Она

Он был знакомым ее отца, и, ну… она не переставала течь по нему. Чуть ли не каждое его движение. Его взгляд. Его редкий смех. Его волосы. Все в нем сводило Ким с ума. Это правда, что она практически пускала по нему слюни. И в этом не было ничего удивительного, ведь так? Ричи был красивым, и это было видно сразу невооруженным просто глазом. Он был подтянутым, высоким. Не широкоплечим, правда, но его это ничуть не портило. Он был идеален в такой форме, в какой был. И ему было уже за тридцать. Да. Здесь был такой «косяк». Хотя Ким он даже привлекал этим еще сильнее. Ну, более взрослый, более… раскованный в постели. По крайней мере, она представляла это так и мечтала об этом. За ним увивались многие девушки в их небольшом поселке. Ким прекрасно это знала. Ревновала ли она? Да. Но в то же время понимание того, что он так популярен среди девушек, вызывало в ней некий трепет, что ли. Из-за этого самого понимания она хотела его еще сильнее. И вот сегодня он, по удачному стечению обстоятельств, остался у них с отцом в доме. На ночь. На всю. Ночь. Он пришел поговорить с отцом о работе (они работали на одном ранчо и все из этого вытекающие), потом они выпили за этим делом. Ким шлялась по дому в этот момент, делая вид, что занята чем-то своим; то болтая по телефону с подругой, то найдя какой-то фильм и смотря его для вида — в общем, создавала видимость того, что сегодня ей чего-то не хотелось выходить на улицу, отправляться на ночевку к той же подруге, и она делала все, чтобы пробыть сегодня дома. Она должна была находиться сегодня здесь. Это был ее редкий шанс. Она искусала себе ногти к тому моменту, когда он с отцом наконец угомонился и разговоры в стенах дома прекратились. Теперь шум издавал лишь телевизор, включенный в гостиной, где Ким и обитала в данный момент. Она лежала на ковре, животом вниз, дрыгала задумчиво ногами. Она смотрела в экран телевизора, не соображая толком, что в нем происходило, и перед ней также лежал раскрытый журнал. Все это было лишь для видимости. Она ждала. Она ждала своего часа и верила, что он наступит. Тот момент, когда Ричи выйдет в туалет в какой-то момент и застанет ее в гостиной, в такой приглашающей позе, и не сможет тогда сдержаться. На ней были топик (она сняла майку, когда пропала из поля зрения отца, так что он не видел ее в таком) и коротенькая юбка. Типа очень короткая. Просто до неприличия короткая. Того же отца хватил бы удар, если бы он увидел это. Но сама Ким не видела здесь ничего такого. Она находила это сочетание ее одежды весьма подходящим для предстоящего веселья. Время шло медленно. Ким умирала от желания. Она то и дело ерзала на мягком ковре, трясь о свои трусики и представляя всевозможные реальные и не очень реальные вещи, которые могли бы случиться у нее с Ричи. Боже… Она не могла терпеть. Каждая минута была му́кой. И он ведь собирался прийти к ней, не так ли? Собирался клюнуть на удочку? Он должен был. В конце концов, ему ведь тоже было не все равно. Эти его взгляды на нее… Он тоже хотел ее. Это было очевидно, она не придумывала. То и дело, когда они виделись в эти редкие разы, в те моменты, когда их глаза встречались, Ким не могла не замечать его интерес к ней… Это делало ее слабой. У нее проносились от этого мурашки, и те продолжали бегать даже от одного воспоминания об этом. Он хотел трахнуть ее. Она была уверена. По крайней мере он был бы не против сделать это — а потом перейти к другой, как наверняка он делал уже миллион раз. Но в том-то и дело, что Ким хотелось хотя бы, чтобы она запомнилась ему среди сотни других… Негромкий шум в какой-то части дома прервал ее размышления. Ким напряглась моментом. Она хотела было обернуться по инерции, но воздержалась. Нет, это не мог быть отец. Он редко когда, почти