Часть 49

      Не переставая размышлять над странным поведением Малфоя, Гермиона приняла душ и теперь стояла перед большим запотевшим зеркалом завёрнутая в полотенце, расчёсывая щёткой чуть влажные каштановые завитки.       Сложно было поверить, что человек мог так измениться в одночасье.       Она вздохнула, в последний раз проводя щёткой по упругим влажным кудряшкам, и, повернувшись спиной к своему отражению, обняла себя за плечи.       А что же с профессором? Могла ли Грейнджер предположить такое форсирование событий? Нет, конечно, нет.       — Получается, люди всё-таки меняются, — пробормотала она себе под нос, скидывая влажное полотенце на белый мрамор пола и выходя из ванной.       Гермиона уже успела натянуть джинсы и свитер, когда посреди комнаты с громким хлопком возникла Мипси и немедленно согнулась в низком поклоне.       — Что-то случилось? — спросила она будничным тоном, выправляя волосы из-под высокого ворота свитера и внимательно рассматривая крошечную эльфийку перед собой.       Грейнджер уже успела привыкнуть к внезапным появлениям Мипси и теперь почти не пугалась.       — Мипси очень виновата перед девочкой Грейнджер… — виновато протянула эльфийка, не поднимая головы.       — В чём? Что ты сделала, Мипси? — она присела перед крошечной Мипси на корточки и, стараясь сохранять спокойствие, продолжила: — Я уверена, что ты не сделала ничего страшного…       — Мипси самовольно вылечила руки Нового Лорда, и теперь он полностью здоров… — вскинув голову, Мипси сверкнула глазами и заломила тонкие ручки.       На секунду ей почудилась некоторая фальшь и чрезмерная наигранность в голосе эльфийки, но, отогнав подозрения, Гермиона успокаивающе протянула:       — Ну, что ты… всё ведь хорошо, правда?       — Да. Теперь Новый Лорд может быстро раздеваться сам! — радостно воскликнула Мипси, возбуждённо дёрнув кончиками ушей.       Повисла неловкая пауза, после которой Грейнджер и эльфийка покраснели одновременно.       Осознав, что именно она сказала, Мипси сокрушённо закрыла глаза ладошками и взволнованно выдохнула.       Стараясь скрыть смешок, Гермиона покашляла в кулак и заговорила, стараясь сохранять невозмутимость в голосе:       — Это всё? Если да, то…       Эльфийка отрицательно замотала головой и быстро затараторила:       — Новый Лорд приказал Мипси проводить девочку Грейнджер в зону аппарации. Новый Лорд выразил беспокойство тем, что девочка Грейнджер, ведомая топографическим кретинизмом, снова потеряется и её придётся долго искать в коридорах мэнора…       Или всё-таки люди не меняются?       — Да, спасибо. Я буду благодарна, если ты проводишь меня. — выдохнула Грейнджер, вымученно улыбнувшись эльфийке, и, поднявшись на ноги, проследовала за Мипси.

***

      Аппарировав возле ворот, открывающих проход на территорию Хогвартса, она присела на траву, усмиряя головокружение и в который раз обещая себе, что перестанет пренебрегать приёмами пищи.       Наконец поднявшись на ноги, Гермиона взмахнула палочкой, вызывая своего Патронуса, и игривая серебристо-серая выдра, всплеснув перепончатыми лапками, уплыла по воздуху к профессору Макгонагалл с просьбой открыть ворота.       Не успела она настроиться на ожидание и снова присесть на траву, как тяжёлые кованые створки школьных ворот начали распахиваться в стороны с тихим скрипом.       Грейнджер зашагала вперёд по протоптанной тропинке, с тихой нежной грустью окидывая взглядом знакомые и ставшие за столько лет родными серые стены древнего замка.

