Глава 4: Неудачник

Они вернулись в город за день до церемонии. Даже несмотря на улучшение состояния Кейла, он все еще выглядел худым очень худым. Поездка в карете была медленной, в отличие от того, как она проходила в спешке, когда они убегали. Теперь же возвращение казалось неловким. Даже Рон выглядел неловко. Через несколько часов они приехали, и их встретило радостное лицо - сам Дерут пришел встречать своего сына. Возможно, он был слеп, так как не протестовал, когда перед ним предстал Кейл. Однако он вздрогнул, когда его глаза встретились с рыжими и теперь уже более длинными волосами. Он выглядел как мужская версия Джур. Даже как брат Джур. Он немного походил на него. Они сразу же вошли внутрь. В холле их ждали два ребенка, один из которых был всего на два года младше него, а девочка была еще трехлетним малышом. Они стояли рядом и с улыбкой ожидали его появления, мальчик - с застенчивой улыбкой, а девочка - с яркой, ведь мама сказала им, что у них будет старший брат, и оба с нетерпением ждали встречи с ним. Кейл почувствовал себя странно: почему-то эти дети были больше похожи на его отца, чем он сам. У них были такие же пепельно-каштановые волосы и странно похожие глаза, но он не мог открыто показать свое удивление, ведь это был важный момент для будущего, поэтому он улыбнулся им в ответ. Это была хорошая возможность. Он всегда мечтал о брате и сестре, а теперь они у него есть, и неважно, что они не кровные родственники. Даже если это было неловко, по крайней мере, для него. Оба ребенка выглядели счастливыми, отец попросил его показать им все вокруг. Они осмотрели особняк, следя за ним ожидающими глазами. Девочка подошла ближе и попыталась схватить цветок, но шипы порезали ее плоть, и она расплакалась. Брат позаботился о ней, а Кейл сосредоточился на окровавленном стебле; это были всего несколько капель, но они напомнили ему о том дне, когда он пытался схватить розу и все закончилось так же, как в тот раз, когда его мать разбиралась с рваной раной на его руке. Он не плакал, как девочка, но чувствовал боль, вспоминать было больно. Погребут ли его старые воспоминания новые? Сможет ли он забыть? Он отмахнулся от этих страшных мыслей. Было уже поздновато, но он все равно спросил. –Меня зовут Кейл, а вас? — он взял ее за руку и быстро вытащил шип, установив зрительный контакт и мягко улыбнувшись. –Ее зовут Лили Хенитьюз, — ответил за нее старший брат, –А меня Басен Хенитьюз. Его фамилия звучала так отстраненно, когда он произносил ее, и вдруг он понял, что происходит. Они будут частью семьи Хенитьюз с завтрашнего дня. Он не знал, что чувствовать. Многие эмоции сталкивались внутри него. В конце концов единственное, что он мог ощутить, это комок на горле. Ему потребуется время, чтобы освоиться, но они были милыми детьми, и они были рады этому испытанию. Так кто он такой, чтобы отказывать им в праве на фамилию, которую он не мог дать. Закатное солнце смешалось с его волосами, и Лили наслаждалась этим зрелищем. Она подумала, что его новый брат - часть солнца. Такая же детская мысль пришла в голову и Басену. Они правда были рады новому дому и новым членам семьи. Кейл не знал, что его младшая сестра Лили действительно имеет с ним общую кровь, поскольку она была дочерью, рожденной от его отца и его новой мачехи, что означало, что через два года после смерти матери его отец не только нашел другую женщину, но и завел с ней ребенка до брака. Дерут отложил это, поскольку решил, что сыну еще рано знать, а сейчас все хорошо (по его собственному мнению). Он расскажет Кейлу после церемонии. День настал. Рон помог Кейлу подготовиться. Именно он дарил отцу кольца, поэтому должен был быть таким же безупречным, как и его мачеха. На нем был черный костюм, жилет с цветочным узором и галстук аскот. Его рыжие яркие волосы были завязаны в хвост черной шелковой лентой, оставляя лоб непокрытым. Он был молод и красив. Конечно, его мешки под глазами были скрыты макияжем, чтобы никто не мог их увидеть. Церемония закончилась хорошо, это было радостное событие, но Кейл не думал об этом, он просто выполнял свою часть работы. Все шло своим чередом. Его новый брат и сестра все время были рядом с ним. И это было неплохо, теперь у него было двое детей, которые ходили за ним по пятам. Оба были милыми. Басен был серьезным, а Лили была такой живой, какой только может быть ребенок. Они