никогда не выходил ночью в туалет, когда выпьет, потому что алкоголь сильно влиял на него, от него он крепко спал. На это и был расчет. Ким просто надеялась, что он никак не сможет им помешать. Она прислушалась. Ее тело напряглось. Она уставилась в журнал, тупо смотря на буквы, не вчитываясь в текст, и просто включила слух, практически не дыша. Неужели все случится? Неужели вот-вот ее заветная мечта осуществится и Ричи наконец уделит ей то внимание, которое она так жаждала от него? По коридору послышались шаги. Негромкие, немного ленивые. Ким понимала, что Ричи выпил, но он не должен был быть пьяным, что называется, вдрабадан. Нет, он должен был выпить чуть-чуть, и у него должен был остаться здравый рассудок. Она верила в это. Она прикусила губу, выжидая, что случится дальше. Минуты через две в доме сработал слив. Дверь уборной открыли и закрыли. И в этот момент сердце Ким замерло, пока она гадала, слушая бдительно, что Ричи будет делать теперь. Пойдет ли он обратно в комнату, в которой спал, или все-таки нет. Нет… Нет. Он не пошел к себе. Ким была почти уверена. Она продолжала разглядывать страницу журнала, наверное, уже сумев бы прожечь в ней дыру, будь это возможно, и вслушивалась в каждый звук, который мог достичь ее ушей. Она не шевелилась. Только ее сердце выпрыгивало теперь из груди, когда она отчетливо почувствовала чье-то присутствие за своей спиной. Ричи был в гостиной. Наверное, стоял у самого входа. Он стоял и… по всей видимости, смотрел прямо на нее сейчас? На что же еще ему было смотреть. Ким специально расположилась так, чтобы ему отлично была видна ее подтянутая молодая попка. Ее клетчатая юбка едва ли прикрывала ее. Она все еще не шевелилась. Сейчас было важно не развернуться в мгновение ока, не вскочить с пола и не накинуться на парня, которого она просто обожала. Терпение. Стоило сохранять остатки терпения. Знать себе цену, подразнить… хотя бы немного. Это было лучше всего. А все остальное они еще успеют сделать… Господи-Господи, только бы все получилось! Прошла минута… или меньше? Больше? Теперь Ким не могла сказать наверняка. Она совсем потерялась во времени, и ее мозг перестал воспринимать такого рода вещи. Зато гормоны шалили просто не по-детски. Казалось, с каждым просто мгновением из нее выходило все больше влаги, и вскоре она могла бы лежать в собственной луже. Вот как этот чертов ублюдок действовал на нее. Ким слегка приоткрыла рот и сделала неслышный вдох, продолжая смотреть вниз… Она решила, что здесь нет ничего такого, и продолжала слегка дрыгать ногами, словно бы у нее был такой непринужденный вид, она и впрямь была занята таким бессмысленным, но делом, и даже не имела никаких подозрений на его счет. Лишь когда его шаги звучали уже где-то в нескольких метрах, она медленно, и специально, и потому что ее конечности не слушались, подняла голову и обернулась через плечо. Ричи стоял, смотря на нее, и в первую секунду она даже испугалась его взгляда. Ее сердце дрогнуло в груди… настолько… хищным, грязным, голодным был его вид. Но прошло еще мгновение-другое, и Ким стала ловить себя на том, что ей это нравится, и она впадает все в более глубокий транс, пока смотрела на него в ответ, не в силах отвернуться. Она чуть не кончила лишь от одного этого. — Привет… — прохрипела она. Какие-то громкие звуки перестали существовать. Ким не могла найти в себе силы говорить нормально, у нее свело спазмом горло, как бы нелепо это не было. Кажется, это была правда, те моменты в любовных книжках, когда у главной героини теряется самообладание похожим образом при том или ином контактировании с ее будущим любовником… Ричи перевел вес с одной ноги на другую. — Привет, — сказал он. И пошел вперед, к ней. Она не нашла силы как-то отреагировать. Ее мозг