Глава 2: В одиночестве

Знание того, что ему нужно, чтобы проснуться, облегчило ему задачу, в конце концов, он не собирался оставлять отца одного, и это желание стало его якорем к реальности. Уже трижды пережив этот сон, он заметил, что сон становится все более желанным. В первый раз он хотел лишь снова встретиться с матерью, и он увидел ее, но они не разговаривали, более того, в первый раз мать лишь приветствовала его с распростертыми объятиями, оставаясь неподвижной, не двигаясь, так что было легко определить, что это сон. Во второй раз мама активно обнимала его, прижимала к себе и просила остаться с ней, обещая любовь, но цветочное поле снова разрушило иллюзию, он никогда не был там раньше, это было видение из сна, точнее, проклятого кошмара, маскирующегося под сон. Но пока что самым заманчивым был третий раз: поле исчезло, и вместо него появился привычный для него особняк. Более того, его день проходил так же, как и в реальности: Рон разбудил его, одел, рассказал расписание на день. А он, полагая, что всё нормально, спустился в столовую, ожидая остаться один. Но стоило ему открыть дверь, как его встретила знакомая нахальная улыбка. –Почему ты так долго, дорогой? — поддразнила его рыжеволосая женщина, протягивая к нему руки. На краткий миг все стало идеально, на этот раз он ел не один. Кто-то ждал его. Эта мысль повергла его разум в хаос. Он понял, что видит сон, но на это ушло больше времени, чем раньше, - обстановка, люди, даже еда казались слишком реальными. Его шаги были легкими, он сидел напротив матери и следил за каждым ее движением. Это был такой знакомый и в то же время незнакомый взгляд. Прошло уже два года, но женщина из его снов оставалась молодой. Встретив его взгляд, Джур улыбнулась в ответ и протянула руки через стол, она жестом попросила его взять ее за руки. Они делали это раньше, пока это не противоречило этикету. Что-то бессмысленное для них. Он положил свои руки на её. В отличие от того времени, когда он был моложе, он прекрасно дотянулся. Кейл на мгновение поверил, что все произошедшие несчастья - просто кошмар, который подходит к концу. Но все же чего-то не хватало: слуги, горничные, Рон и его мать были рядом, а вот отца нигде не было. Его жизненная нить снова начала действовать и тянуть его за собой, как серебряная нить. Он проснулся. Рон был рядом с ним, готовый помочь ему двигаться, так как бездействие вредно для организма. Но почему-то ему не было больно, как в прошлый раз, что ввело его в заблуждение, когда он решил, что в этот раз он спал меньше. И это его позабавило, когда он узнал, что его не было неделю. Но он не знал, что Рон периодически делал ему массаж, помогая его телу, и в результате его физическое состояние было достаточно хорошим, чтобы он мог встать почти сразу. Кроме того, благодаря третьему сну он пришел к определенным выводам. Самым значительным из которых было то, что помимо провалов сны становились все сильнее, пытаясь заманить его, чтобы он никогда не уходил, а также то, что периоды между эпизодами могли увеличиваться. И этому было доказательство: между вторым и третьим снами прошел год, а между первым и вторым - шесть месяцев. Однако было еще неизвестно, могут ли провалы в сон уменьшаться. Кейл прикинул возможности, но решил не слишком надеяться. Два раза за два года - неплохой показатель. Третий и четвертый раз были одинаковыми, сейчас Кейлу было двенадцать. Но бремя, лежащее на его плечах, было не из тех, с которыми может справиться обычный двенадцатилетний подросток: он был наследником графства Хенитьюз, а к титулу прилагались обязанности. Он должен был оправдывать ожидания людей и при этом тайно бороться с болезнью. Иногда он боялся спать. Его пугала сонливость, но в целом все было терпимо. Его отец вернулся к своим делам. Прошло