Глава 6: Новый друг

–Почему ты рассказываешь мне об этом? Разве об этом стоит так открыто говорить? — Чхве Хан сел на стул рядом с кроватью. Взгляд Рона был прикован к нему, и в нем можно было прочесть слова: "Такой грубый панк." Чхве Хан сделал вид, что не заметил этого, и вернулся к рыжему, который искусственно улыбался. –Это неважно, ведь ты не знаешь, кто я, и тебе это неинтересно. Мне этого достаточно. А если ты пожелаешь мне зла, я уже буду мертв. Разве я не прав? Чхве Хан смущенно почесал щеку, но не стал отрицать, что если бы он охотился за жизнью рыжеволосого, то тот точно был бы мертв. К тому же он и вправду понятия не имел, кто этот парень. Конечно, выяснить это было бы несложно, ведь цвет волос у него был необычный, да и сам он был знатного рода. Наверняка найдется не так много людей, подходящих под его описание. Он украдкой бросил взгляд на человека, который должен был быть его дворецким, но больше походил на убийцу. Их глаза встретились, и Рон добродушно улыбнулся в ответ, словно и не пытался его убить. Однако от его ауры по комнате пробежал холодок. –Значит, ты не скажешь мне своего имени, я полагаю. –Тебе незачем знать, мы останемся здесь, пока я не наберусь физических сил. А так как я спал не очень долго, то мы отправимся примерно через три дня. Чхве Хан вздрогнул. Если он говорил ему, что четыре дня - это не так уж и много, то ему было интересно, что мальчик считает долгим? Его дворецкий привык и был готов к любым происшествиям, а ребенок был аномально спокоен в любых обстоятельствах. Это было странно для дворянина. Согласно тому, что он слышал о дворянах, они были в основном бесполезны, по крайней мере, большинство из них. Жители деревни говорили ему, что поместье Хенитьюз можно считать одной из хороших дворянских семей, но предупреждали, что среди дворян было много тех, кто высоко ценил свои титулы и злоупотреблял властью. Но Чхве Хану было плевать на дворян. Он собирался спокойно жить в тихой деревне столько, сколько сможет. Хотя он не мог отрицать, что ему интересен этот народ. Все они были уникальны, но одно он знал точно: либо у него проблемы с семьей, либо у него нет семьи. Как доказало убийственное намерение Рона, это было тайной. И даже когда мальчик вел себя как ни в чем не бывало, его спутники проявили серьезное беспокойство. Они приехали в деревню специально, чтобы не беспокоиться и хоть как-то скрыть болезнь ребенка. –Спрашивай, что хочешь. — по обеспокоенному выражению лица Чхве Хана Кейл понял, что тот вполне приличный парень. Ему захотелось с ним поговорить. С тех пор как он проснулся, ему хотелось поговорить. Неважно, с кем, но парень выглядел на год или два старше его, и, возможно, желание иметь друга позволило ему открыться доброжелательному незнакомцу, который беспокоился за него. Кейл попросил Рона выйти из комнаты, предпочитая беседу один на один. После нескольких неодобрительных взглядов и протестов старик вышел из комнаты, но остался стоять снаружи на случай, если он понадобится. Чхве Хан задавал вопросы о том, чего следует ожидать при болезни. Излечима ли она, смертельна ли, и так далее, и с каждым ответом его лицо становилось все мрачнее и мрачнее. "Как можно так жить?" Когда он дошел до семейной темы, то заметил, что ребенок рефлекторно поджал губы, словно сдерживаясь, и прикоснулся к своему больному месту. Он объяснил, что причиной стала смерть матери, а также то, что по его мнению, эмоции играют роль в каждой «дремоте». А ещё, что у него была ссора с отцом до той, свидетелем которой он только что стал. За разговором он заметил, как Чхве Хан скорчил гримасу - он был погружен в свои мысли. –И это все, — он с довольным видом откинулся на спинку кровати: приятно было поговорить об этом, а не хранить в тайне. –...