ЭПИЛОГ

Месяц спустя.

      Хогвартс оживал медленно, как огромный зверь после долгой спячки.       Каменные стены, помнившие осадные чары и взрывы, постепенно затягивались свежей кладкой — маги, нанятые попечительским советом, трудились день и ночь, возвращая школе её былое величие.       Коридоры, ещё недавно пустовавшие, снова наполнились голосами учеников.       Правда, не все вернулись — многие семьи предпочли оставить детей дома, опасаясь повторения террора.       Но те, кто приехал, смотрели на мир с новой жадностью до жизни, смеха и обычных школьных шалостей.       Восстановление шло не только в замке.       Вся магическая Британия понемногу оттаивала, словно после долгой зимы. Газеты, ещё недавно полные панических сводок и некрологов, теперь печатали интервью с героями и отчёты о восстановлении.       Люди начинали верить, что Тёмный Лорд пал окончательно — не спрятался, не выжил в очередном крестраже, а именно пал.       Уизли вместе с Гарри, пострадавшие от крестража больше остальных, проходили лечение в больнице Святого Мунго.       Лекари разума говорили, что восстановление займёт несколько месяцев.       Фред и Джордж, несмотря на свою браваду, всё-таки согласились пройти курс терапии по снятию кошмаров.       Джинни лечилась от последствий вторжения в разум и работала с психологами над снятием посттравматического синдрома, а Поттер…что ж, что-то требует более кропотливой работы, верно?       Его собственные воспоминания перемешались с образами Волдеморта и иногда он не мог понять, где кончаются его воспоминания и начинаются воспоминания Тёмного Лорда…       Рон посчитал важным быть со своей семьей тогда, когда он ей особенно нужен и теперь неотрывно был с братьями и сестрой.       Время от времени он писал Гермионе, сообщая, что всем постепенно становится лучше. Но в школу семейство Уизли решило не возвращаться — им пока был нужен покой и изоляция.       Грейнджер скучала по ним. Остро, до боли в груди, но в этой вынужденной разлуке был и свой свет — она могла посвятить всё своё время помощи Северусу.       И теперь они проводили вместе каждую ночь.       Она приходила в подземелья, когда башня Гриффиндора затихала, и он ждал её — всегда ждал, хотя никогда не просил.       Они обсуждали законопроекты, спорили о тонкостях зельеварения, обсуждали недавно прочитанные книги, а потом он внезапно притягивал её к себе и весь окружающий мир переставал существовать.       На людях они по-прежнему старались держать дистанцию.       Профессор Снейп и мисс Грейнджер.       Случайные взгляды, лёгкие кивки, ничего лишнего.       Но по вечерам, за тяжелыми дверями его комнат, она сворачивалась клубочком на его груди, слушая, как бьётся его сердце, которое она с таким трудом заставила биться снова…       