полностью отключился, тело перестало функционировать вовсе, и все, что она могла, это наблюдать его неумолимое приближение… — Позволишь? — бросил Ричи и лег рядом на ковер. Сердце у Ким отплясывало чечетку. Она слабо кивнула. — Конечно… Ричи усмехнулся. Его глаза были полуприкрыты, но Ким могла замечать, что это было не только от возбуждения, но и от выпитого. От него пахло — не несло, именно пахло, это было даже приятно — спиртным, и он лежал на боку, к ней лицом, и смотрел на нее. — Ты ждала меня? — его вопрос прозвучал немного как бы невзначай, но озвучен был безоговорочно интимным голосом. Ким бросило в жар. Ей было восемнадцать, но она реагировала прямо как какая-то шестнадцатилетняя, у которой еще никогда не было опыта с парнями и все такое. В общем, вела себя довольно-таки нелепо. И это могло произвести не лучшее впечатление на Ричи. А Ким не могла это допустить никоим образом. Она все же прочистила горло, а то едва ли смогла бы говорить в ином случае, и, помолчав еще немного, пробормотала: — Да… — это было самой правдивой и очевидной вещью, когда-либо ею сказанной. — Да. Ричи усмехнулся. Это было немного самодовольно, но не до такой степени, чтобы Ким прекратила сходить по нему с ума. — Вот как?.. — Пока он это говорил, она сделала то, что мечтала сделать уже долгое время для него и только для него. Она приподняла свой зад в молчаливом приглашающем месте, не сводя при этом с Ричи взгляда. И все было очевидно… Ее желание было очевидно. А Ричи тоже все понял. Он посмотрел туда, куда нужно, и Ким потребовалась вся сила воли, чтобы устоять перед его взглядом. У нее как будто было лишь два выхода: либо провалиться под землю от его интенсивности, либо наброситься самой, чтобы уничтожить это немыслимое напряжение. Она несдержанно закрыла глаза, ощутив руку на своем заду. Господи… Еще ничто и никогда не приводило ее в такое волнение — по крайней мере она не могла припомнить ничего из этого из своей жизни… — Хорошо, иди сюда, — вдруг сказал Ричи и, она увидела, одну из последних вещей, как он посмотрел в сторону выхода из гостиной, а потом он навалился на нее сзади, и она перестала существовать. Она сама — то, кем она была. Потому что следующие его действия были такими потрясающими и так завораживали, что она просто… просто… Она даже не смотрела больше. Она просто слушала — вновь. Она поняла, когда он вынул упаковку презерватива из кармана своих джинс, как зашуршала фольга, как он стал поспешно расстегивать ремень… У нее ныла киска от этих звуков, а ведь ничего по сути еще не успело произойти… — Ах, — выдавила Ким и прижалась лбом к ковру, когда она почувствовала член в себе… вот так просто. Еще минуту буквально назад Ричи лежал рядом — теперь он был внутри нее, уже двигался… В его толчках прослеживалось нетерпение. Ким просунула ватную руку под себя, схватила край трусиков, которые он неряшливо успел отодвинуть, и держала зад кверху, пока он трахал ее. Наяривая только так, терзая ее киску… Она закусила с силой губу, едва сдерживаясь, чтобы не издавать никакие звуки. Она подозревала, что если они и будут, то будут животные. Это происходило сейчас осуществление животной потребности — никакой другой. — Вот так, а? — услышала она бормотание в ухо, и ощущала все… Это было лучше, чем рай, она почему-то не сомневалась. — Нравится, когда я в такую тугую киску?.. — Еще толчки. Такие же жесткие, бесцеремонные, ТРЕБОВАТЕЛЬНЫЕ. Ким резко приложила руку ко рту, боясь, нереально боясь, что сможет закричать в любую секунду… — О, да. О да, — и снова, снова-снова. Ким зажмурилась. Это было… Ощущения были невообразимыми, слишком прекрасными, чтобы иметь контроль над своим телом. Она не имела. Ей, блядь, даже нечего было добавить на сей счет. Она дернулась в один момент и гортанно