начинали правильно. Через несколько дней в дом прислали посылку - большой семейный портрет, на котором были изображены все они. Кейл посмотрел на себя, потом на остальных, на удивление, у всех были одинаковые пепельно-каштановые волосы и похожие глаза, кроме него. Рыжие волосы выделялись как винное пятно, у него были общие черты с отцом, но они были почти незаметны. Он подумал, что если бы его семья была пазлом, то он был бы кусочком, который никуда не подходит. Кусочком от другого пазла, который останется с ним на долгие годы. В тот же день, когда пришел портрет, его вызвали в кабинет отца, не подозревая, что там вот-вот взорвется бомба. Встреча не представляла собой ничего необычного: отец расспрашивал его об уроках и о том, как прошли каникулы, но вдруг Дерут напрягся и механически спросил. –Что ты думаешь о своих брате и сестре? Думать было не о чем, они были сговорчивы, к тому же с ними было весело проводить время. Хотя Кейл заметил, как слуги относятся к Басену: в отличие от его младшей сестры и его самого, слуги, казалось, насмехались над Басеном за его спиной. Может быть, потому, что он не был прямым потомком Дерута, но если бы это было так, они бы относились к Лили так же, а они этого не делали. В этом было что-то подозрительное. И чтобы предотвратить это, Кейл проводил большую часть своего времени, общаясь с новой семьей. Его кузены были против него с самого раннего возраста после смерти матери, потому что он был единственным наследником состояния Хенитьюз, и если бы он исчез, так как не было другого наследника, титул перешел бы к ближайшему родственнику; В настоящем случае к его кузенам. А теперь были и другие кандидаты, но поскольку он вырос, когда над ним издевались, он мог понять, что чувствует себя обделенным. Кроме того, осознание того, что у него есть другие люди, с которыми он может разделить бремя, делало его легче. Он должен был быть готов к будущему, в котором он может умереть раньше собственного отца, поэтому наличие кого-то, кто сможет заменить его в случае необходимости, было в равной степени обнадеживающим и пугающим, но он должен был подготовить себя к таким ситуациям. Именно поэтому он прикрывал Басена. Он, вероятно, будет наследником в любом случае. –Они мне нравятся, они добры ко мне, — отрывисто ответил он. Дерут неосознанно улыбнулся: если они ему нравятся, значит, у этой семьи есть шанс стать ближе. Он подумал, стоит ли говорить ему об этом, но решил, что имеет право знать, ведь если кто-то другой сообщит ему, это будет большой проблемой. –А что ты думаешь о Лили? — поинтересовался Дерут, пытаясь направить разговор в нужное ему русло. –Она милая, — почему-то он был не в том настроении для этого разговора. Они ему нравились, но он не мог полностью свыкнуться с их присутствием. Кейл отвернулся к окну, день был солнечный, погода идеальная, чтобы побыть на улице, что он и хотел сделать прямо сейчас. Дерут сглотнул, не в силах собраться с мыслями. Слова путались, пытаясь выговориться, но ничего не выходило. Он не набрался смелости и решил, что в конце концов расскажет ему. Он сосредоточился на сыне, который смотрел на него, не обращая внимания ни на что другое. Он заметил, что сын стал еще худее, чем раньше, и выглядел крайне утомленным. В его глазах больше не было того блеска, который обычно напоминал о матери. Он списал это на последние напряженные дни, но решил, что присмотрит за ним. После неловкого, на его взгляд, молчания Кейл откланялся и неторопливо вышел из кабинета. Отец вёл себя странно, но, в конце концов, его это не волновало - если ничего важного не произошло, значит, всё в порядке. Когда он вернулся в свою комнату, Рон уже ждал его. В последнее время Кейл стал воспринимать его как терапевта. Он и так знал, что тот надежен, но теперь он ощущал покой, когда тот был рядом. Отношения с его сыном тоже наладились. Рон встретил его своей улыбкой и помог раздеться. Их разговор всегда сводился к тому, все ли в порядке. Он был похож на слишком заботливого дедушку, и Кейлу это нравилось. В его распорядке дня произошли некоторые изменения: у него появился новый партнер по занятиям, Басен ходил на них вместе с ним, и он считал эту новую атмосферу освежающей, но после последнего занятия они расходились, и он возвращался в свою комнату до ужина. Не то чтобы ему больше нравилось в комнате, чем на улице, но он избегал