Часть 1

Это был еще один обычный день, еще одна обычная охота. Но в этот раз Дину пришлось довольно резко вести Импалу, и когда на следующее утро Винчестеры вышли из своего нынешнего непривлекательного отеля, где они жили некоторое время, под машиной натекла лужа. По-видимому, во время вчерашней поездки что-то ударило по трансмиссии достаточно сильно для того, чтобы вызвать утечку масла. Это могло быть как простое повреждение, вроде проколотого поддона, так и сложное, вроде треснувшего крутящего момента, но что бы это ни было, это была вина Дина, и Джон был зол. Старший Винчестер собрал Сэма в школу, но оставил старшего сына дома, чтобы тот «починил то, что сломал». Дина это вполне устраивало… он бы и так предпочел провести день под машиной. Джон отправился в один из близлежащих баров и воспользовался случаем, чтобы стащить пиво из тайника в номере отеля, чтобы составить ему компанию, пока он работает. Ему не потребовалось много времени, чтобы обнаружить небольшую кучу проблем на днище Impala. Он не был уверен, на что именно он наехал накануне, но что бы это ни было, этого было достаточно, чтобы проколоть поддон трансмиссии и порвать жидкостную линию. Кроме того, либо их частые столкновения с огнем в конце концов стали слишком сильными (если это так, Дин мог понять бедную машину), либо в последний раз, когда Джон устанавливал новую прокладку, он не смог ее как следует выровнять, потому что на ней тоже была небольшая трещина. Это были не сложные замены, и они не были слишком дорогими. Но денег на это все равно не имелось. Кроме того, Джон был достаточно разозлен из-за утечки, чтобы просить у него денег на ее устранение. Итак, поскольку в этой части города баров было в избытке, Дин отправился в другой бар, а не в тот, из которого его отец еще не вернулся, немного сжульничал в покер, а затем в бильярд и вышел оттуда с более чем достаточным количеством денег на детали, которые ему были нужны. Он потратил все, что у него было, припрятал остальное на случай, если оно понадобится в следующий раз, и вернулся под машину, собираясь заняться заменой, когда вернулся его отец. К счастью, Дин уже избавился от своей пустой пивной бутылки. Он никогда не знал, как отец отреагирует на его пьянство. Иногда Джон давал ему спиртное, либо в честь удачной охоты, либо в качестве обезболивающего, если он был ранен. Однако в других случаях он полностью терял контроль при виде бутылки в руке своего старшего сына. Начинал кричать о том, что не собирается быть отцом алкоголика. Джон, казалось, был в хорошем расположении духа, когда он важно прошел по дорожке и подошел к тому месту, где из-под машины торчали длинные ноги Дина. — Знаешь, — прокомментировал он, опускаясь на колени рядом с сыном, — может, не так уж и плохо, что ты такой ужасный водитель. Я слишком давно не брал выходной. Дин не ответил прямо, сосредоточившись на снятии старых деталей, и сказал: «Похоже, вчера я проколол поддон и повредил жидкостную линию. Не знаю, как долго прокладка была плохой». — Я заменил прокладку всего несколько месяцев назад. Дин задался вопросом, насколько тот был пьян, когда делал это, раз она так сильно сместилась. —Ты уверен, что он треснул, мальчик? Подросток пожал плечами, отсоединил деталь и протянул ее отцу, не отрывая взгляда от трансмиссии, на которую он смотрел. — Вот, взгляни. Отец забрал у него деталь, и Дин начал убирать руку, чтобы сделать следующий шаг, но прежде чем он успел это сделать, ее дернули еще дальше в другую сторону, сопровождаемую резким: «Что, черт возьми, ты сделал со своим запястьем?» Слова были всем, что нужно, чтобы паника овладела разумом и телом Дина. Он вырвался из хватки отца и опустил рукав, отчаянно пытаясь сохранить ровный и непринужденный голос, когда он отвечал. — Задел об острый край здесь, он кивнул в сторону машины над ним. — Все