застонала в руку, испытывая один из сильнейших оргазмов в своей жизни… только так. Только так. Так. Так. В глазах ее все замерцало, когда она открыла их и попыталась видеть. Она долго, достаточно долго держала их зажмуренными, и вот результат. А еще Ричи трудился над ней сзади и пыхтел над ухом, и ей было лучше всех несмотря ни на что. Она обернулась вяло через плечо, встречая его взгляд. — Ой… папочка, — выдала она, и она была такова. Когда не думала о том, что сказать, и никогда даже не имела намерения обратиться к нему, Ричи, таким вот образом… Но соскочило вдруг с языка, и ничего нельзя было сделать и изменить. А Ричи приподнял бровь, скорее позабавившись, явно не раздосадованный таким поворотом, и поджал тогда губы, ускоряя темп. У Ким поплыло все перед глазами в один великолепный момент — в момент, когда он продолжал двигаться, при этом смотря на нее, при этом видя только ее, и не умереть прямо тогда от переизбытка эмоций было практически невозможно… Потом он взял ее за волосы на затылке — весьма грубо, что Ким ощутила боль — и приблизил свою голову. Ким не могла его теперь видеть, могла лишь коситься. — Да? — сказал он вполголоса, так же с придыханием, и ритмично двигался, а она уже в который раз задалась вопросом, как у него это выходило так… искусно. — Хочешь, чтобы я был твоим папочкой? Ты э́того хочешь? — (Ким истерично закивала.) — Ну давай, — и словно это было ответом на все, он продолжал свои махинации… Сколько это длилось? Неизвестно. Ким не знала. Она лишь понимала, что проходили лучшие минуты в ее жизни, и это все, что ей следовало понимать, взаправду… Она была уже на грани обморока, когда член покинул ее, и обернулась с трудом вновь, видя, как ее Бог встает с нее (нет), но потом тянет руку (м-м-м, да…). И она ухватилась за нее без разговоров как за свое спасение, и без приукрас, и кое-как встала с ковра на ноги. Страницы журнала, которые были раскрыты в данный момент, были необратимо измяты; видимо, Ким облокачивалась на них и терлась непроизвольно телом, пока Ричи нещадно трахал ее. Он неопределенно кивнул куда-то в сторону: — Пошли. Давай в твою комнату, пока твой отец не вышел и не пришиб меня. Ким оставалось лишь слабо кивнуть. Она на все была готова, даже отправиться с ним сейчас на луну или собирать на небе звезды. Бессмыслица? Но это то, как она чувствовала себя. Она не имела смысла прямо сейчас, и едва ли вообще, когда Ричи был рядом. Она сунула ноги в тапочки, лежащие у ковра, и точно пьяная побрела к своей комнате, держа Ричи за руку и смотря через плечо на него всю дорогу. Он же смотрел то на нее, то на ее зад, и в его взгляде читался тот же голод. Он не закончил с ней, собирался продолжить, намерен был трахать дальше. Существовало ли что-то более прекрасное, чем это? Ким закрыла дверь даже громче нужного, не отдавая отчет своим действиям, заперла ее, толкнула Ричи на кровать и сразу залезла следом с ногами. В ее смутной голове уже витали о своем плане мысли, пока они добирались сюда, и теперь она готова была к осуществлению, когда ее голова находилась теперь на уровне его бедер. Ричи определенно не страдал скромностью. Ким открыла рот, успела сделать только это, и он уже хватал ее (снова) за затылок и стал двигать ее головой за нее, управлять ею… Он стянул между делом свои боксеры с джинсами, оставшись в носках, и мычал, направляя ее так, как ему хотелось. Она отпрянула в один момент, просто чтобы вдохнуть жалкие порции воздуха, и сама заработала головой. — О да, — сказал Ричи довольно, и Ким подняла глаза, видя, как он кайфовал от этого, — о… продолжай, продолжай вот так. Глубже, сильнее. — Он закусил губу. Внизу у Ким отдалось болью от пугающей нужды. — Покажи мне. Покажи, как ты хочешь угодить папочке. Ну давай. Покажи мне. Она