прислуги. Прошло уже два года с момента его последнего сна. Как ни странно, срок растянулся, ему было уже шестнадцать лет, однако он готовился на всякий случай. Его дворецкий тоже готовился, даже Бикрокс готовился на случай, если ему срочно понадобится управлять каретой. Пока он шел к своей комнате, он услышал разговор двух служанок. Они говорили, по их словам, шепотом, но так громко, что он прекрасно слышал. –Как господин позволил этому ублюдку учиться на тех же занятиях, что и наш молодой господин? — громкий гнусавый голос казался расстроенным. –Я знаю, верно, он же не настоящий сын, как эта маленькая леди, — ответил другой такой же громкий голос. –Как вы думаете, господин думает о том, чтобы сделать Басена следующим главой семьи? — теперь раздражение превратилось в настоящее любопытство. –Кто знает, молодой господин Кейл всегда исчезает неожиданно, но отбирать у него наследство было бы странно, в конце концов, он его законный сын, — Кейл оставался в тени, слушая этот весьма откровенный разговор, и узнал две неприятные истины. Первая заключалась в том, что, хотя с Басеном обращались плохо, его рассматривали как претендента на титул отца. Он уже принял решение, но осознание того, что его заменяют другие люди, шокировало его, и он подумал, что должен был дать понять, что отказывается от должности, но это было не так, и все же он был не против. Он собирался сделать это, даже если Басен не будет признан кандидатом. Однако самым неожиданным фактом стало то, что сильно ударило его по спине: отец солгал ему. Лили была его сводной сестрой по кровному родству, и было понятно, почему к ней относились лучше, чем к Басену, а иногда даже лучше, чем к нему самому. Она была дочерью Дерута и Виолан, на которой он женился год назад. Это могло означать все, но одно было ясно. Его отец не только нашел замену матери, он нашел ее раньше, чем говорил, но и ждал три года, чтобы жениться на ней, забыв о предательстве. Кто-то только что ударил его в спину. Его глаза дрожали, во рту пересохло, он знал, что сейчас произойдет, но ярость, пылавшая внутри него, была сильнее, он ворвался в кабинет отца и теперь собирался высказать все, что думает. Двери распахнулись с резким треском. Дерут поднял голову, пораженный этим звуком, и увидел, что сын мчится к его столу так быстро, что он даже не закрыл за собой двери, а по его хмурому лицу стало ясно, что он собирается сказать. Дерут приказал слугам выйти из кабинета и закрыть за ним дверь, а сам приготовился к тому, что скажет его сын. Кейл сжал кулак с такой силой, что ногти почти пронзили его бледную кожу. Не дожидаясь, пока слуги выйдут, выплеснул все, что у него на уме. –Как ты мог! — его юношеский голос надломился, но это не имело для него значения. Дверь с грохотом закрылась. Он злился не из-за того, что у Дерута родилась дочь, а потому, что тот не рассказал ему об этом, как и о том, что нашел другого любимого человека, как будто он недостаточно важен. Он имеет право знать, пока все не навалилось, как быстрый мяч, нацеленный в легкие. Но он не только держал все в секрете, он вывалил все сразу, ожидая, что тот сразу все поймет. Правда, он не имел права жаловаться, он и сам от него что-то скрывал, но не потому, что не доверял ему, а потому, что не хотел волновать его тем, что было ему неподвластно. То, что Дерут скрывал от него, он в конце концов узнал бы, но если бы он сказал ему об этом заранее, он бы не чувствовал этого, как внезапного груза на своих плечах. –Ты не только не сказал мне, что собираешься снова жениться... ты вообще ничего мне не сказал! Ты просто ожидал, что меня все устроит? Или ты ни секунды не думал обо мне?... –Кейл... — он хотел вмешаться, но Кейл не дал ему этого сделать, теперь была его очередь говорить. –... Ты когда-нибудь думал о том, что я чувствую? — он замолчал, и глаза его стали слезиться, если он скажет еще что-нибудь, то заплачет. Дерут опустил глаза и положил голову на ладони. –Я был один, твоя мама - женщина, которую я любил больше всего в жизни, и потеря ее разорвала меня на части, — он снова осекся. –...И что, по-твоему, это сделало со мной? — Кейл уже не кричал, его голос не дрожал, как прежде, но в нем было больше печали и презрения, чем когда-либо. –...Я ухожу, — его слова тянулись, но решимость не ослабевала. –...Дай... мне немного... времени... Эмоциональная речь угасла. Куда ему бежать?