нормально. —Не ври мне, парень, я не идиот! —Папа, я зарабатываю на жизнь охотой на призраков, — отрезал Дин. — Я могу немного поцарапаться в процессе. Оставь это, все в порядке. — Не тебе решать, когда и что мы оставляем! — пьяное добродушие за считанные секунды превратилось в пьяную ярость. —А теперь иди сюда и покажи мне свою руку! —Папа, я же сказал, я в порядке. Я пытаюсь починить машину. Прежде чем он понял, что происходит, рука сомкнулась на воротнике его рубашки, и его дернули в сторону отца. Пьяный Джон остановился слишком рано, и Дин услышал, как он издал стон боли, когда его голова врезалась в днище Импалы. Его отец не извинился, а только поправил хватку, протащив его еще дальше, прежде чем поставить их на ноги. —Когда я отдаю тебе приказ, ты подчиняешься, это понятно? Грохот сердца Дина отдавался в его голове, вся обычная покорность была перекрыта слепым страхом. —Все нормально, пап. Просто оставь это. Сильный удар по лицу вернул его к реальности, где он делал то, что ему сказали, несмотря ни на что. — Ты подчиняешься приказу! — взревел Джон. — Понятно? Дин зажмурился, отчаянно пытаясь не дать волю слезам. Этого не происходило. Этого не могло произойти. Но он сумел прошептать: «Да, сэр». Рука отца снова ударила его по лицу, так же сильно, как и в первый раз. —Смотри на меня, когда говоришь! Дин заставил себя открыть глаза, сжав кулаки, чтобы унять дрожь в руках. — Да, сэр, — слова были сказаны сквозь зубы, стиснутые от попыток сдержать слезы. —А теперь покажи мне свою руку, мальчик. Он снова зажмурил глаза всего на мгновение, отчаянно пытаясь проглотить слезы. Его голос перешел в шепот, когда он снова их открыл. —Папа. Пожалуйста. Пожалуйста, просто забудь об этом. Охотник больше не спрашивал. Вместо этого он переместил руку с воротника Дина на его запястье, используя другую, чтобы засучить рукав фланели обратно к локтю. Вот и все. Это были одиннадцать месяцев тайны, которая сгорела в огне за считанные секунды. Наступила тишина, пока Джон смотрел на одно предплечье, покрытое красными порезами и белыми шрамами, затем на другое. Дин хотел что-то сказать, что угодно, но говорить было трудно, когда он не мог вздохнуть. —Что это за чертовщина? — вопрос был задан тихим, хриплым голосом. Свидетельство того, что человек перед ним вот-вот взорвется. —Папа. Я могу объяснить, клянусь, — наконец выдавил Дин. —Я... — он не мог. Объяснений не было. Они оба знали, что он делал. —Ты сделал это с собой? — прорычал Джон. Дин открыл рот, чтобы все отрицать, каким бы безнадежным это ни казалось, но Джон заговорил снова, прежде чем он успел это сделать. — Если ты еще раз мне соврешь, и я клянусь, что заберу Сэма и оставлю тебя здесь, мальчик. Он снова перестал дышать, глядя в гневные и затуманенные алкоголем глаза отца, ища признак того, что тот блефует, но не находя его. —Ты сделал это с собой? Глаза подростка снова закрылись, когда он отчаянно пытался справиться с подавляющей волной страха, ненависти к себе и стыда. Не говоря уже о слезах. Если бы он заплакал, это бы только сделало его положение намного хуже. —Да, — слово было едва слышно. Джон ударил его в третий раз, еще сильнее. —Что с тобой? Теперь он кричал во весь голос. —Кто тебе сказал, что это нормально? Потому что это точно был не я, парень! Чертовски уверен, что не я! —Папа, — прошептал Дин дрожащим голосом. — Пожалуйста. Не здесь. Кто-нибудь вызовет копов. Он знал, что этой просьбой он подписал себе приговор, но он не хотел вмешательства властей. Тем более, Дин заслужил все, что его отец собирался с ним сделать. С тихим рычанием и едва сдерживаемым гневом, горящим в глазах, Джон схватил сына за руку и молча дернул его в сторону здания мотеля. Дин не пытался бороться с ним, просто поплелся позади, насколько мог, и молча проклинал собственное существование. Джон отпер