Глава 7: По спирали вниз.

Басен никогда не видел своего старшего брата таким. Он выглядел так, словно находился в оцепенении или думал о чем-то еще, кроме настоящего момента. Когда он был один, его выражение лица не показывало никаких эмоций. Даже дискомфорта, когда служанки открыто говорили о том, что он - позор для всего дома. Кроме пустоты в нем самом все оставалось прежним. Это было трудно заметить, если не искать, но что-то было не так. Басен молча наблюдал за ним, а брат то ли не замечал, то ли ему было все равно. Когда он был с семьей, он был нормальным, но в одиночестве словно марионетка лишался ниточек и становился пустой оболочкой. Однако Басен не мог наблюдать весь тот кошмар, в который попал его брат. Как бы Кейл ни старался вспомнить свой последний сон, он не мог. И не только не мог - чем больше он пытался вспомнить, тем сильнее запутывались его воспоминания. Почему-то ему казалось, что это опасно, ведь если бы он знал, то успел бы подготовиться к следующему сну. Зная, что именно пытается заманить тебя, легче было бы проснуться. Это не конец света, однако в следующий раз проснуться будет сложно, и ему нужно будет подготовиться ко всему и провести грань между иллюзиями и реальностью. Поскольку все его сны были связаны с матерью, то и этот, вероятно, был таким же, но он не был уверен, что это так. Он нервничал с каждым днем, и волнение становились все больше и больше, словно камень, брошенный в пруд. Началось все с легкого беспокойства, но постепенно оно нарастало, и он был в ужасе. Он не мог заснуть, а когда наконец смог, кошмары не давали ему спать, или он просыпался от ощущения, что не может пошевелить телом. Странные тени встречали его, когда он мог пошевелить только шеей. Он боялся умереть, но еще больше он боялся, что даже если умрет, то не достигнет покоя. Что-то подсказывало ему, что если он сдастся и предастся своим фантазиям, то будет обречен. И этого страха было достаточно, чтобы он запретил себе спать до тех пор, пока мог. Даже легкая сонливость действовала ему на нервы, и, как следствие, под глазами у него были вечные темные тучи. Чтобы не заснуть, он делал многочасовые упражнения, чтобы мозг работал. Хотя он уставал и мышцы, казалось, ломило, это помогало ему притворяться, что все в порядке. Он играл со своей репутацией «отброса» и выходил на улицу, чтобы напиться вволю. Он проводил меньше времени с семьей и видел их только на ужине. И хотя Кейл был хорошим актером и мог скрыть свой вид под простым истощением, никто, казалось, не верил ему и у него часто спрашивали все ли у него в порядке, что казалось ему ироничным. Но конец был все ближе, он это чувствовал. Рон тоже мог это понять. Что-то случилось. Его молодой господин увядал с ужасающей скоростью. Раньше, даже когда он отгораживался от других, он разговаривал с ним, но теперь этого не происходило. Кейл был заперт в собственном разуме, что делало ситуацию еще хуже, чем она была. Это был порочный круг, которому не было конца. Он дошел до того, что был жив только потому, что дышал. Единственный случай, когда он проявлял эмоции, это когда у него был приступ тревоги. Весь его страх раздавливал его сразу, делая невозможным дыхание. Он устал и не хотел умирать вот так. Его собственные мысли давно обернулись против него, словно говоря ему, что единственное облегчение, которое он получит, - это смерть. Но он взял себя в руки. Он должен был это сделать. Неважно как сильно Рон или Бикрокс заботились о нём, если он не хотел жить. И даже тогда иногда возникало желание бросить все и просто сдаться, иногда он не мог почувствовать теплые лучи солнца, даже когда мог их видеть. Это были противоречивые и изнуряющие эмоции, но он хотел быть счастливым. После шести месяцев борьбы ему исполнилось семнадцать. Врач сказал им, что он вряд ли доживет до тридцати, но теперь он задавался вопросом, доживет ли он вообще до двадцати. И это как будто была злая игра, ведь через неделю он и вправду заснул. В голове у него был полный бардак, и он не мог дольше держаться. Неизбежный ход событий - проспать бессмысленное сопротивление. Рон и Бикрокс, как и в прошлый раз, отправились в путь: вилла Харрис оказалась идеальным местом для