открыла шире рот и стала двигать головой как сумасшедшая. Она никогда, БЛЯДЬ, не отсасывала с такой страстью, с таким поразительным пылом и надобностью. Все казалось туманным. Ну и стоны, эти стоны, были единственным утешением и самой настоящей усладой для ушей и плавящегося сердца. — Папочка, — выдавила Ким, вновь поднимая глаза через длительное время, и прижимая губы к головке… Она могла еще, она собиралась делать еще, и дальше, ей просто требовалось такое короткое мгновение, чтобы передохнуть… — Папочка, — и она и впрямь вернулась, к делу, под довольный рокот Ричи. Он схватил за затылок, насаживая ее голову на себя, делая это снова, и снова, и Ким могла только принимать и подчиняться… она была в полной его власти, она не хотела ничего другого, не нуждалась в другом обращении. Это ведь был он, Ричи; она готова была принять любой ход игры, какой бы он не захотел. — М-м-м… — пробормотала Ким, когда сумела, и смачно сплюнула на его член, снова посмотрев вверх. — Папоч… — договорить она не смогла, не успела, потому что ее рот снова был занят. Что было делать? Она открыла его только шире, закатывая от такого рода поступков глаза. — Вот так. Бери его, — приговаривал Ричи таким интимным шепотом, что, если бы он продолжал в том же духе, Ким могла поклясться, что кончила бы даже без помощи рук, — ласкай… да, вот так, руками тоже… о-о… Да, да. Она делала; она все делала. Она делала так, как не пробовала раньше, и что самое странное и поразительное, у нее получалось все с первой попытки — настолько велико было ее желание и возбуждение. Никаких преград… Все двери были открыты, было все дозволено… Ким благодарила судьбу мысленно не единожды, что повстречала в своей жизни такого великолепного мужчину как Ричи. — М-м-мр-р… — не удержалась она и промурчала, держа так за бедра и работая своей головой в бешеном темпе. Она прямо чувствовала, что Ричи сдерживался, он не шумел слишком сильно — потому что в доме они были не одни. Но она ощущала его напряжение буквально своей кожей, и ей тоже удавалось сдерживать себя с великим трудом; его член… его член был самым лучшим на свете. Как бы не звучало. — Посмотри на меня, — потребовал он, когда она чересчур увлеклась, ничего не видела, только делала, но тут же посмотрела по команде. Она смотрела при этом включенном свете, на его лицо, и читала все эмоции, пусть он не издавал всех тех звуков, которые хотел бы издавать. И все было хорошо… он все равно заводил ее до беспамятства. Ким обхватывала губами плотно, двигая головой вверх и вниз без устали. А еще смотрела, да, смотрела, ведь ее господин, ее папочка сказал делать это. — Вот так. Да… хорошая девочка… Хорошая девочка… Жизнь удалась. Можно теперь было и умереть счастливо. Ким подключила в дело вновь руку, помогая себе, и также массировала яички, беря в рот из раза в раз, поистине наслаждаясь этим тоже, так сильно. Никогда не было особого желания сосать член, но не теперь. — Хорош… да… у тебя хорошо выходит, — все приговаривал Ричи, и это бесспорно, что она утопала в его голосе. — Сильнее. Я могу даже кончить так… Услышав это, эти страшные слова, она резко отстранила голову, испугавшись на секунду, что он продолжит держать так за затылок, пока она его не доведет. Нет… Этого совсем не хотелось, пока нет. Они, они ведь только начали, казалось, совсем недавно, как этому мог наступить конец? Что тогда она бы делала?! Как ей удалось бы прожить остаток этой ночи? Нет уж. Ким без раздумий, даже нагло забралась верхом на Ричи (по его взгляду судя, он приветствовал это, и он не отвергал ее), опустила голову и поцеловала его своими пульсирующими, почти что онемевшими губами… Лишь запоздало она подумала о том, вспомнила, что это был первый их поцелуй, и, ну… он не должен был быть романтичным, да? Он