Глава 13: Надежда?

Даже когда он знал о своей несомненной победе, самой приятной частью работы было превращение надежды в отчаяние. Обменивать желания и превращать их в клочья было довольно приятно, особенно потому, что, заплатив за хорошую иллюзорную жизнь своей душой в сделке, о которой они и не подозревали, когда просили, люди обычно боролись, кричали, проклинали или даже умоляли, все в отчаянной попытке держаться за жизнь. По иронии судьбы, главной мишенью проклятия становились те, кто по глупости желал того, чего никогда не достигнет в своей жизни, подпитываемый негативными эмоциями или легкой одержимостью. Обычно это выливалось в людей, чья жадность, амбиции и прочие грязные желания никогда не давались просто так, и они тонули в своих страданиях. Когда их затягивало в царство грез, их глаза мерзко блестели от мысли, что они умерли и попали в рай, некоторые даже начинали петь от восторга, но когда они понимали, что все было фарсом и ничто не было бесплатным, их недоуменное выражение лица и последний вызов, прежде чем сломаться, были деликатесом для энергии бога, отчаяние всегда существовало и, в случае с этими несчастными душами, всегда побеждало. Однако бог отчаяния догадывался, что, даже если он сейчас разрушит иллюзию и прояснит свою цель, Кейл, поставивший крест на жизни, лишь кивнет и позволит увлечь себя, и это было обескураживающе: он так старался, чтобы почувствовать вкус слез первой невинной души, попавшей в ловушку, и с нетерпением ждал, когда же, отдернув занавес, он почувствует вкус восхитительной безнадежности, но, похоже, теперь он лишь смирится со своей судьбой и, видимо, не переварит этот новый сон, выбросив все усилия бога за борт. Запечатанный бог думал, что может из ниоткуда выпустить дракона в этот воображаемый мир, а Кейл продолжал бы жить по своему распорядку, как ни в чем не бывало. По правде говоря, чем больше он об этом думал, тем больше злился: это даже не самое великое его творение, до сих пор он считал своим шедевром тот случай, когда юный Кейл вцепился в юбку своей матери. В тот раз он был так близок к победе, что заставил Кейла перестать дышать на пару минут, но, конечно, потерпел неудачу благодаря неустанным усилиям людей с другой стороны. Учитывая сложившуюся ситуацию, Кейл был странной мишенью. Он и раньше задумывался над этим, но теперь все стало яснее: этот ребенок не был грешником или глупцом, однако впервые проклятие наложилось на кого-то из-за печали, и, анализируя случившееся, можно было понять, что печаль более склонна к негативным эмоциям, а то, чего желал Кейл, он никогда не получит обратно, пока жив. Но обычно такие случаи не доходили до того, чтобы навлекать на себя проклятие, потому что люди в конце концов двигались дальше, а если ребенок не справлялся с этим, и на него оказывалось еще большее давление, то было не так сложно сделать вывод, почему он дошел до такого состояния. Бог знал, что оба утверждения верны; взрослея и теряя голову, Кейл понимал, что это не так. Согласно воспоминаниям, ему не дали ни времени, ни поддержки, чтобы пережить горе, и вместо этого на него давили близкие и дальние родственники, которые положили глаз на должность наследника графства, до такой степени, что над ним издевались и угрожали, а также потому, что отец зарылся в работу и пренебрегал им. В конце концов все это прекратилось, когда граф Дерут нашел себе новую жену, но даже тогда Кейл никогда не говорил об этом, поскольку не хотел становиться обузой, и защищал себя как мог. В быстро растущий период времени он отдалялся от общества, а потом появился Басен, ставший новой мишенью для общественного мнения. Кейл знал, каково это, и, осознавая, что его жизнь коротка, решил принять удар на себя, переключив все негативное мнение на себя, пытаясь одновременно помочь сводному брату и уменьшить свою вину за то, что не был до конца честен с отцом, хотя он никогда не жалел об этом, ни разу, он выбрал одинокий путь, но у него были люди, которые были преданы и действительно заботились о нем. Это было довольно досадно, но запечатленный бог мог посмеяться над людьми по ту сторону: семья, которая раньше не обращала на него внимания, теперь отчаянно пыталась сохранить ему жизнь или продлить ее всеми возможными способами, и это было забавно. Бикрокс взял паузу, чтобы привести мысли в порядок, ноги дрожали, но, несмотря на это, он собрал все силы, он должен был увидеть графа и спросить, что именно произошло. Где-то в глубине души он надеялся, что Кейл не солгал им и что все это было большим недоразумением с его стороны, может быть, молодой мастер действительно рассказал отцу и еще не расстался с жизнью, зная Кейла, вероятность того, что это правда, была близка к нулю, но все же Бикрокс хотел верить, что у его молодого мастера есть причины вернуться, потому что если нет, то он действительно не вернется. Охранник, стоявший у входа в комнату, был ошарашен, он быстро схватил нарушителя и попытался его усмирить, но Бикрокс оказался быстрее и стремительно перевернул его, его тело