их исчезновения, к тому же молодой панк был готов помочь им в случае необходимости. Состояние их молодого господина, изнурявшего себя упражнениями для предотвращения сонливости, выглядело сильнее, чем раньше, но в то же время было настолько хрупким, что Бикрокс обращался с ним, как со стеклянной посудой. И это бесило: они ничем не могли ему помочь и были вынуждены наблюдать, как он все больше и больше отдаляется. Когда они добрались до единственного в деревне постоялого двора, их встретила дочь хозяина - она их помнила и хотела было поговорить с ними, но вскоре заметила тяжелую атмосферу, окутавшую двух мужчин, и мрачную ауру вокруг них, когда они затащили свой багаж внутрь. Она и в прошлый раз заметила, что младший нес мешок с особым вниманием, возможно, это был очень важный предмет или что-то в этом роде, но не стала раздумывать над этим, так как в комнату незнакомцев попросился любимый всей деревней черноволосый молодой человек, с которым в прошлый раз у них, похоже, сложились дружеские отношения. Возможно, Чхве Хан провел их через лес, ведь он знал это место лучше, чем кто-либо другой. Его озабоченное выражение лица, которое он не мог скрыть, встревожило девушку, но она сообщила ему, поскольку они знали друг друга. Что-то случилось? Она могла только предполагать, так как ничего не знала, но доверяла Чхве Хану. Он вошел в комнату, не раздумывая, вместо того, чтобы метаться снаружи, лучше было узнать, насколько болен его друг. Было неловко называть бессознательного человека, которого он едва знал, другом, но он чувствовал, что тот был кем-то, кого он мог понять в определенной степени, и хотел бы помочь ему. Разница в возрасте была большой, но как человек, не имевший опыта общения с людьми, он был так же хорош, как и Кейл. Кейл уже лежал на скромной кровати, его глаза были закрыты, а на веках виднелись мешки. Рыжие волосы были короче, чем в прошлую их встречу, и Чхве Хан мог сказать, что он также стал выше, чем в прошлый раз. Его тело казалось здоровым, а под белой кожей виднелись вены. Он чувствовал, как бьется его сердце, но был слишком сонлив, чтобы обращать на это внимание. Он был в своей комнате в поместье. Рон разбудил его, но у него кружилась голова, и он не мог соображать. Когда он шел вниз, то почувствовал, как кровь прилила к его голове, и тело резко обмякло. Рон поддержал его. Когда он спускался, он слышал, как вздыхали разные служанки и раздавались шаги, а потом все стало черным. Когда он очнулся, его мама ухаживала за ним. Это было правильно, она должна была быть рядом. В ее рыжих волосах было несколько серебряных нитей, светлая кожа скрывала следы времени. Ей было около тридцати. Руки немного постарели, а на лбу появилась морщинка от переживаний. Она была такой, какой он её помнил или, по крайней мере, считал. Он никогда не видел её такой, ведь она была бы такой, если бы дожила до этого возраста. Но для Кейла это было так, словно он очнулся после обморока и обнаружил свою мать, как и любой другой ребёнок. Его разум был ясен, но воспоминания искажены. Конечно, он не мог этого заметить. Вся его подготовка была бесполезна, если он не мог заметить небольшие различия. Сон, как он уже испытал, не был идеальным. Неважно, если он мог испортить его воспоминания, как он мог заметить, если он не мог вспомнить. Рон и Бикрокс тоже были рядом, чтобы показать, что всё в порядке. Ему просто нужно было почувствовать покой и позволить сну поглотить его. На этот раз он точно не отпустит его. Неделя пролетела мгновенно, но Кейл не подавал никаких признаков пробуждения. Рон и Бикрокс по очереди проверяли его по ночам, Чхве Хан помогал кормить его и часто приносил лечебные травы в надежде, что они смогут помочь, или разговаривал с ним, рассказывая ему истории о его другом мире. На самом деле он не слушал, поэтому не имело значения, говорил ли он о своем другом мире. Его главной целью было составить ему компанию. Он был удивлен, как много он мог спать. В прошлый раз он проверил свою способность чувствовать внешние раздражители, пытающиеся разбудить его. Было очевидно, что он не чувствовал ничего за пределами своего сна, что подтвердилось, так как массаж мышц Бикрокса не разбудил