***

      В коридорах было непривычно тихо и безлюдно.       Хотя это и неудивительно.       Учеников младших курсов разобрали по домам, едва это позволили обстоятельства, а старшекурсники сейчас были заняты чем угодно, но только не учёбой.       Вздохнув, она толкнула дверь Больничного крыла.       — Мисс Грейнджер! — воскликнула мадам Помфри, едва Гермиона переступила порог, — Рада вас видеть! Проходите скорее!       Она поднялась из-за своего рабочего стола и поспешила ей навстречу, искренне улыбаясь.       — Доброго дня, мадам! — улыбнулась в ответ Грейнджер. — Я пришла проведать Рона. Профессор Макгонагалл…       — Да-да, милая! Я знаю. Минерва предупредила о вашем визите! — перебила её энергичная мадам Помфри и сделала приглашающий жест рукой: — Прошу за мной.       Гермионе не составило труда отыскать глазами нужную койку.       Рыжая макушка Рона сильно выделялась на фоне белого постельного белья.       Как огонь на снегу.       Он лежал, обложившись мягкими подушками, которые надёргал с кроватей по соседству, и лениво листал свежий выпуск журнала по квиддичу.       — Мистер Уизли, лечить ещё и ваше зрение я не намерена! — прикрикнула мадам Помфри, и Рональд от неожиданности едва не выронил журнал из рук.       Заметавшись, он быстро засунул его под подушку, натянул одеяло до самого подбородка и, подняв на Помфри невинный взгляд голубых глаз, расплылся в широкой улыбке, когда увидел подругу.       Гермиона рассмеялась, складывая руки на груди:       — Как я вижу, ты идёшь на поправку?       — Ми. — выдохнул Уизли, едва заметно краснея от радости и смущения. — Я даже не думал, что ты так быстро придёшь!       — Как я могла не прийти?! — воскликнула Грейнджер, присаживаясь на край его больничной койки и обнимая друга за шею почувствовала, как он с готовностью заключает её в ответных объятиях.       Мадам Помфри тактично удалилась, позволяя друзьям пообщаться, и Гермиона была благодарна ей за это.       Продолжая сжимать её в крепких объятиях, Рон едва слышно прошептал, щекоча шею Гермионы горячим дыханием:       — Если ты скажешь мне, что этого очкастого урода грохнули без меня и моего участия — я очень сильно расстроюсь…       В его голосе сквозила неподдельная ненависть, которую он даже не попытался скрыть.       — Что?! — нахмурившись, переспросила она, отстраняясь и окидывая лицо друга пристальным взглядом: — Есть что-то, о чём не знают остальные, да?       — Ты просто не представляешь, что там происходило… и что я видел, — покраснев ещё больше, просипел Рон, пряча глаза: — Если бы не слизеринцы… не знаю…       Грейнджер поджала губы и, подумав, медленно проговорила:       — Ты мне расскажешь все подробности прямо сейчас, хорошо? Нужно постараться вспомнить всё, ты понял меня?       — Вспомнить… — горько хмыкнул он, качая головой: — Я бы многое отдал, чтобы хоть что-то забыть…       — Так… — решительно отстранившись от него, но всё ещё продолжая обнимать Рона за шею, она твёрдо взглянула в его голубые глаза, в которых плескались боль, стыд и злость: — Я слушаю.       И Рон начал свой рассказ, стараясь не пропустить ни одной, даже самой мелкой детали, относительно вылазки в «Ракушку», которая легко могла бы стоить им жизни.       Уизли всё говорил и говорил, а Гермиона не верила своим ушам.       