, чтобы вытащить его. И Дерут оба раза выступал в роли этого якоря, позволяя ему вернуться. А Кейл, осознав, что все было сном, тоже сыграл свою роль. –Боюсь, я больше ничем не могу вам помочь, кроме диагностики. Мне очень жаль, молодой господин. Лекарь склонил голову: ситуация была прискорбной: наследник семьи Хенитьюз, скорее всего, не доживёт до тридцати лет, даже если ему повезёт. Но, с другой стороны, зная это, лекарь мог бы разбогатеть, если бы продавал этот секрет. Так что, думая, что за ним никто не наблюдает, он выпустил жадную ухмылку. Рон, конечно же, уловил его отвратительное выражение лица: когда Кейл попросил его найти достойного человека, он искал того, кто обладал бы лучшими способностями, но и того, кого он мог бы убрать в случае необходимости. Этот лекарь был известен своей продажностью и не желанием лечить простых граждан, даже если они могли позволить себе его услуги. Кроме того, о нем сообщалось, что он домогался женщин, но поскольку он был богат, то легко избежал осуждения и даже казни. А в дополнение к этому списку он посмел попытаться содрать деньги с его молодого господина. Он был мусором, который не будет упущен. Очевидно, Кейл не знал о жестоких наказаниях, которые ожидают эту извращенную душу, и со стоическим выражением лица отправил его восвояси, приказав Рону заплатить за молчание. Как только его верный дворецкий вернулся с подозрительным красным пятном на рукаве, они возобновили прежний разговор. –Молодой господин, я полагаю, что лучше сообщить об этом лорду. –Ни слова не говори отцу. Какая от этого польза? Все равно лекарства от этого нет, это просто станет еще одним бременем. Лучше пусть он вообще не знает об этом. Только ты и я должны знать. –...Я понимаю, я сделаю, как вы сказали. –Спасибо. Два года они скрывали состояние Кейла. Сон наступал случайно, поэтому приходилось тщательно скрывать его. И неожиданно это оказалось легко. Дерут сосредоточил свою жизнь на государственных делах, чтобы залечить разбитое сердце, и они редко бывали вместе, трапезы не разделяли. Отец жил в своем кабинете, за исключением тех случаев, когда ему приходилось бывать на светских приемах. Третий раз случился через год после второго. Он снова не проснётся неделю. К счастью, казалось, что Рон легко справится с таким количеством времени.