***

      К большому удивлению Гермионы и Северуса, активную помощь в изучении законодательной базы для создания законопроекта о признании оборотней частью магического сообщества, оказывал Драко.       Малфой, который ещё год назад плевался словом «грязнокровка», теперь корпел над документами вместе с ней, с красными от недосыпа глазами.       Он больше не слушал отца — Люциус пытался слать письма, пытался взывать к благоразумию отпрыска, угрожал и умолял, но Драко рвал письма, не читая.       — Мне надоело быть марионеткой, — сказал он однажды, когда Гермиона застала его за этим занятием: — Я выбрал свою сторону.       — И какую же? — спросила Грейнджер, сдерживая понимающую улыбку.       Малфой посмотрел на неё долгим, серьёзным взглядом.       — Точно не ту, где нужно презирать людей за их кровь.       Гермиона улыбнулась шире и он смущённо отвернулся, а после этого странного разговора…возобновил свои ухаживания.       Приносил ей редкие книги из библиотеки Малфой-мэнора, присылал сладости из Хогсмида и шутил…чрезвычайно неуклюже, но искренне.       Гермиона упорно не поощряла его стремления, но и не отталкивала.       Она продолжала думать, что он просто ищет точку опоры и человека, который поможет ему стать лучше.       Как же Грейнджер ошибалась.       Северус вызвал крестника на разговор, о котором Гермиона узнала совершенно случайно.       Она застала их в подземельях — спустилась раньше обычного, услышала голоса за дверью лаборатории и замерла, не решаясь войти.       — …ты должен оставить это, Драко…— голос Снейпа был ледяным и в нём звучало знакомое напряжение:       — Повторяю. Мисс Грейнджер не нуждается в твоих… знаках внимания.       — А в твоих, значит, нуждается? — голос Малфоя был подчеркнуто спокойным, — я всё-таки хочу попробовать…       — Гермиона сделала свой выбор. И этот выбор — не ты…– голос Северуса стал тише и от этого становилось ещё страшнее.       — А что, если она передумает? — протянул Драко: — Что, если я смогу дать ей то, чего ты не можешь? Молодость, нормальную жизнь, семью…       — Драко.       Одно слово — и всё.       В нём было столько усталости, боли и какой-то странной, незнакомой прежде мягкости, что Малфой осекся на полуслове.       — Я не буду тебе запрещать видеться с ней, — продолжил Снейп, — ты помогаешь ей с законопроектом и это важно. Но попытки ухаживаний прекратятся. Если ты дорожишь нашими отношениями, а я знаю, что дорожишь.       Повисла тяжёлая, звенящая тишина.       — Ты любишь её? — спросил наконец Драко хрипло и ответ последовал незамедлительно.       — Да. И это не поддается сомнению.       Гермиона прижала кулак к губам, чувствуя, как в груди разливается что-то горячее, огромное.       Северус никогда не говорил ей этих слов. Ни разу. И вот теперь…       — Я понял, — голос Драко звучал глухо и немного уязвлено: — Я… оставлю её. Но только потому, что ты… потому что вы…к черту.       Дверь резко распахнулась и Малфой чуть не сбил Гермиону с ног.       Он посмотрел на неё долгим взглядом, а потом прошёл мимо, не сказав ни слова.       Помедлив, Гермиона вошла в лабораторию.       Северус стоял у окна, спиной к ней, и его плечи были напряжены.       — Ты всё слышала, — утвердительно сказал он, не оборачиваясь.       — Всё, — ответила она, подходя ближе.       Он медленно обернулся и их взгляды встретились.       — Я не просил тебя об этом, — сказал он тихо.       — Никто и не просил, — Гермиона подошла вплотную, взяла его лицо в ладони и улыбнулась, — но я всё равно здесь.       — Драко молод. Он может дать тебе…       Она перебила его твёрдым, требовательным поцелуем, не оставляющим места сомнениям, а когда отстранилась, тихо проговорила, строго глядя в чёрные глаза:       — Мне не нужен молодой. Мне нужен ты. Только ты. Пойми наконец.       Он крепко обнял её, уткнувшись носом в пушистые волосы и едва слышно прошептал:       — Я не заслуживаю.       — Это мы уже проходили, — ответила Гермиона, улыбаясь ему в плечо: — Не обсуждается.       После того разговора Драко стал холоден и отстранён.       Он продолжал помогать с законопроектом, но держался на расстоянии, избегал её взгляда и больше не пытался шутить.       Гермиона не настаивала — она знала, что ему нужно время.       Иногда она ловила на себе взгляд серебристых глаз — тоскливый, потерянный — и тогда ей становилось больно за него.       Но не настолько, чтобы пожалеть о своём выборе.       Что же касалось самого профессора Зельеварения, то у него началась совершенно другая, качественно новая жизнь…       Газеты, после долгого и довольно агрессивного давления Минервы на Министерство, всё-таки напечатали опровержение.       Целую серию статей, где, с опорой на доказательства, подтверждалась невиновность Снейпа.       В статьях подробно и удивительно точно разъяснялась важность его роли двойного агента в победе над Волдемортом и отмечалась его самоотверженность, ради победы.       «Северус Снейп: шпион, спасший мир. Правда, которую мы не знали».       После этого никто больше не смотрел на него косо.       Никто не обвинял в убийстве Дамблдора, не шептался за спиной и не плевался при виде его чёрной мантии.       Северус начал получать письма с благодарностями… десятки писем.       От тех, кого он спас когда-то, от родственников выживших и от обычных волшебников, которые наконец-то узнали правду.       Разумеется, Снейп эти письма не читал, складывая их аккуратной стопкой в дальнем углу лаборатории и больше не прикасаясь к ним.       Но однажды Гермиона заметила, что он всё-таки взял одно, написанное детским почерком и долго смотрел на плотный пергаментный квадратик, прежде чем спрятать его в потайной карман мантии.       Грейнджер не спрашивала ни о чем. Она и так видела, как тяжело дается Северусу прощение самого себя.       Так прошёл ещё один месяц, полный кропотливой работы, тихой взаимной поддержки и… любви, которая обретала свою плоть под покровом ночи…       Студенты возвращались к школьным занятиям, профессора заново утверждались в должностях, а Макгонагалл, сменившая Снейпа на посту директора, носилась по коридорам, как электровеник, пытаясь успеть везде и сразу.