Перед внутренним взором возникали лица шаловливых, но неизменно добрых и безобидных рыжих близнецов, Нимфадоры и Римуса Люпина, которые, без сомнения, были отважными бойцами и очень сильными магами, но в беспринципности и жестокости их обвинить было нельзя.       А что же до Грозного Глаза? Да, Аластор был жёстким, принципиальным и необыкновенно упрямым человеком, строгим руководителем и профессионалом своего дела, но она была уверена, что он бы посчитал ниже своего достоинства стрелять в упор по детям, пусть даже и вооружённым, Непростительными заклинаниями.       Он бы побрезговал такой победой.       Когда же Рон, отчаянно краснея, тихим шёпотом поведал ей о том, что именно он видел через приоткрытую дверь тёмной комнаты, а потом севшим от сдерживаемых слёз голосом рассказал, как вела себя Джиневра после, Грейнджер не выдержала и, снова притянув друга к себе, сжала его в крепких объятиях.       — Тихо, тихо, ну… — баюкая взрослого парня как маленького ребёнка в руках, прошептала она, потираясь щекой об огненно-рыжую макушку Рона: — Всё будет хорошо, вот увидишь…       — А что, если она не понимала, что именно с ней делают? Что, если она не хотела этого? А что, если… он… был не единственным, кто… — не договорив, всхлипнул Уизли, зарываясь мокрым от слёз лицом в плечо Гермионы и ещё крепче прижимая её к себе, будто ухватился за спасательный круг в клокочущем море.       У неё не было ответов на эти вопросы, и поэтому Гермиона молчала, раздумывая.       Одно она знала точно.       Это всё творил не Гарри, и от этого понимания становилось чуть-чуть легче. Грейнджер могла бы биться об заклад, что её друг не был способен на такой цинизм, злобу и безразличие.       Несмотря на все испытания, выпавшие на его долю, Поттер был удивительно добрым, порядочным и умеющим по-настоящему любить человеком…       — Послушай меня, — она буквально заставила Рона посмотреть себе в глаза, крепко сжав ладонями его лицо: — Я уверяю тебя, что всё это творит не Поттер. Это не наш Гарри, а осколок блядской души этого безносого урода, поэтому сейчас я пойду в библиотеку и буду искать возможность вытащить эту дрянь из нашего друга. Любую возможность, слышишь? — Гермиона легонько встряхнула Уизли, который послушно кивал на каждое её слово. — А после того, как мы спасём Гарри — мы поможем и всем остальным…       — А если… — начал было Рон, но она одарила его таким остервенело-яростным взглядом, что он замолчал на полуслове, поджав губы и опустив глаза.       — Никаких «если», слышишь? — процедила Грейнджер, захлёбываясь воздухом, эмоциями и ещё чёрт знает чем ещё.       Поцеловав молчаливого Уизли в лоб, она решительно поднялась с края его больничной койки и быстрым шагом пошла к выходу из Больничного крыла.       Прощание с мадам Помфри, обратный путь к воротам школы, аппарация к воротам мэнора — всё смешалось в серую невнятную массу образов и отрывочных воспоминаний, не требующих особой концентрации и повышенного внимания.       Гермиона сосредоточенно размышляла, мысленно уже составляя подборку тех книг, которые она должна будет просмотреть в первую очередь.       Как только приведёт свои мысли в порядок.              Не обращая внимания ни на что вокруг, Грейнджер влетела в парадные двери мэнора и, не ответив на приветствие радушно улыбнувшейся Мипси, почти побежала в библиотеку.       Обеспокоенная и взволнованная её поведением, эльфийка с громким хлопком растворилась в воздухе. Она знала, к кому именно идти с такими неоднозначными новостями.