его. Массаж помог его кровообращению, больше чем ассасин. Теперь, когда Чхве Хан хорошо наблюдал за ним, он был похож на современного физиотерапевта. Внутри себя Кейл жил обычной жизнью, ходил на уроки к наследнику и часто выходил на улицу со своим другом Эриком, но дома кого-то не хватало. Отца не было, однако иллюзии без проблем воссоздавали живых людей: Рон, Бикрокс и Эрик не были мертвы. Они присутствовали в его сне и общались с ним. Так почему же там не было его отца? Для него это было нормальным, потому что его отец погиб много лет назад во время несчастного случая в карете, когда он возвращался в поместье. Его мать взяла на себя управление поместьем и назвала Кейла наследником, которого признают лордом, как только ему исполнится восемнадцать лет, и это было естественно. Это была его ответственность, и мать была рядом, чтобы помочь ему. Пока он реагировал на все происходящее как на норму, он погружался все глубже и глубже. Однако во сне он услышал, что с ним кто-то разговаривает. Этот голос должен был быть ему знаком. Он уже где-то слышал его, но когда он задумался об этом. Его мысли затуманились, но он списал это на сонливость и не придал этому значения.    Он чувствовал себя легко, словно кто-то снял груз с его плеч, и был безмерно счастлив. Это была обычная жизнь. Ничего необычного: его любили, ему было чем заняться, его тревоги не существовало, и он не испытывал страха. Было удивительно, как манипуляции с памятью могли в какой-то степени исправить его, когда именно с этого проклятия все и началось. На втором месяце у Кейла начались проблемы с дыханием. Оно не раз останавливалось. Рон неделю не мог успокоиться, потому что его молодой господин мог умереть в любую минуту. Это происходило без всяких резких движений: грудь просто оставалась неподвижной, и все. Никакой борьбы, ни единого вдоха или выдоха. Просто прекращение легочной активности. Кейл все еще слышал голос, который с нарастающей болью говорил бессвязные фразы или предложения, которые он не мог четко расслышать, пока не уловил одну. "Как долго ты собираешься спать на этот раз?" Спать? Неужели ему снова снится сон? Он почувствовал, как что-то ломается, открыл глаза, и мир вокруг него растаял, пока он приходил в себя, кто-то поставил ему своеобразный ультиматум. "Следующий раз будет последним." От жуткого нейтрального тона по позвоночнику побежали мурашки, а сердце сжалось от ожидания. Он должен был выбраться, должен был бежать. Он был напуган. Но он не мог пошевелить и пальцем. Его тело беспомощно дрожало и не могло открыть рот. Он чувствовал себя бессильным и мог только плакать, издавая приглушенные всхлипы. Тяжелое дыхание позволило Чхве Хану, стоявшему рядом с кроватью, понять, что он проснулся. Он вернулся. Чхве Хан постучал в стену, отец и сын отдыхали в другой комнате, заранее договорившись сообщить остальным, если Кейл вернется пока их не будет, и в мгновение ока оба оказались там. Через несколько минут, показавшихся ему вечностью, его пальцы сгибались по его команде. Он восстанавливал контроль над собой. Его неровное дыхание успокаивалось. Он начинал осознавать реальность, когда его внимание привлекли тоскливые глаза. Увидев потрепанную комнату, он понял, где находится. Вилла Харрис была удобным местом, где ему не нужно было играть. Никто не мог сказать, что он сын графа, так как официально его там не было. Он адаптировался к яркому свету, моргнув пару раз, так как его чувства постепенно возвращались. Медленно его рука потянулась, изучая привычную обстановку, прося воды или помощи, чтобы усадить его. Он хорошо знал, что за этим последует. Неприятно, что он не может двигаться, не говоря уже о том, чтобы стоять. Это был утомительный, но жизненно важный процесс, к которому он так и не смог привыкнуть. Быть неподвижным ему было некомфортно, он чувствовал себя как багаж. Несколько дней он не произносил ни слова, и люди, окружавшие его, работали как ни в чем не бывало, чтобы снова вылечить его. Чхве Хан разговаривал с пришедшим в себя Кейлом, рассказывая ему анекдоты, чтобы облегчить его боль, как будто у него был старший брат, который присматривал за больным младшим братом. Он чувствовал себя защищенным, неосознанно