не должен был случиться в другом месте, при каких-то других обстоятельствах. Это — и все другое — вышло так, как вышло. Она не просила ни о чем другом. Все происходило совершенно. — Хочу тебя, — проронила Ким, такую очевидную вещь. И ничего другого сказать было просто невозможно. Ей. С таким парнем, мужчиной, который находился сейчас под ней, Боже. Его руки уже скользили по ее телу, трогая, нащупывая… От его касаний исходила — продолжала исходить — некая агрессия, вызывающая толику страха, но Ким бы напиздела, если бы сказала, что это не заводило до жути… Весь он… Все его существо. Заводило ее. Желание охватывало ее до колик. И вот сейчас, все должно было вновь повториться… Ким умерла бы, если бы этого не случилось. Это не были пустые слова. Она не знала, что с ней произошло бы, если бы вдруг все обломалось, по какой бы то ни было причине. Скорее она дотянулась до своей прикроватной тумбочки, став в той рыться, нашла рукой недавно купленный презерватив и стала открывать кое-как… Ричи помогал стягивать с нее эти никчемные топик и юбку, а она все вошкалась с упаковкой, не способная открыть нормально из-за трясущихся рук. Она вытянула ногу, давая Ричи стянуть с себя трусики, и перехватила их, прежде чем он смог бы выкинуть, скомкав в кулаке и поднеся к его носу без стыда. — Почувствуй… ощути, какой я была мокрой, пока ждала тебя, — пролепетала она почти что одними губами, смотря пристально на него, и затем на то, как он принял эту затею, принял, взяв ее белье и глубоко вдохнув ее аромат… У Ким все свело внутри от этой картины. Тем более когда у Ричи закрылись глаза, и он явно не играл. Его заводила тоже эта тема. — Хочешь свести меня с ума, да? — вроде как спросил он, но едва ли с нужной интонацией… Ким немедля взяла его член, став натягивать презерватив, делать это быстро, но почти что бережно, потому что любила эту его область. Она натянула латекс так, как надо, и чмокнула Ричи в губы несколько раз, прежде чем взять, устроиться и ввести его обратно в себя… все перестало моментом иметь смысл, снова. Все перестало существовать. И она уже заебала, наверное, с этими образными книжными эпитетами, но в голову и впрямь больше ничего не лезло… Зато Ричи прекрасно влезал в нее. Просто идеально. Они отлично подходили друг другу. Были созданы, чтобы однажды начать это и… Ким положила руку на его гладкую грудь, после очередного своего сдержанного стона, и, поднапрявшись, начала скакать. Ее клитор был в сладком напряжении, и она задрала слегка голову, держа глаза открытыми, но ничего не видя и не зная — просто двигаясь в упорной попытке себя довести до… еще одного безудержного оргазма… — Я кончу, — прохрипела она, улавливая, что ее голос опять сел, но и насрать на это; единственное… единственное, что имело значение, вот-вот произошло был с ней, — а-а-а, кончу, а-а… Его теплые мужские руки перестали удерживать за талию и легли ей на бедра — ей стало невероятно хорошо. Ощущение его, ощущение силы… этого было вполне достаточно, чтобы она дернулась на нем еще пару раз, и все пошло по пизде. — А-а-а-а, — блаженно застонала она, мать ее, вполголоса, потому что все еще — все еще — не забывала об отце, но, блядь… Она проклинала его сейчас всеми словами, что он находился в одном доме с ними, не ушел никуда, а был здесь. Все равно на то, что он крепко спал… Как она могла стонать на весь дом, зная, что он рядом? Ким зажмурилась, и от оргазма, не менее сильного в этот раз, и от глубочайшей досады… Ей захотелось плакать в один миг от эмоций, но она сдержалась, вынесла это, через миг почувствовав себя глупо, и опустила взгляд на Ричи, который приоткрыл рот и кайфовал вместе с ней. Она не удержалась, чтобы не спросить: — Ты занят? — и продолжала двигаться, прыгать на нем так, кладя