дверь левой рукой, чтобы не отпускать сына в процессе. Он протолкнул его вперед, закрыл за собой дверь, и Дин приготовился к буре. Джон оттолкнул его дальше в комнату, наконец отпустив руку Дина, и сжал руки в кулаки. — Раздевайся! — рявкнул он. Совершенно новая яма страха открылась в груди Дина. Он не мог... он не мог... —Я сказал, снимай рубашку! — крикнул Джон, делая шаг вперед к сыну. Голова Дина упала в поражении, глаза зажмурились от переполнявшего его стыда, и он стянул с себя фланель, которую носил поверх футболки. Его била крупная дрожь; ткань выпала из его рук и осталась лежать под ногами. Отсутствие рукавов рубашки оставило его покрытую шрамами кожу открытой для воздуха, чего он не позволял себе в присутствии другого человека с тех пор, почти год назад как сделал первый порез. —Что с тобой не так!? Джон сократил оставшееся расстояние между ними, выкрикивая вопрос, так что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Дина. Он был уже ненамного выше своего старшего сына, но те несколько дюймов, которые все же оставались, показались Дину футом, когда он сник под взглядом отца. —Я задал тебе вопрос, мальчик! Дин поднял руку, чтобы прикрыть глаза в последней отчаянной попытке сдержать слезы. —Я не знаю, — выдавил он. —Я... это просто... это просто помогает. — Помогает с чем? — прокричал Джон. —Что я сделал не так, что тебе нужно резать себя, как какому-то фрику? Прежде чем Дин успел ответить, отцовская рука схватила его за челюсть и оторвала подбородок от груди. —Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Дин заставил себя убрать руку от глаз, подчиняясь приказу, но он больше не мог сдерживать слезы. Он знал, что Джон отреагирует именно так. Он почти полностью был в этом уверен. И все же, крошечная часть его сердца цеплялась за надежду, что он отец поведет себя по-другому. Что, может быть, он попытается понять. Или даже если он не сможет понять, что он все равно будет любить его... протянет ему руку помощи из темноты, в которой он чувствовал, что тонет, вместо того, чтобы осуждать за то, что он тонет в ней изначально. Теперь эта крошечная надежда умерла, и он столкнулся со всеми своими худшими страхами, которые воплотились в реальность. —Когда ты вбил в свою тупую голову, что это дерьмо — нормально? —прошипел Джон, схватив Дина за изуродованное запястье и потрясая рукой перед его лицом. —Ты Винчестер. Я воспитывал тебя лучше! —Я знаю, — прошептал подросток. —Я знаю. Мне жаль. Джон опустил руку и с силой толкнул сына в грудь. —Извинения этого не исправят, Дин! Ничто не исправит! Ты не можешь... Его прервала дверь, которая медленно скрипнула, показывая взволнованное лицо Сэма. Очевидно, он услышал крик отца. Взгляд в его глазах был немного испуганным, но более защитным, когда он смотрел на брата, и обвиняющим, когда он смотрел на отца. Повисла тишина; напряжение в комнате было таким густым, что его можно было резать ножом. Его нарушил Дин, преодолев панику и подбежав к брату. —Сэмми... — его голос был хриплым и грубым, когда он полез в карман за оставшимися с того дня деньгами. —Мне нужно, чтобы ты оказал мне небольшую услугу, ладно? Купи себе что-нибудь на это. Все, что захочешь. Мороженое, газировку, книгу, потому что ты такой гик. Все, что можно за это купить. Ладно? Просто уйди отсюда ненадолго. Сэм протянул деньги обратно брату. —Нет, Дин. Я уже не маленький ребенок. Ты не можешь отвлекать меня мороженым. Дин наклонился, собираясь положить обе руки на плечи мальчика, но потом понял свою ошибку и быстро прижал левую руку к боку, остановившись только на правой. —Я знаю, Сэмми. Я не пытаюсь обращаться с тобой как с малышом, ладно? Я просто… — он с трудом сглотнул, сдерживая новую волну слез. —Я облажался, по-крупному. И я не хочу, чтобы ты попал под перекрестный огонь. —Да, ну, я не хочу, чтобы он тебя