три года, и Дерут вернулся к прежнему позитивному образу жизни, сосредоточив свое внимание на Кейле и управлении территорией. Но теперь он искал что-то еще. Его сын был молод и нуждался в материнской фигуре, а самому Деруту нужно было двигаться дальше. Джур не хотела бы, чтобы они остались одни. Конечно, это не было его приоритетом, это было просто намерение, которое росло внутри него, как недостающая часть, которая могла заполнить дыру, оставленную его женой. Но прямо сейчас он даст своему сыну все, что, по его мнению, ему нужно. Вскоре утро стало таким же, как раньше. Отец и сын проводили время в столовой и продолжали заниматься своими делами. Каждый раз, входя в комнату, Кейл ожидал увидеть мать, он знал, что это невозможно, но мысли постоянно возвращались к его снам, они были выгравированы в его голове, как шрам. Но когда он наблюдал за отцом, он знал, что находится там, где должен быть. Все постепенно менялось, и Кейл чувствовал себя лучше. Отец был рядом с ним и наоборот, к тому же у него был Рон, на которого можно положиться, и ощущение, что его любят. Одиночество тускнело день ото дня, а вскоре ему исполнилось четырнадцать. Ему надоело, что один и тот же сон повторяется каждый раз, когда он впадает в сонную кому. Прошло еще два года, еще два раза он впадал в нее, но сон был все тот же, что и в третий раз. И он уже начал привыкать к нему, доказывая правильность своей гипотезы, что продолжительность сонной комы может сократиться, как это произошло в шестой раз, когда он проспал всего три дня. Это был хороший знак, поскольку болезнь нельзя вылечить, но ею можно управлять. Неизбежно. Мягкий ветер целовал его лицо, ласковые лучи солнца омывали его, это было прекрасное зимнее утро. Рон разбудил его, как и в любой другой день, но он чувствовал, что что-то не так. Глаза Рона слегка дрожали, так неприметно, что тот, кто не знал его хорошо, не заметил бы этого. Но Кейл заметил. Он вдумчиво читал его выражение, но не мог уловить того, что видел раньше. Возможно, он устал, но когда Рон перешел к распорядку дня, его глаза снова дрогнули. –Молодой господин, лорд вызвал вас в свой кабинет. Это было странно. Зачем отцу вызывать его? Тем более, что они вернулись к совместному завтраку. Если бы это касалось его занятий или чего-то связанного с ними, он бы просто упомянул об этом там, ведь это было вполне уместно. Кейл почувствовал, как по его затылку пробежала холодная дрожь: "Неужели он догадался?" Это должно было быть что-то срочное, но каждое подозрение возвращалось к одной и той же мысли. "Он знает." Он, глубоко задумавшись, повернулся к Рону с мрачным выражением лица, которое ясно говорило о его предположениях, но Рон только покачал головой. Он тоже не понимал, что происходит. Оба они спешили с повседневными делами - они не могли позволить графу ждать. Прежде чем войти в кабинет, Кейл глубоко вздохнул. Он говорил себе, что должен признаться отцу. Его состояние значительно улучшилось, ему не угрожала непосредственная опасность, так что он мог ускорить Дерута в случае необходимости. Он сглотнул и слабо постучал в деревянную дверь. –Войдите. Дверь бесшумно закрылась за его спиной, Кейл прошел в центр комнаты и остановился прямо перед столом отца. Его белое лицо стало еще бледнее вблизи. Отец поприветствовал его, не глядя на него. Его взгляд был прикован к документу, который он держал в руке. По прошествии нескольких минут его волнение нарастало. Дерут опустил руки и некоторое время смотрел на него, как вдруг на его лице появилась радостная улыбка. Кейл слегка наклонил голову, и по этой улыбке он понял, что сидящий перед ним человек не догадывается о состоянии своего сына. Бледное лицо приобрело цвет, а сердце успокоилось. Он начал задаваться вопросом, зачем он здесь. Но вскоре он