Ты через многое прошел, ты уверен, что мне стоит знать? — он был полон сомнений, глядя прямо на него. Как он мог иметь такое спокойное выражение лица и говорить так беззаботно? Через некоторое время он честно ответил. –Я даже не знаю, зачем я тебе это говорю, но ты должен знать, что это конфиденциальная информация и, возможно, от нее зависит моя жизнь. — он преувеличил последнее утверждение, но на всякий случай решил, что лучше немного припугнуть его. Черноволосый мужчина тяжело сглотнул - теперь он ввязался в дело глубже, чем хотел, но это то, что он получил, ворвавшись посреди ночи, чтобы помочь совершенно незнакомому человеку. И все же он не жалел об этом и, возможно, сделал бы это снова. К тому же не в его кредо входило доставлять людям лишние хлопоты. Он решил, что возьмет ответственность за свои действия и поможет им, как сможет. Следующие три дня он ходил и приносил травы, помогающие восстановить силы, делился едой от жителей деревни или оставался и беседовал с ними. Он никогда не называл ему своего имени. Рон и Бикрокс всегда называли его «молодой господин», и он стал называть его так же. А Кейл немного посмеялся над этим: Чхве Хан умел драться, но уж точно не разговаривать. А еще он вел себя как лесничий. Большинство обычных людей относились бы к нему с полным уважением из страха или, по крайней мере, были бы вежливы. С другой стороны, черноволосый мужчина обращался с ним как с соседом. Ему это нравилось. Как будто у него появился друг. Поначалу им было трудно разговаривать, но вскоре они привыкли друг к другу. Чхве Хан делился с ним своей повседневной жизнью, а мальчик слушал, пытаясь стоять и ходить по маленькой комнате. Обещанные дни прошли незаметно. Кейл выздоравливал быстрее, поскольку спал недолго. Они были готовы к отъезду, и Чхве Хан попрощался с ними, ожидая, что больше не увидит их или хотя бы встретит при других обстоятельствах. Что же касается Кейла, то он не смог скрыть своего смущения, когда залез в картофельный мешок, с которым его привезли. На несколько минут он застыл, пока Рон не сказал ему, что всё в порядке: губы дворецкого нервно подрагивали, то же самое можно было сказать и о его сыне. Их молодой господин действительно был милым. Кейл заметил это, но притворился, что не замечает, так как был слишком взволнован. Они прокрались в дом и сразу же направились в комнату Кейла, которая осталась прежней. Он уезжал на неделю, поэтому ожидал, что там будет пыльно, но Дерут приказал слугам ежедневно убирать ее, чтобы к возвращению сына она была чистой. Он был разочарован и озабочен. Его охранники обыскали каждый камень, но не смогли найти его, как будто он исчез. Дерут каялся, что не сказал ему того, что он имел право знать раньше всех. Сын говорил правду. Что он за отец, который настолько ослеплен, что не может понять, как его сыну тяжело. Его не было рядом, когда сын нуждался в нем, наоборот, Кейл всегда был тем, кто утешал его. Он не мог припомнить, чтобы тот скорбел когда-либо, кроме похорон. Его молодой сын готовился справиться со всем, что бросал ему тупой отец. Дерут заметил на его лице усталое выражение, несоответствующее его молодому возрасту: до чего же он себя измотал? Наступило время ужина. Его жена Виолан, младший сын Басен и единственная дочь Лили уже собрались в столовой и ждали его. Без Кейла застолье проходило спокойно. Старший сын часто спорил о том, что еда ужасна на вкус, или ругался, что вино плохого качества. Ему было неприятно это признавать, но в его отсутствие было спокойно, и его ужасало, как он так быстро приспособился к этому. Он сел во главе стола, рядом с ним стоял сервиз, но никого не было, и он с удивлением подумал, где же его сын, надеясь, что у него все в порядке. И в этот момент двери резко распахнулись, и его встретило лицо, которого он не видел больше недели. Кейл вошел бесстрастно, как будто никогда не убегал. Его бледное лицо контрастировало с огненными волосами. Он был худее, чем когда уезжал, но в целом здоров. Его лицо не выражало особых эмоций. Он сел напротив отца. Это было его место. Дерут собирался что-то сказать, но его остановило легкое движение руки. –Давайте сначала поедим. У Лили и Басена от удивления отвисли челюсти. Им сказали, что брат вернется через месяц или около того, и это стало для них приятным сюрпризом. Они не так часто общались с ним, как хотелось бы, но он всегда был с ними мил, даже когда менялся, когда рядом был отец. Виолан, напротив, скорчила горько-сладкую гримасу: она считала, что это она виновата в побеге пасынка из дома, но все равно радовалась, что с ним все