***

      Однажды вечером, когда за окном лаборатории шёл первый мелкий снег, а в камине уютно потрескивали поленья, Северус отложил газету и посмотрел на Гермиону, которая удобно устроившись у его ног, вносила последние правки в итоговую редакцию текста законопроекта.       — Гермиона, — позвал он тихо.       Она подняла голову, устало улыбнулась: — Что?       — Я хочу, чтобы ты знала…— Зельевар помолчал, собираясь с мыслями: — То, что я тогда сказал Драко… правда.       Сердце Грейнджер пропустило удар.       — Что именно?       — Всё.       Она встала на колени и, подавшись вперёд, обняла Северуса за шею.       — Я знаю, — просто сказала девушка, — с того самого момента, как увидела твои воспоминания. И скажу тебе больше…       — Внимательно слушаю, — он заметно напрягся, отстранившись от Гермионы так, чтобы видеть выражение её глаз.       — Я тоже люблю тебя, — опустив ресницы, прошептала Грейнджер, заливаясь нежным румянцем.       Напряжение разом покинуло лицо Снейпа и, не говоря больше ни слова, он подался вперёд, вовлекая девушку в нежный, медленный поцелуй.

      Прошло ещё несколько месяцев…

      Весенние каникулы в Хогвартсе выдались на редкость щедрыми на солнце.       Апрельский ветер, ещё достаточно прохладный, но уже благоухающий талым снегом и первой травой, гулял по школьному двору, срывая с ветвей деревьев последние ледяные кристаллы.       Гермиона шла по дорожке, ведущей в Хогсмид, чувствуя на своей талии тёплую тяжесть его руки.       Северус больше не делал вид, что они просто коллеги или наставник с ученицей.       Теперь отношения не были тайной и поспособствовала их обнародованию директор Макгонагалл, которая, стоически сохраняя невозмутимость, наблюдала за их неуклюжими попытками сохранять дистанцию…       Но терпение Минервы не было бесконечным.       Однажды, во время обеда в Большом зале, она вновь стала свидетельницей безмолвного разговора взглядами Северуса и Гермионы.       Закатив глаза, директор наклонилась к плечу Зельевара и убежденно проговорила:       — Профессор Снейп, ради Мерлина и рыцарей круглого стола, давайте признаем, что платонической дружбы между вами и мисс Грейнджер никогда не существовало.       — Я не понимаю о чем ты говоришь, — прочистив горло, ответил Снейп, немедленно опуская глаза в свою тарелку.       — Однако, ваше непонимание не убережет вас от необходимости дать ей наконец-то полноценные отношения, профессор…– в голосе Макгонагалл появились покровительственные нотки, когда она вновь заговорила: — Перестань играть и начни соответствовать своему выбору в смелости!       После этого короткого разговора они окончательно перестали прятаться.       И…мир не рухнул.       Более того — студенты, поначалу шокированные внезапно образовавшейся парой, быстро привыкли и даже начали по-доброму посмеиваться, когда профессор Снейп, проходя мимо мисс Грейнджер в коридоре, нежно ей улыбался или останавливался, для того чтобы обсудить тему, которая касалась только их двоих.       Никто не осуждал этот союз…       — Ты сегодня молчалив, — Гермиона подняла голову, заглядывая в лицо Северусу.       Солнце золотило его бледную кожу, делая строгие черты менее резкими.       — Я наслаждаюсь тишиной, — расслабленно ответил он, — последний месяц мы только и делали, что спорили о формулировках этого проклятого закона.       — Ты сам предложил правки в итоговую редакцию, — напомнила Грейнджер, усмехаясь:       — И стоит признать, что без Драко, который принял на себя роль арбитра, мы бы наверняка перешли на личности, уважаемый профессор…       — И, кстати о нём, — протянула Гермиона, вглядываясь вдаль — туда, где у входа в «Три метлы» толпился народ:       — Смотри, кажется, это он.       Глаза скользнули по знакомым лицам: Падма Патил с сестрой, Невилл Долгопупс, который держал за руку какую-то девушку с факультета Пуффендуй, и… Малфой…тоже с девушкой.       Невысокая, стройная, с каштановыми кудрями, рассыпавшимися по плечам и курносым профилем.       Грейнджер замерла на месте, не веря своим глазам. Спутница Драко повернулась к ней лицом и Гермиона увидела карие глаза, пухлые губы, высокие скулы…       — Северус, — пораженно выдохнула она, — она же похожа на меня…удивительно похожа.       Снейп не торопился с ответом, внимательно рассматривая пару.       Драко что-то говорил девушке, наклонив голову и та смеялась, запрокинув лицо, совсем как Гермиона, когда была счастлива.       — Вижу, — наконец произнёс он и в его голосе прозвучало заметное удовлетворение:       — Ну, он невероятно старается… типаж подобран филигранно…       — Ты ревнуешь? — в голосе Грейнджер прозвучало неприкрытое удивление и веселье.       — Я спокоен, — пробормотал Северус, приобнимая её за талию чуть крепче и пряча довольную усмешку в уголках губ: — Абсолютно спокоен.       — Да вы ревнивец, профессор! — рассмеялась Гермиона, одарив Снейпа нежным, полным света взглядом и теснее прижалась к его боку.             — Ещё бы! — смущенно фыркнул он себе под нос, неторопливо шагая вперед: — Я не собираюсь ни с кем делить свой самый яркий рассвет после моей тёмной ночи.       — Никто и не претендует, — ответила Грейнджер, привстав на цыпочки и быстро целуя его в щёку, — я — исключительно твоя проблема.       Драко тем временем заметил их.       Девушка рядом с ним тоже посмотрела в их сторону и Гермиона увидела, как глаза незнакомки расширились — то ли от узнавания, то ли от неловкости.       — Драко, — Северус кивнул, когда они поравнялись, — рад видеть.       — Крестный, — улыбнулся Драко и, встретившись глазами с Гермионой, коротко кивнул ей, — мисс Грейнджер.       Малфой сделал ударение на «мисс», подчеркивая, что они теперь на «вы», хотя ещё совсем недавно они работали бок о бок и он называл её по имени.       Гермиона не стала его поправлять.       — Представь нас своей спутнице, — сказал Северус и в его голосе прозвучало неподдельное любопытство.       — Эстелла, — Драко повернулся к девушке и его голос неожиданно потеплел: — Моя… девушка. Она из Франции, учится в Шармбатоне.       — Очень приятно, — улыбнулась Эстелла и Грейнджер отметила, что ей необыкновенно идёт эта мягкая мурчащая картавость: — Я много слышала о вас, профессор. И о вас, мисс Грейнджер. Вы — легенда.       — Боюсь, что вы слегка преувеличиваете, — усмехнулась Гермиона польщённо.       — Нет, — неожиданно твёрдо сказала Эстелла: — То, что вы делаете для оборотней… Драко показывал мне выдержки из законопроекта. Это невероятно.       Грейнджер бросила быстрый взгляд на Малфоя — он едва ли не светился от гордости и удовольствия.       — Мы работали над ним вместе, — сказала она мягко, — Драко очень помог.       — Знаю, — девушка взяла его под руку и нежно улыбнулась, — он многое делает, чтобы… исправить….       Можно было не продолжать… всё и так было понятно без слов. Представители многих чистокровных семей теперь с особым рвением принимали участие в общественной работе…       — Что ж, — Снейп слегка наклонил голову: — Не будем вам мешать. Приятно познакомиться, мадемуазель.       — И мне, — Эстелла улыбнулась и в её улыбке было столько искренности, что невозможно было ни улыбнуться ей в ответ.       Распрощавшись, они разошлись.       Но Гермиона не выдержала и оглянулась. Малфой что-то говорил Эстелле и она улыбалась, глядя на него совершенно влюбленным взглядом.       — Он смог отпустить, — облегченно выдохнула Грейнджер, склонив голову на плечо Снейпа.       — Похоже на то, — он не скрывал своего удовлетворения: — У мальчика всё-таки есть мозги и логика. Это радует.       — Ты же специально подошёл, чтобы убедиться? — вкрадчиво поинтересовалась Гермиона, бросив на него лукавый взгляд.       — Я подошёл, чтобы познакомиться с его спутницей, — невозмутимо ответил Северус, пожав плечами: — Воспитание…слышала о таком?       — Ах ты… — ведьма с тихим смешком легонько толкнула его в бок: — Ревнивый старый…       — Кто старый? — Зельевар приподнял бровь и в черных глазах заплясали чёртики.       — О, забираю необдуманные слова назад! — поспешно проговорила Гермиона, с усмешкой вскинув ладони в жесте капитуляции.       — То-то же, мисс! — усмехнулся Снейп, увлекая девушку за собой.       Они неспешно шагали дальше — вдоль Чёрного озера, по глади которого ветер гнал первые весенние волны.       — Знаешь, — тихо сказала Гермиона, прижимаясь к его плечу, — я рада за Драко. Он заслужил счастье.       — Я тоже, — ответил Северус и это прозвучало так искренне, что она невольно улыбнулась:       — Он хороший мальчик. Просто… заблудший.       — Ты его наставил на путь, — тихо сказала она.       — Нет, — он покачал головой: — Это сделали мы все. Ты, я, даже Поттер. Он сам захотел измениться. А это самое главное.       Зельевар остановился и, развернув Гермиону к себе лицом, пристально посмотрел ей в глаза.       — Что? — она вопросительно склонила голову к плечу, — все хорошо?       — Ничего, — Снейп притянул её к себе и обнял, уткнувшись носом в каштановые кудри, пахнущие мятой и чем-то сладким: — Просто смотрю на тебя.       — Насмотришься ещё, — усмехнулась ведьма, блаженно прикрывая глаза и поудобнее устраиваясь в крепких объятиях.       — Это вряд ли… — убежденно протянул Северус с улыбкой.