бил! — Сэм потянулся, его рука сжала свободную ткань футболки Дина. —Я знаю, что он тебя ударит! Ты больше не можешь мне лгать, Дин! —Я... — старший брат опустил голову, позволив своим глазам наполниться слезами, пока он смотрел на ковер и искал что-нибудь, что можно было бы сказать ребенку перед ним. —Я знаю, что это выглядит плохо, Сэмми. Но я обещаю, что он делает это только тогда, когда я этого заслуживаю. Он не причинит мне вреда, если это не будет необходимо. —Это неправильно, Дин! — возразил Сэм, тоже начиная плакать. —Ты не должен думать, что это нормально! —Сэмми, — Дин сжал плечо брата, пытаясь снова привлечь его внимание. —Доверься мне. Ты мне доверяешь? Сэм открыл рот и запнулся на долгое мгновение; в его глазах плескалось смятение. —Я... Да. Конечно, Дин. Я просто... —Тогда просто иди. Хорошо? Я буду в порядке. Обещаю, что буду в порядке. Плечи Сэма опустились в поражении, когда его брат вложил ему в руку деньги. Слезы потоком текли по его лицу, когда он обернулся, позволяя Дину закрыть за собой дверь. Час спустя Джон Винчестер выбежал из номера мотеля и направился в сторону бара, где и провел остаток дня. Он оставил старшего сына с быстро опухающим глазом, кровью, текущей из носа, и острой болью в боку при каждом вдохе. Травмы не причиняли и половины той агонии, которую причинял отцовский крик, достаточно громкий, чтобы весь мотель понял, что Дин — урод, который ради забавы причиняет себе боль. В яростной спешке Джон совершенно не заметил своего младшего сына, сидевшего на тротуаре возле двери, с подтянутыми колени к груди. Дин с трудом наклонился, чтобы поднять с пола свою рубашку и натянуть ее на себя, прежде чем медленно двинуться к двери, которую Джон закрыл так сильно, что она снова распахнулась. Это было шестое чувство, которое всегда помогало ему следить за младшим братом, и оно же заставило его посмотреть вниз. Дин медленно выдохнул. В какой-то момент во время избиения он перестал плакать, но теперь слезы снова начали подступать, и у него осталось слишком мало сил, чтобы бороться с ними. —Как долго ты тут сидишь? — тихо спросил Дин, протягивая руку, чтобы помочь ребенку подняться. Когда Сэм принял ее, Дин почувствовал в ладони плотно скомканные деньги. —Я никуда не уходил. Плечи Дина поникли. Это был именно тот ответ, который он надеялся не услышать. Джон кричал достаточно громко, чтобы соседний штат узнал о проблемах его сына. Если Сэм был прямо за дверью, он слышал каждое слово. Дин положил обе руки на плечи младшего брата, направляя его внутрь, и закрыл дверь. —Что бы ты ни слышал, Сэмми, — прошептал он, —просто… просто знай, что со мной все в порядке. Хорошо? Не беспокойся обо мне. Пожалуйста, не беспокойся обо мне. Дин больше не мог сдерживать слез. Сэм, уставившись на ковер, тоже плакал. —Дин? — Что, Сэмми? —Иногда я его ненавижу. —Нет, не ненавидишь. —Да, ненавижу. У Дина не хватило духу спорить дальше. Вероятно, это было правдой. Вероятно, это была его вина. Эта мысль отняла в нем последние силы; его ноги подкосились. Он обнаружил, что сидит на полу, спиной к одной из кроватей, и не может найти в себе энергии, чтобы подняться. Дин откинулся назад и зажмурился, в груди появилась дополнительная боль. Как все могло так быстро развалиться? Неожиданно две руки коснулись его собственной, и, открыв глаза, он увидел, как Сэм свернулся калачиком рядом с ним, отчаянно обнимая ту часть его тела, которая, как они оба знали, была изрезана и покрыта шрамами до неузнаваемости под фланелевым рукавом. Его глаза защипало от очередной волны слез. Но каким-то образом они ощущались по-другому. Он не был уверен, как долго они оставались вот так прижатыми друг к другу. Наконец, он осторожно отцепил от себя брата и, шатаясь, поднялся на ноги. — Мне нужно закончить ремонт машины, — тихо сказал он. — Думаю, мы отправимся к Бобби.