в порядке. Его рыжие волосы стали чуть длиннее, но он был как всегда красив. Иногда она удивлялась, откуда у ее невзрачного мужа такой красивый сын. Она вышла за Дерута, потому что любила его, а не из-за его внешности, так что могла думать об этом с гордо поднятой головой. Что касается Дерута, то он хотел спросить о многом, но решил пока молчать. Слуги, которые там были, поспешили на кухню и принесли другие блюда. За спиной у них горничные донимали Кейла, считая его недостойным сыном и ожидая, что он никогда не вернется. Они открыто выражали свое несогласие, а когда Рон услышал их, он лишь одарил их убийственной улыбкой, замаскированной под добродушную, и они замолчали. Они не любили Кейла и считали его дворецкого очень страшным. К тому же он занимал более высокое положение, чем они, поэтому мог уволить их, если они не следили за своими словами. Хотя они были озадачены. Почему он слишком его опекает? Возможно потому, что он вырастил его и проводил с ним больше времени, чем его отец. Кейл не устраивал сцен и не ныл по поводу вина. Он ел молча, пока Дерут спрашивал Басена, как у него идут дела с учебой, а у Лили - с тренировками. Виолан слушала, но тоже ела молча. Она смотрела на Кейла, чтобы понять, не расстроен ли он, но единственное, что она заметила, - это усталость. На первый взгляд он был таким же, как всегда, но если присмотреться, можно было понять, что он устал. Сразу после мирного ужина Кейл последовал за Дерутом в его кабинет, так как им нужно было кое-что обсудить. Они вошли вместе и сели лицом друг к другу. Кейл должен был ответить на вопросы отца, поэтому он ждал. А Дерут ожидал, что он заговорит, и тоже ждал. После неловкого молчания он понял, что Кейл не заговорит, пока он его не попросит, поэтому Дерут нарушил молчание. –Куда ты пропал? — он беспокоился за него. –Не беспокойся об этом, как видишь, я вернулся живым и здоровым, — в его ответе прозвучал намек на сарказм. Казалось, он был таким же, как всегда, но Дерут мог сказать, что он не собирался отвечать на его вопросы и что он велит ему смириться с его возвращением, а его манера говорить давала понять, что он больше не доверяет ему. Сердце Кейла закрылось. По крайней мере для него. Он проводил черту, до боли очевидную. Он хотел снова приоткрыть дверь, так как чувствовал, что у него осталось мало времени, но конечно, Дерут не знал об этом. –Что касается наследника, то пусть этим займется Басен. Он будет хорошим лордом, — сказал он, уходя, когда уже открыл дверь, и его слова подслушали несколько неосторожных работников. Он отказывался от титула по собственной воле, и им пришлось сообщить об этом каждой душе в округе. И хотя это было необязательно, но об этом они не могли не сплетничать. Слухи только росли, но Дерут, уважая решение сына, отправлял своего второго сына на собрания чаще, чем тот уже делал. В глазах общественности следующим графом должен был стать Басен Хенитьюз. Басену было неспокойно. До него доходили беспочвенные слухи о том, что он станет следующим графом Хенитьюз. Бессовестный. Как он мог украсть место, которое по праву принадлежало его брату? Он многому научился и еще многому не научился, но он никогда не стремился стать преемником. Он знал, что его место - помогать ему в будущем, если он позволит. Его мать думала так же, как и он, он собирался разделить с ним свои чувства. Единственная проблема заключалась в том, что теперь его брата никогда не было дома. В последнее время он проводил большую часть дней на улице, и это только подкрепляло его давний титул отброса графской семьи. Его младший брат не был слепым. Он понимал, что тот ведет себя так, чтобы никто не сомневался в законности Басена. Он привлекал к себе все плохое внимание, показывая себя человеком, непригодным для того, чтобы быть наследником, но его мама, его сестра и он сам знали истинную причину этого. Он говорил ему, что в этом нет необходимости, но тот притворялся, что понятия не имеет, о чем тот говорит. Конечно, было и другое оправдание тому, как он вел себя с пятнадцати лет, но Басен думал, что это только для него. Он твердо решил, что защитит этого глупого старшего брата.  Надеется, что еще не поздно...