позволяя своей раненой душе немного исцелиться. Они ни о чём не спрашивали, потому что понимали, что это может его перегрузить. Рон впервые за долгое время наблюдал за спокойным выражением лица своего молодого господина. Он хотел, чтобы всё так и оставалось. Его сын чувствовал то же самое. Что они могли сделать, чтобы защитить его? Рон долго размышлял над этим вопросом. Возможно, они должны рассказать его семье, даже если это нежелательно. Они имеют право знать. Прошел еще один блаженный месяц, и вот уже четыре месяца он не был дома. Бикрокс присылал письма, подделывая их под письма Кейла, оправдываясь тем, что они ведут наблюдение за окрестностями поместья, и его семья слепо верила этим письмам. Кейлу это было неинтересно. Они предпочитали, чтобы он любил путешествовать - это хорошее хобби, чтобы занять его. Однако все хорошее, как и плохое, заканчивается. А хорошие времена, как ему казалось, длились недолго. Но в конце концов ему пришлось вернуться. Он попрощался с другом, зная, что если ситуация не изменится, он встретится с ним снова. Вернувшись домой, родители радушно встретили его. Бикрокс рассказал ему, какие места он якобы посетил, и он подготовил шараду, которая зарядила его волей к жизни, и ложь стала для него пустяком. Глаза Дерута сияли. Он верил, что его сын совершил приятное путешествие, а его облик стал лучше, чем когда он уезжал. Возвращение в ту же напряженную обстановку не дало ничего, кроме возвращения к жуткому голосу, который стал преследовать его по ночам, словно тихий шепот, притягивающий последний вздох. В попытке заглушить жуткий остаток он выпивал до дна все бутылки, которые попадались ему на пути. Какое-то время питье помогало, но этого было недостаточно, даже пьяный он слышал, как голос преследует его, следит за каждым его шагом, никогда не оставляя его в покое, словно присутствие, преследующее его. В конце концов ему понадобилось что-то посильнее. Алкоголь больше не действовал, и в поисках чего-то более эффективного он нашел травы, которые при употреблении изменяли его сознание до такой степени, что он едва мог идти, спотыкаясь, как пьяный, но под тяжелым оцепенением, которое наполняло его удовлетворение. Не раз, находясь под действием и бродя по городу, к нему подходили люди, пытаясь воспользоваться им из-за его дорогого наряда и пустого лица. Рон часто следил за ним и сожалел, что не смог удержать Кейла от девиантного поведения. Он мог лишь обеспечить его безопасность. После почти года, проведенного под воздействием наркотиков и неспособности защитить его, он начал рассуждать о том, что, возможно, если они сбегут из поместья, его молодой господин придет в себя. И думая о том, как он может помочь ему, Рон пришел к выводу, что пришло время признаться. Тем не менее с появлением их нетипичного друга возможность сбежать исчезнет. Поздним вечером, когда солнце уже село, через стены поместья перепрыгнула темная фигура в капюшоне. Одежда пропиталась кровью и грязью, темные глаза были глубоки, как бескрайнее черное море, а жесткое выражение лица намекало, что случилось что-то ужасное. Все стражники были мгновенно одурачены, но мужчина замедлил шаг, почувствовав знакомое присутствие. Незаметно выглянув из своего укрытия, он заметил человека, едва не споткнувшегося в коридоре. Рыжие, как огонь, волосы были ему знакомы, как и цвет лица рыжеволосого силуэта. Он вышел из тени и подошел к спотыкающемуся человеку. Он потратил минуту, чтобы оценить его состояние. Они встретились почти через год, но его состояние было далеко не таким, как в прошлый раз, когда они виделись. Его тело было несколько средним, но на руках заметно выступали вены, обычно белая часть глаз имела желтый оттенок, а зрение было расплывчатым. Мужчина заметил, как Кейл прищурил глаза, пытаясь разглядеть того, кто был рядом с ним, но через несколько секунд сдался, поскольку ему было все равно или он не мог почувствовать запах крови, который нес незнакомец. Чхве Хан удивлялся, как кто-то может так быстро угасать, и его сердце болело, глядя на то, как запущенно выглядит его друг. Вскоре из воздуха появился Рон и быстро обездвижил его, отчего капюшон упал, и старый ассасин узнал его. –Чхве Хан?