руки на его сильные плечи и слабо сжимая. Не переставала смотреть в глаза. — Типа… есть… значимая? Секс сексом… Ее интересовало, был ли кто, конкретно имеющий значение. Она почувствовала, как он слегка напрягся, как напряглись мускулы под ее руками, и слегка нахмурилась, почуяв неладное. Ей, конечно же, не могла понравиться такая его реакция. Это не было, блядь, к добру. — Нет, — сказал Ричи наконец после некоторого колебания, и, пыхтя, продолжал смотреть на нее. — У меня нет девушки. Нет жены, — про отсутствие жены она знала и так, но вот что касается девушки… Ким насторожилась от его ответа, не могла этого не сделать, но в любом случае продолжала прыгать… Даже если так. Даже если был кто-то. Сейчас-то он был здесь с ней. А это не относилось к плохому… — Хочешь быть моим? — прошептала она и смотрела в эти глаза. Ее сердце вновь выпрыгивало. — А я буду твоей… Она запоздало отдернула себя за то, что такое спросила… Не надо было. Его наверняка спрашивали о таком не раз… а она наверняка будет теперь у него лишь одной из тех, кто предложил это, то есть отнесет ее к легкомысленным. Блядь. Ким закусила губу, как будто могла бы вернуть время назад, но было уже поздно, и она отвела глаза, не в силах это выносить. Она лучше уставилась на его грудь, не сдерживаясь весьма скоро и начиная гладить ее… Даже когда Ричи взял ее за подбородок, явно намекая на него посмотреть, она не посмотрела. Ее охватывал стыд, у нее даже загорелись щеки. Она упорно отказывалась это делать и мотнула беспомощно головой, надув чуть губы, по всей видимости, выглядя от этого еще более нелепо. Но и пусть. Она была… была такой, какой есть. Да, глупенькой. Из-за него. Она ничего не могла сделать. Ричи слегка улыбнулся. Она уловила это, краем глаза… На душе у нее стало еще паршивее, но она не менялась в ритме, слишком голодная, чтобы прекратить, несмотря ни на что. Ей требовалось это. Может быть, это был их первый и последний раз. Разве она могла пойти на попятную? Бред. Так что даже если что бы он не сказал, она наверняка не сумела бы остановиться. — Ты хорошая девочка, да?.. — повторил он, и Ким чуть помедлила и кивнула. Да. Конечно. Да. Она была ею. Для него. — Да, папочка… — проронила она. И получила еще одну улыбку. Он угорал над ней… или она уже выдумывала своим воспаленным мозгом. В любом случае, все, что она сделала в следующий миг, это оперлась на его грудь сильнее и задвигалась резче… Приятно. Это было так приятно. С любым другим парнем — да, но с Ричи вдвое, втрое. Это просто был другой уровень. Ей не о чем здесь было говорить. Она закрыла глаза и скакала на нем, насаживаясь на всю длину, опять и опять, не находя грани. Так приятно… Так хорошо. У нее все отнималось от этого. — Папочка, да, — сказала Ким и стиснула зубы, стараясь лишь усерднее. Ричи, Ричи только лежал под ней, смотря вверх на нее, немного исподлобья, и сбивчиво дыша. И каждый его стон был как великая награда за ее старания. — Еще? Еще? — спрашивала она то и дело, себя не контролируя, и прыгала дальше, прыгала больше, хватаясь за грудь. Она себя не могла сдерживать, полностью отдаваясь этим ощущениям… — Еще?.. — Да, — шепнул Ричи, она видела, смотря на то, как она касалась себя, и она не переставала делать это, это было слишком хорошо… Ким закрыла вновь глаза, в какой-то чудесный момент, и кончила снова. Она вся сжалась. Тело охватило судороги, впервые в жизни во время секса, и она потеряла равновесие и покачнулась… — О, Господи, тш! — Ричи схватил ее, взял за руки выше локтя, и Ким едва не рассыпалась в прах… По крайней мере, ей так показалось, в этот чудесный момент. Она запрокинула тяжелую голову и издала слабый смех, почему-то стало смешно, и посмотрела потом на Ричи, в глазах которых читалась легкая тревога. Ким