услышал еще один стук, и улыбка Дерута стала еще шире. Он разрешил новому гостю войти, и дверь начала открываться, пропуская женский силуэт, превратившийся в саму женщину. Внешность женщины была неброской, ни одна прядь волос не выбивалась из высокого тугого пучка, у нее было строгое выражение лица, но губы незаметно подрагивали, чего, конечно же, не заметил даже Дерут. А вот Кейл терялся в догадках, не понимая зачем его вызвали. Возможно, она была новым наставником, а одежда, в которую она была одета, говорила о ее статусе. Это не была одежда обычного горожанина, она должна была быть дворянкой низкого ранга или, по крайней мере, быть в некотором роде богатой. Множество идей витало в голове Кейла, пока его отец не оборвал их разом. –Сын, пожалуйста, поприветствуй новую графиню территории Хенитьюз, — Кейл не мог удержаться, чтобы не распахнуть глаза: новая графиня означала жену Дерута. –Ну, она станет графиней через месяц или около того. Она заглянула, чтобы познакомиться с тобой, не стесняйся и поздоровайся. Они рассказывали о том, как познакомились пару лет назад. Очевидно, взаимное чувство возникло не сразу, но оба были влюблены, по крайней мере, для них это не было поспешным решением. Они обдумывали его снова и снова, и единственное неудобство заключалось в том, что Кейл ни о чем не знал. Женщина была довольно милой, но в глубине души он чувствовал себя преданным. Он был рад за отца, но в то же время что-то в нем перевернулось. Женщина, Виолан, говорила о том, как она счастлива, что наконец встретила его, сказала, что в следующий раз представит ему своего ребенка, и когда она произнесла слово «сводный брат», разум Кейла затуманился. Он оставался внимательным, но ход его мыслей давно оборвался: определенно, это не лучший способ сообщить ребенку о том, что ты собираешься снова жениться, и, конечно же, охватившая его радость ослепила его настолько, что он подумал, будто четырнадцатилетний мальчик может понять внезапное появление другой женщины, когда у него еще не было возможности оплакать свою покойную мать. А Виолан не знала об этом и полагала, что Дерут уже рассказал ему о повторной женитьбе и осталось только представить ее. И для Дерута, и для Виолан разговор закончился на хорошей ноте, поскольку Кейл, похоже, принял ее вполне нормально. Если бы они действительно заметили его бескровное лицо, то вызвали бы лекаря. Виолан попрощалась с ним через некоторое время после окончания разговора, пообещав позаботиться обо всем, что касается свадьбы. Дерут уже готов был спросить мнение Кейла, но Кейл прервал его, тонко сменив тему. –Отец, я рад, что ты позвал меня, мне нужно тебя кое о чем попросить, — после стрессовой ситуации он почувствовал, что его веки тяжелеют, и сонливость овладела его телом, а время поджимало. –Говори, что хочешь. –Я надеюсь получить каникулы, могу ли я на некоторое время отправиться в зимний дом? Дерут немного поразмыслил, его сын много работал в последнее время и заслужил немного покоя, прежде чем вещи вновь начнут перевозить. Он уступил, и сын сообщил ему, что поедет прямо сейчас. Он оправдался, сказав, что уже планировал, но торопился, так как не хотел пропустить уборку. Заставив себя улыбнуться, он откланялся и вышел, волоча ноги. Рон ждал его у входа в кабинет. Он сразу же заметил, в каком состоянии находится его молодой господин, и его предположения о том, что Деруту все известно, развеялись, иначе он не позволил бы ему бродить по комнате в таком плачевном состоянии. –...В зимний дом. На него смотрело множество глаз, он не мог потерять сознание на глазах у слуг, поэтому собрал все свои силы, чтобы добраться до кареты. Но внутри уже не сопротивлялся. Он упал на месте. Рон поддерживал его голову, только бог знал, как долго он будет в отключке на этот раз.