Часть 64

      Их новый переход был подобен медленному погружению в глубины океана.       Молочно-белый туман сгустился вокруг них, обволакивал с головы до ног влажной, прохладной пеленой.       Он впитывал звук и даже дыхание казалось неестественно громким в этой звенящей тишине.       Мир, в который ступили Драко и Гермиона, был сложен для описания, но если бы Грейнджер все-таки попыталась, то она назвала бы его выцветшей, многослойной акварелью, где преобладали серебристо-серые, голубоватые и дымчато-лиловые тона.       Это была гармония, лишенная радости, красота, в которой таилась щемящая грусть.       Воздух здесь был неподвижным и кристально чистым, словно в морозное утро после снегопада, но без малейшего намека на холод.       Под ногами стелилась упругая, пружинистая поверхность, напоминающая плотный бархатный мох или ворох шелковистых лепестков, сотканных из самого тумана.       — И снова мы в лимбе… Это становится уже привычным, — вполголоса, словно про себя, хмыкнул Малфой.       Его плечи были напряжены, а взгляд, острый и настороженный, скользил по застывшим пейзажам, выискивая невидимые угрозы. Он инстинктивно сделал шаг вперед, а его рука непроизвольно вытянулась, словно желая защитить Гермиону от потенциальной опасности, но так и не коснулась ее.       — Нет, Драко, это не лимб, — задумчиво, растягивая слова, ответила Гермиона.       Она медленно протянула руку, пропуская сквозь пальцы струящиеся, почти осязаемые космы серебристого тумана, который мягко окутывал их ноги, поднимаясь выше колен, словно шелковистый саван.       — Подозреваю, что мир Северуса такой, потому что… он не до конца в сознании. Это не хаос безумия и не порядок ясного разума. Это глубокий сон, где все замерло на грани между бытием и забвением. Как будто его разум — это библиотека, где все книги расставлены по полкам, но покрыты толстым слоем пыли.       — Ну, тебе-то, конечно, лучше знать о тонкостях внутреннего мира… Северуса, — фыркнул Малфой, и в его голосе, помимо привычной колкости, прозвучала горькая, едкая нота ревности, такая явная, что ее можно было потрогать.       Он отвернулся, делая вид, что изучает пейзаж.       Гермиона поджала губы и ничего не ответила, намеренно игнорируя его комментарий.       Будет возможность выяснить отношения. Позднее. Но не сейчас.       Они медленно продвигались вперед, бесшумно ступая по серебристой субстанции под ногами.       На серо-голубом, дымчатом небе, больше похожем на потолок гигантского собора, замерли в причудливых позах птицы с распростертыми крыльями.       Казалось, они застыли в самой середине своего движения, и если присмотреться, то можно было уловить мельчайшую, едва заметную вибрацию в кончиках их перьев.       Справа от невольных наблюдателей раскинулось огромное озеро с абсолютно безмятежной, зеркальной гладью воды, которая напоминала расплавленное серебро или ртуть, в которой не отражалось ни небо, ни их собственные силуэты — лишь бесконечная, глубокая, матовая гладь.       Над самой водой, низко склонив свои плакучие пышные кроны, застыли ивы.       Их длинные, тонкие ветви, похожие на спутанные космы, свисали до самой воды, но не касались ее, создавая ощущение вечного, замершего ожидания.       Ни ветерка. Ни пения птиц.       Лишь гробовая, давящая тишина, в которой собственный стук сердца отдавался громче барабанной дроби.       — Удивительно, — протянул Малфой и его голос, нарушивший безмолвие, прозвучал кощунственно громко.       Он окинул взглядом замершую пастораль и на его обычно насмешливом лице читалось неподдельное, благоговейное изумление, смешанное с тревогой:       — Красиво и так… неестественно тихо. Ждешь, что вот-вот что-то случится, но ничего не происходит. Никогда.       Нахмурившись, Гермиона, ведомая внутренним чутьем, обогнала его и зашагала быстрее, скользя вокруг цепким взглядом.       Тишина…ей чертовски не нравилась эта тишина…       — Не спеши! — резко окликнул Драко, устремляясь следом.       В голосе Малфоя прозвучала неподдельная тревога, заставившая Грейнджер на мгновение замедлить шаг.       — Ты не знаешь, что здесь может скрываться… Разум Северуса— это не только сады и луга.       И будто в подтверждение его слов, из густой завесы тумана прямо перед ними, бесшумно и внезапно, выбежал маленький черноволосый мальчик в сером, потрепанном и явно великоватом костюмчике.       Он не бежал в привычном понимании — он словно летел и маленькие ноги, обутые в потрепанные ботинки, лишь слегка касались туманной поверхности, а заливистый, пронзительный смех, единственный настоящий звук в этом мире, казался чем-то странным и одновременно пугающим.       — Что за…? — резко нахмурился Малфой, и инстинктивно потянулся к карману, где обычно лежала палочка. Он проследил взглядом за маленькой, ускользающей фигуркой, мелькавшей в тумане, словно призрак.       — Эй, малыш! Подожди! — воскликнула Гермиона и ускорила шаг, почти побежав вперёд.       