мотнула головой, намекая, что здорова, что все в порядке, наклонилась и протяжно его поцеловала… Ответ последовал едва ли не сразу. Ричи взял за щеку, и Ким прижала губы к его лишь плотнее, все равно стараясь двигаться и шипя сквозь поцелуй уже как кошка. — Ты такая красивая, — пробормотал Ричи еще в какой-то момент. Ким, как будто пьяная, всецело чувствуя себя так, взглянула на него, поправила машинально волосы. Она широко улыбнулась… Она не могла быть еще более счастлива, чем сейчас. — Спасибо, — сказала она, скромнее некуда, и поцеловала его в скулу, делая рваный вдох и вдыхая его запах… Лишь через время она отстранилась, ее губы были возле его уха, так получилось: — Как ты хочешь… как ты хочешь теперь меня? Ричи схватил ее за затылок (Ким уже могла поклясться, что будет вспоминать об его прикосновении к этому месту всякий раз, когда будет принимать душ, до конца жизни) и притянул к себе. Она ответила на поцелуй с готовностью, заправляя за уши спутанные волосы. — А как тебе хочется? — спросил Ричи шепотом, и Ким посмотрела ему в глаза в такой близи. Она знала, прижимаясь так грудью к его груди, что он чувствовал биение ее сердца. Она сглотнула кое-как. Стала лихорадочно размышлять… Эта определенная поза пришла в голову весьма быстро. — Хочу, чтобы ты встал. Взял на руки, и чтобы трахал меня на весу, — горячо прошептала Ким. Это была прекрасная поза, эти образы этого появлялись в голове один за другим, все раскованнее, о Боже. Она быстро вытерла влажный лоб, смотря в глаза. — Хочу… Без лишних слов, без всего лишнего Ричи отстранил ее и покорно встал возле кровати. И Ким без промедлений запрыгнула на него, обхватила его руками за шею, ногами — за талию. Ричи направил в нее… уже через какой-то жалкий миг она почувствовала то, что ей так недоставало, хотя прошло от силы полминуты. Ким простонала… — Тш-ш, — повторил Ричи, в этот раз тверже, хотя как можно быть тише, она не представляла. Все было так запутанно… раскованно. Она умирала в его руках — и как тогда не могла делать такой пустяк как стонать, стонать его имя? — Ты разбудишь… ты разбудишь своего отца, — шептал он, вонзаясь, и вонзаясь, вонзаясь-вонзаясь-вонзаясь. Ким зажмурилась и стиснула зубы до скрежета… Ах… ах… Это было нереально. Но реальнее никогда ничего не было. И она забыла свое собственное имя, пока он двигался так, будто готовый стереть ее с лица земли. — Давай у стенки, — услышала она, далекий голос Ричи, и потом он сам перенес ее к одной из стен, прижав к ней спиной, и продолжал, продолжал двигаться. Ким ничего не нужно было делать. Она обхватывала его так за шею, была на нем смирно, и держала рот открытым, стараясь при этом не производить звуков. Было сложно. Было так трудно. Но она старалась. Лицо Ричи было прямо перед ней, блаженное, у него самого глаза закатывались от наслаждения. — О черт. О черт, — еще более резкие толчки. У Ким вырвался тихий всхлип. Лицо Ричи выражало весь спектр его эмоций, и она смотрела и сходила с ума. — Ч-ч-ч… — Сильнее, — это все, что она просила. Даже если все было так… ей нужно было еще больше. Больше. Резче, глубже. Со всей силы… Ей плевать было, что с ней станет. Может быть, она жила всю свою жизнь для одного этого момента. Преувеличение… или нет. — Да? — переспросил Ричи, так игриво. — Ты хочешь жестче? Ты хочешь умереть от удовольствия? — Если Ким слегка удивил его последний вопрос, ей было все равно. Ей было все равно на все; и да, да, да, она хотела умереть, она хотела если и умереть, то только такой блаженной восхитительной смертью. — Такая хорошая сладкая девочка, — приговаривал Ричи, все делал это, и у нее кружилась просто голова, — такая… — Ким, — раздался голос ее отца — Джеймса, за дверью. И стук… — Ким, ты уже спишь? И вот тогда все остановилось.