болело, но он заставлял себя продолжать двигаться, в конце концов, боль в мышцах не была невыносимой, и он должен был ее терпеть, иначе он сойдет с ума. Он начал бежать к кабинету Дерута, охранник следовал за ним, видимо, то, что его бросили на землю, привело его в дурное настроение, и теперь, после того как шок утих. Преследование вызвало интерес и панику у новых работников, которые разглядывали их, проходя мимо, но Бикрокс не обращал внимания на пытливые взгляды, он не заставил себя долго ждать. Оказавшись перед входом, он забыл о манерах, которым научился в особняке, и ворвался внутрь, едва не выломав двери. Шум открываемой с силой двери испугал людей внутри, у Ганса и Дерута были плохие воспоминания, которые начались с того же шума. Подскочив на своем сиденье, Дерут поднял голову: последние недели он не мог есть, так как каждый раз его тошнило, а мысли все время возвращались к сыну. Он был настолько никчемным отцом, что, даже узнав о состоянии сына, мог только молиться и искать что-нибудь, связанное с его болезнью, но пока ничего примечательного не нашел. Более того, он только узнал, что сонная болезнь была ужасной и до сих пор никто не был излечен, а смертность составляла 100%. В книгах говорилось, что если ты заразился, то ты практически покойник, и этот факт только усиливал тошноту, потому он стал еще более худым, и казалось, что его жизненная сила истощается. По его изможденной фигуре было ясно, что он с трудом переваривает новости. Увидев его в таком состоянии, Бикрокс потерял последнюю надежду и снова упал на колени. Ему тоже было нелегко, он всегда был рядом с Кейлом, но не замечал, когда же он сдался? Он задавал себе вопросы: после многих лет, проведенных с молодым господином, он думал, что сможет понять его, и в последнее время его состояние улучшалось, провалы становились все более частыми, но, когда он вспоминал, был момент, когда Кейл боялся спать, но все это исчезло после прибытия Чхве Хана, и сначала Бикрокс объяснил это тем, что его молодой господин расслабился. Но, возможно, это было потому, что он все спланировал с тех пор. Размышления и раздумья без ответа почти довели холодного мучителя до слез, потому что даже после всего пережитого Кейл просто хотел, чтобы Бикрокс и его отец были свободны, даже когда они оба добровольно выбрали его в качестве своей сдерживающей силы. Дерут не мог подобрать слов: он ожидал, что дуэт отца и сына знал об этом заранее, и даже злился на них за то, что они не сказали ему, что происходит, и вот так просто ушли, но, увидев, как Бикрокс вернулся, спотыкаясь, он все понял, они действительно заботились о Кейле и не ушли ни с того ни с сего. Он все еще немного обижался на них за то, что они были слишком лояльны и не предупредили его заранее, но он мог сказать, что если его сын так долго продержался, то только благодаря им, они были ему дороги, и он никогда не сможет вернуть этот долг. Кроме того, он не мог винить их в собственной неосведомленности. Дерут уже собирался заговорить, когда появился еще один человек. Охранник наконец догнал незваного гостя и был в полном недоумении: тот стоял на коленях, как человек, потерявший все, и не знал, что делать с этим неожиданным событием. Даже если он не понимал, что происходит, он не был идиотом и, соединив точки, пришел к выводу, что лучше оставить скорбящего человека и лорда в покое, и медленно отступил, стражнику было велено не шуметь, и, судя по сложившейся ситуации, граф знал, кто этот человек, чтобы убедить его в правильности своего решения, Дерут жестом отозвал его прочь. Он снова приготовился говорить, но теперь его прервал Бикрокс. –Как давно все произошло? — он смирился и обдумывал ситуацию. Эмоционально он был потрясен, но ему нужно было срочно выхаживать Кейла, даже если Кейл и сдался, его семья точно не сдалась. –Две недели, — голос Дерута был полон чувств, но выражение его лица исказилось, когда он услышал вздох облегчения от Бикрокса. Рон, Бикрокс и Чхве Хан покинули поместье полтора месяца назад, и Бикрокс беспокоился, что Кейл уснул после их ухода. Он имел опыт работы с дремотой и знал, что чем дольше она длится, тем опаснее, так что пока его молодой господин был в относительной безопасности, к тому же его тело не было обездвижено долгое время, и если он сможет сразу же начать реабилитацию, то последствия будут мягкими. 