Замерев на месте, мальчуган обернулся через худенькое, хрупкое плечико.       Бездонные черные глаза, слишком взрослые и умные для детского личика, с любопытством и настороженностью изучали их.       Он деловито засунул большой палец в рот, причмокивая, и его взгляд скользнул по Гермионе, затем по Драко, словно оценивая степень исходящей от них угрозы.       Уже чувствуя ответ, Гермиона смягчила выражение лица и, мягко улыбнувшись, склонилась так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.       — Ты ведь Северус, верно? — голос девушки был тихим и обволакивающим, как теплое молоко.       Маленький шаг Грейнджер вперед заставил мальчика сделать два шага назад.       Малыш заметно напрягся всем телом, будто в ожидании опасности.       Но после мгновения напряженной нерешительности он все-таки коротко кивнул, не выпуская палец изо рта.       Тяжело вздохнув, понимая, с каким хрупким созданием имеет дело, девушка медленно, плавными движениями, выставила перед собой пустые, раскрытые ладони.       — Не бойся. Смотри. Видишь? Мои руки пусты. Я не причиню тебе вреда, — она говорила тихо, намеренно чуть растягивая слова, — Ты здесь один?       И еще один аккуратный, осторожный шаг вперед, рассчитанный так, чтобы не спугнуть мальчика.       Маленький Северус отрицательно помотал головой и чёрные пряди упали на бледный лоб.       Плохо выговаривая слова, он хрипло и не по-детски грубо, проговорил:       — Здесь много таких, как я… только мы не дружим.       — Потому что ругаетесь? — вклинился Драко и, поравнявшись с Гермионой, присел на корточки, стараясь казаться менее внушительным, и внимательно, без насмешки, разглядывая мальчика.       Теперь, с близкого расстояния, были видны детали: горбоносый профиль, который уже явно предсказывал будущие черты и тонкие губы, готовые вот-вот сложиться в уже знакомую, недовольную и надменную усмешку.       — Нет, — неохотно, сквозь зубы, ответил крошка-Снейп, пряча взгляд в туман у своих ног:       — Потому что они не водятся с малявками… Считают меня слабым… Ничтожным.       Впервые за все время пребывания в этом странном месте Гермиона почувствовала прилив настоящей надежды и наконец вздохнула полной грудью.       Глубоко и облегченно.       Значит, еще не все потеряно!       Здесь есть и другие воспоминания, другие, более старшие «версии» его самого! Разум не был однородным. В нем была иерархия, а значит…значит, шанс есть.       — Ты отведёшь нас к самому старшему? — едва сдерживая дрожь нетерпения, проговорила она, снова посмотрев на мальчика и непроизвольно сжимая за спиной кулаки от волнения:       — Тому, кто здесь главный? Самому взрослому Северусу?       — Я его боюсь… — прошептал ребенок и его голосок дрогнул. Он потупился, ссутулив худенькие плечики.       Часто-часто заморгав, словно отгоняя набежавшие слезы, малыш прикрыл личико маленькими, бледными ладошками, будто пытаясь спрятаться от страшной мысли.       — Мы тоже, парень, честное слово! — нервно, коротко хохотнув, пробормотал Драко, поворачивая голову в сторону Гермионы в поисках поддержки и натыкаясь на осуждающий взгляд карих глаз.       Он смущенно замолчал, проведя ладонью по лицу и тихо бормоча:       — Ладно, ладно… не смотри на меня так, Грейнджер.       — Мы пойдем с тобой, — спокойно и аккуратно, словно заговаривая дикого раненого зверька, проговорила Гермиона.       Она вновь посмотрела на мальчика и ее улыбка стала еще теплее:       — Нам очень важно увидеть самого взрослого из вас. И мы ни в коем случае не дадим тебя в обиду. Мы будем рядом. Обещаю. Возьмешь меня за руку? Так будет не так страшно… Видишь? Моя рука большая и теплая.       Бочком, всем своим маленьким существом выражая крайнюю степень недоверия и опаски, словно ожидая в любой момент удара или обмана, маленький Северус медленно, по миллиметру, приблизился к Гермионе.       Он осторожно, лишь кончиками своих холодных пальчиков коснулся тёплой ладони.       И всё это время он не сводил подозрительного, испытующего взгляда с Драко.       — Ты мне не нравишься… — с тихим, упрямым вызовом пробормотал крошка-Северус, прищурив свои черные, как смоль, глазенки-бусинки:       — Ты похож на них… на тех, кто смеется.       — Знаешь что, парень? — фыркнул Малфой, медленно поднимаясь с корточек. Он бросил на Гермиону быстрый, взгляд, полный сложной, болезненной смеси ревности, обиды, досады и странной, зарождающейся решимости.       — Ты скоро изменишь свое мнение. Враги — это те, кто бьет, когда ты упал. А я… — он резко выдохнул и первым решительно шагнул вперед, в серебристую, зовущую и пугающую пелену, — …я пока еще не определился…       Гермиона ободряюще, почти по-матерински, подмигнула мальчугану и покрепче, но все так же нежно сжала его маленькие, хрупкие пальчики в своей руке, чувствуя, как его ладошка постепенно согревается.       — Идем, малыш, — тихо, но с непоколебимой уверенностью сказала Грейнджер, вновь улыбнувшись малышу:       — Нам нужно тебя спасти. Всех вас. И мы это сделаем.