***

      — Всё. Мазь готова, — удовлетворённо пробормотал Северус, проверяя консистенцию содержимого котла стеклянной палочкой, и, обернувшись через плечо на Драко, продолжил: — Займись расфасовкой состава, как только он немного остынет. Обязательно тёмное стекло и прохладное место для хранения.       — Хорошо, — отозвался Малфой, занимая место крёстного за препаратным столом, расстёгивая манжеты и аккуратно заворачивая рукава своей белой рубашки. — Чем планируешь заняться?       — Собираюсь встретиться с парочкой старых друзей… — невесело хмыкнул Снейп, направляясь к выходу из лабораторий и на ходу набрасывая на плечи неизменно чёрную мантию. Уже стоя на пороге и удерживая ручку двери пальцами, он тихо проговорил, точно зная, что Драко слышит каждое его слово: — Сегодня Метка будет гореть особенно сильно… прими меры для облегчения своего состояния, но не являйся на призыв…       Малфой молча кивнул, воздержавшись от ответа, но от внимания Северуса не ускользнуло, как напряглись его плечи.       — Я могу использовать эту мазь, чтобы облегчить боль от Метки? — отстранённо поинтересовался он, медленно левитируя к себе мелодично позвякивающие фиалы из тёмного стекла.       В обычное время Северус обязательно бы отругал крестника за транспортировку стекла по воздуху.       Бесполезное позёрство, не более.       В обычное время, но не сейчас. Мальчишка нервничал и избавлялся от лишнего напряжения, как умел.       Левитирование требует концентрации, исключая наличие посторонних мыслей.       — Только в тот момент, когда я разрешу.       Снова короткий кивок светловолосой головы и напрягшиеся желваки на острой челюсти.       Сдержав тяжёлый вздох, Снейп аккуратно прикрыл за собой двери лаборатории.

***

      В большом зале для приёмов было холодно и сумеречно из-за погашенных каминов и плотно задёрнутых тяжёлых портьер. Северус с силой растёр лицо ладонями и на мгновение замер с закрытыми глазами.       То, что он собирался сделать сегодня… превратит его в чудовище в глазах очень многих, очень многих с обеих сторон, но другого выхода нет, потому что основой безусловного подчинения был и остаётся страх.       Что ж... пора.       Громкий хлопок, известивший о появлении Мипси, заставил его резко распахнуть глаза.       Эльфийка выглядела озадаченной и потерянной и всячески избегала смотреть на него.       Снейп вопросительно приподнял бровь и сложил руки на груди, приготовившись слушать.       — Девочка Грейнджер вернулась в мэнор, — пролепетала эльфийка, нервно теребя себя за уши: — И не поздоровалась с Мипси. Даже не взглянула на Мипси. Просто пробежала мимо. Сейчас девочка Грейнджер молча сидит в библиотеке… Мипси не знает, что делать.       — И что? — устало хмыкнул он, пожимая плечами. — Такое бывает, Мипси. Людям иногда нужно побыть в одиночестве, чтобы подумать, собраться с мыслями или принять важное решение, например.       — Нет. Это не такое одиночество. — Отрицательно покачала головой эльфа, продолжая терзать кончики своих длинных ушей, — девочка Грейнджер не шевелится, не моргает и она очень бледная…       Ну и? Что прикажете делать? Поддаться сиюминутному желанию и броситься выяснять причину состояния Гермионы или дать ей возможность побыть наедине с собой и поговорить позднее, когда она будет способна трезво воспринимать информацию? А с чего он решил, что Грейнджер не способна сейчас? Пожалуй, пора быть честным хотя бы перед самим собой. Он не уверен, что сам в состоянии трезво воспринимать какую-либо информацию прямо сейчас. Вот. Так-то лучше.       Выдохнув через стиснутые зубы, Северус на мгновение задумался, но ответ был слишком очевидным.              — Мипси, — подчёркнуто спокойно проговорил он, принимая наиболее приемлемое, на его взгляд, решение: — Накорми девочку Грейнджер и отпои чаем. Я приду сразу же, как закончу со своими делами.       — Слушаюсь. — понуро отозвалась эльфийка, исчезая в воздухе.       Снова оставшись в одиночестве, Снейп быстро скинул с плеч мантию и сюртук, оставшись в одной белой сорочке.       Решительно закатав рукав на левом запястье, он с ненавистью уставился на чёрное пятно Метки на бледной коже. Мерзкая змея, замерев в агрессивной позе, оплетает кольцами гибкого тела оскалившийся череп.       Глубокий вдох.       Старшая палочка послушно прыгает в пальцы, и её кончик едва касается раскрытой клыкастой пасти. Предплечье прошивает острая, раздирающая боль.       Что ж... сейчас радовало только одно — вместе с ним, в эту самую минуту корчилась от боли не одна сотня ублюдков…