***

ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК ИСТОРИЧЕСКОЕ РЕШЕНИЕ: ОБОРОТНИ ПРИЗНАНЫ РАВНЫМИ Визенгамот принял закон, который навсегда изменит магическую Британию ВЧЕРА поздним вечером, после двенадцати часов непрерывных дебатов, Визенгамот большинством голосов принял законопроект «О равных правах оборотней и их интеграции в волшебное сообщество». Законопроект, над которым группа активистов работала несколько месяцев, вызвал бурные обсуждения как в зале заседаний, так и за его пределами. — Это победа не только оборотней, но и всей нашей цивилизации, — заявила эксклюзивно для «Пророка» инициатор закона, Гермиона Грейнджер, недавно удостоенная Ордена Мерлина первой степени за участие в битве за Хогвартс: — Мы доказали, что способны смотреть в будущее без страха и предрассудков. *Пункты закона Согласно новому документу, оборотни получают: — Право на трудоустройство без дискриминации по признаку «звериного состояния»; — Доступ к магическому образованию и лечению; — Право владеть палочкой и занимать государственные должности при успешном прохождении адаптационного курса; — Государственную поддержку в дни полнолуния; Особую роль в принятии закона сыграла разработка профессора Северуса Снейпа («Хогвартс») — революционное зелье, позволяющее оборотням удерживать свои звериные проявления под контролем и легче переносить перевоплощения. Министерство здравоохранения уже подтвердило, что зелье прошло все клинические испытания и будет предоставляться нуждающимся бесплатно. — Это прорыв, — комментирует целительница Миранда Фаули из больницы Святого Мунго, — впервые у нас есть средство, которое действительно помогает оборотням, а не просто подавляет симптомы. *Противоречия и компромиссы Путь закона был тернист. Противники документа в Визенгамоте и Совете Попечителей называли его «опасным экспериментом» и «угрозой безопасности». Старейшина Абрахам Нотт заявил в ходе заседания, что закон «открывает дорогу в ад». Однако благодаря усилиям директора Хогвартса Минервы Макгонагалл, активно лоббировавшей законопроект, и неожиданной поддержке со стороны Драко Люциуса Малфоя, который недавно отошёл от влияния отца, фатально скомпроментировавшего свою репутацию, большинство всё же склонилось к принятию. — Я знаю, что значит быть изгоем, — заявил Малфой в своём выступлении: — Каждый заслуживает второго шанса. *Реакция оборотней Альфа стаи Фенрир Сивый, чьё имя ранее связывали с многочисленными преступлениями, принёс публичные извинения и пообещал сотрудничать с Министерством в рамках нового закона. — Мы устали прятаться, — сказал Сивый в кратком интервью после заседания: — Спасибо тем, кто нас услышал. В ответ на слова критиканов, напоминающих о прошлом Сивого, Минерва Макгонагалл заметила: — Новая жизнь начинается с первого шага. Сегодня этот шаг сделали все мы. *Что дальше? Закон вступает в силу с 1 (первого) июля. Министерство магии уже объявило о создании специального отдела по контролю за его исполнением. — Работа только начинается, — подчеркнула мисс Грейнджер, — но теперь у нас есть инструменты. И надежда. Надежда — это именно то, чего так долго не хватало магической Британии после войны. Рита Скитер, специально для «Ежедневного пророка» P.S. В тексте использованы комментарии, полученные через магический диктофон. Все факты проверены и подтверждены. Редакция не несёт ответственности за оценочные суждения автора.