'Если он очнется." Подумав об этом, Бикрокс захотел дать себе пощечину. Вероятность того, что Кейл очнется, была невелика, но шанс все же оставался, и ему оставалось только заботиться о нем, как он всегда это делал, и надеяться, что он очнется и поблагодарит его за старания. Бикрокс поступил эгоистично, и он прекрасно понимал, что не он один такой эгоист: если бы они знали об этом, Рон и Чхве Хан наверняка сделали бы такой же выбор. Кстати, его отец был прямо за ним, он сказал Бикроксу, что прибудет на день позже, максимум на два. Рон Молан не отличался заботливостью, по крайней мере, внешне. Он привык скрывать свои чувства за покер-фейсом или добродушной улыбкой, но в глубине души он был хуже, чем слишком заботливый отец, Бикрокс испытал это на собственном опыте: когда он был моложе, их главным делом было выживание, и тогда он был не так искусен, как сейчас. Конечно, без него отец мог бы сбежать более эффективно, но мысль о том, чтобы бросить Бикрокса, никогда не приходила ему в голову, и позже он не передал ему свои техники убийства не потому, что был слаб, а потому, что уважал желание Бикрокса сохранить жизнь матери с помощью своего меча. Со временем Бикрокс стал более чем способен постоять за себя, и чрезмерная опека отца немного поутихла. С Кейлом все было иначе: у него не было возможностей, и он был уязвим во враждебном окружении, а Рон считал его еще одним сыном и оберегал изо всех сил, сожалея, что не помог ему больше. Кейл не знал, но Рон потратил почти десять лет на поиски информации, связанной с болезнью Кейла. То, что граф обнаруживал сейчас, Рон узнал много лет назад, но никогда не останавливался, только когда у их молодого господина случались приступы, он приостанавливал свою деятельность - в такие моменты Кейл нуждался в них круглосуточно. Бикрокс был уверен, что отец придет в ярость и будет винить себя, как он делал это сейчас, если бы они лучше заботились о нем, может быть... –Почему ты вернулся? — голос Дерута был сухим, почти как ругань. Бикрокс пришел в себя и встал: граф сидел за своим столом, перед ним было разбросано множество клинических отчетов, несколько из них лежали на полу, а также рассказы с упоминанием сонного проклятия или связанных с ним сюжетов; повар был знаком со многими из них, поскольку уже много лет помогал отцу в его исследованиях. Как и у графа, у Бикрокса тоже были обиды, и он не был достаточно взрослым, чтобы долго сдерживаться, если его будут дразнить, однако он держал спину прямо и не выказывал недовольства - для этого будет время позже, он должен был сообщить этому нерадивому человеку, чтобы тот больше не совершал ошибок, но он не упустил возможности немного поиздеваться над ним, он это заслужил. –Похоже, молодой господин все-таки не сказал вам. –Что ты имеешь в виду? –Он обещал нам, что будет с вами откровенен, но, как видите... Дерут выдохнул: конечно, единственными, кто мог дать ему ответы, были Рон и его сын Бикрокс. –Он этого не сделал, — закончил Дерут. Это означало, что Кейл не собирался никому рассказывать, пока не стало слишком поздно. Тот факт, что они поняли, что что-то не так, только через два дня, доказывал, что предположения Кейла были недалеки от реальности, если бы они обнаружили его на день позже, он, вероятно, был бы уже мертв. Без промедления Бикрокс рассказал о том, как Кейл жил с восьми лет, - он говорил грубо и ничего не скрывал, и чем больше он говорил, тем яснее становилось его презрение к людям в особняке. Если бы отец был рядом, он, возможно, немного облегчил бы все страдания Кейла из-за прежнего уважения и благодарности к графу, но Бикрокс так не считал. Он был благодарен графу за то, что тот дал им новый дом, но считал, что будет несправедливо по отношению к молодому господину, если отец не узнает всю правду о его необычном поведении и о том, почему он должен был вести себя так же. С каждым годом жизни происходило два-три эпизода, и каждый раз, когда что-то случалось в доме, это негативно сказывалось на здоровье Кейла. На улице палило солнце, но в комнате становилось все холоднее, когда Бикрокс закончил свой доклад, лицо графа Дерута было белым как бумага и он готов был расплакаться, он отпустил Ганса и Бикрокса, а когда они ушли, он не сдержался и горько заплакал, ему очень хотелось умереть, сожаление уже не могло описать его чувства, он ненавидел себя так сильно, что это было невыносимо. Этой ночью один из стражников вышел с дежурства и вернулся в свои временные покои, он достал устройство связи, стражник влил в него магию, и вскоре на экране появился светловолосый голубоглазый мужчина, наследный принц Альберу с нетерпением ждал доклада стражника, он отправил доверенного подчиненного следить за домом Хенитьюз и сообщать любую важную информацию, пока что он подтвердил текущее состояние старшего сына и планировал переманить к себе сильнейшую семью на северо-востоке региона. Политическая обстановка вот-вот должна была испортиться, и ему нужно было привлечь на свою сторону как можно больше людей, и если он найдет способ вылечить старшего сына, Хенитьюзы охотно встанут на его сторону, тем более ему было интересно, как так называемому отбросу удалось подружиться с таким монстром силы, как Чхве Хан, он явно не ожидал, что его жизнь обернется такой трагедией, его шпион выслушал всю историю и теперь докладывал ему. Он подбросил шпиона, как только закончилась встреча с Чхве Ханом и его командой, и с помощью портала отправил своих людей, подделав их личности. Это оказалось проще, чем он думал, и он чувствовал себя несколько виноватым, но в условиях постоянно меняющейся ситуации на континенте необходимо было срочно добавить силы их королевству. Тем временем Рон спешил обратно в поместье.