Часть 72

      В спальне девочек было тепло и тихо. Огонь в камине уютно потрескивал, отбрасывая на стены пляшущие тени.       Гермиона спала глубоко, без снов, провалившись в темноту, как в мягкую перину, едва голова коснулась подушки.       Мадам Помфри настояла на укрепляющем зелье и оно сделало своё дело: тело отдыхало, разум молчал, устав от пережитого.       Но тишина не продлилась долго.       Сквозь пелену сна начали пробиваться звуки.       Сначала неразличимые, далёкие, как шум прибоя. Потом всё чётче: шёпот, приглушённые восклицания, шорох одеял.       Кто-то вставал, ходил по комнате, что-то бормотал. Голоса были взволнованными, тревожными.       Гермиона медленно открыла глаза.       Потолок над ней был знакомым — каменные своды, балдахин кровати, лёгкая паутинка в углу. Спальня Гриффиндора. Она дома. Но что-то было не так.       Ведьма медленно повернула голову.       Парвати Патил сидела на краю её постели, сцепив пальцы в замок и нервно теребила край одеяла.       Лаванда Браун стояла у окна, прижав ладони к щекам. Несколько других девочек жались у своих кроватей, бросая на Гермиону быстрые, испуганные взгляды.       Все перешёптывались, наполняя воздух спальни тихим гулом и напряжением.       — Что произошло? — голос Грейнджер прозвучал хрипло, но в нём уже звенела сталь.       Она даже не пыталась скрыть беспокойства, разрывавшего ее изнутри.       В голове стремительным калейдоскопом пронеслись возможные события: Драко не смог помочь Гарри…осколок оказался сильнее и их снова ждет война…       Пальцы до боли в подушечках вцепились в край одеяла. Сердце колотилось где-то в горле.       — Дорогая… — Парвати старательно прятала глаза, мялась, подбирая слова, но встретив испепеляющая взгляд карих глаз, выпалила на одном дыхании:       — В Хогвартсе… Министр магии…он.       И замолчала на полуслове.       Сердце Гермионы замерло в груди. Ничего хорошего она дальше не скажет… это уже было написано на лице индианки, в её сведённых бровях, в том, как она теребила край рукава.       — Говори быстрее, пожалуйста! — не в силах терпеть эту пытку, выдохнула Гермиона, выпутывая ноги из одеяла и быстро обуваясь.       — Министр пришёл к профессору Снейпу и Гарри, — зачастила Парвати, подаваясь вперёд и пытаясь удержать Гермиону за запястья, — видимо, будут обсуждать их дальнейший статус…       Грейнджер дослушала девушку уже на ногах.       Она сбросила руки Парвати со своих запястий — не грубо, но твёрдо. Глаза её горели, щёки покрылись румянцем.       — Куда ты?! — недовольно воскликнула Лаванда, всплеснув руками. Её голос сорвался на неприятный фальцет: — Только тебя там не хватает сейчас! Ты еле пришла в себя и ты…       — Именно меня там и не хватает сейчас! — процедила Грейнджер сквозь зубы и в её голосе было столько решимости, что Браун попятилась.       Гермиона распахнула дверь и вылетела в коридор, даже не обернувшись на оклики подруг.       Лестницы, словно чувствуя её нетерпение, складывались сами, открывая путь.       Портреты ахали и шептались, провожая её встревоженными взглядами, но она не слышала их — только стук собственного сердца и прерывистое дыхание.       Больничное крыло показалось в конце коридора.       Обостренный слух уловил голоса.       Официальные, напряжённые. И знакомый низкий голос, который заставил её сердце сжаться. Ведьма решительно толкнула дверь, не дыша.       В лазарете было непривычно пусто. Койки Уизли стояли пустыми — их, видимо, на время перевели в другое место, чтобы не создавать лишнего шума и суеты.       Остались только Гарри — бледный, но с живым, настороженным взглядом.       И Северус.       Он лежал, прикрыв глаза, но по напряжённым плечам и сжатым челюстям было понятно: он не спит. Просто слушает и ждёт.       У койки Снейпа, развернувшись лицом к двери, стоял Кингсли Бруствер.       Рядом — двое помощников в строгих мантиях, с папками и перьями.       Мадам Помфри замерла у стены, скрестив руки на груди и её лицо было будто выточенным из камня.       Макгонагалл стояла чуть поодаль, сжав губы в тонкую линию.       — Мисс Грейнджер, — Кингсли повернулся к Гермионе и его голос был ровным, без тени удивления: — Вас не приглашали.       — Я знаю, — девушка шагнула вперёд, чувствуя, как на неё устремляются взгляды всех присутствующих:       — Но я имею право знать, что происходит. Гарри — мой лучший друг. Профессор Снейп — мой… — она запнулась на мгновение, подбирая слова, — мой наставник. Я была в их сознании. Я помогала их спасать. И я не уйду.       Кингсли смотрел на неё долгое мгновение, потом перевёл взгляд на Минерву, вопросительно приподняв густую бровь.       Та решительно кивнула и сжала губы ещё сильнее.       — Хорошо, — министр магии сделал шаг назад, словно отступая:       — Оставайтесь, но не мешайте.       Еле сдерживая клокочущую внутри ярость, Гермиона прошла вперед и встала у изголовья койки Гарри, положив руку ему на плечо.       Он коротко сжал её пальцы в ладони, давая понять, что всё в порядке.       Но по его лицу было видно — не в порядке.       Ничего не в порядке.       — Итак, — Кингсли повернулся к Снейпу, который наконец открыл глаза и смотрел на министра холодно и отстраненно:       — Профессор Снейп. Вы обвинялись в пособничестве Волдеморту и убийстве Альбуса Дамблдора. После последних событий, весьма деятельной защиты со стороны мисс Грейнджер и Минервы Макгонагалл, а также после проверки ваших воспоминаний, вы были оправданы, но…       — О, да… всегда есть «но», — голос Северуса был тихим и насмешливым: — Говорите, министр. Не стесняйтесь…       Кингсли помолчал, собираясь с мыслями.       — Общественность не готова принять вас, Северус. Слишком много лет вы числились в рядах Пожирателей смерти. Слишком много семей потеряли близких по вашей вине и, несмотря на вашу работу на Орден, на ваши… жертвы, — Кингсли сделал ударение на последнем слове, — многие требуют вашего заключения. Или, как минимум, пожизненного надзора.       — И что же вы решили? — спросил Северус, недобро прищурившись.       — Стоп…– раздался ледяной, звенящий от гнева голос Грейнджер.       Взгляд карих глаз столкнулся с непроницаемо-чёрными глазами министра.       — Прошу прощения? — Бруствер вопросительно дёрнул бровями, подаваясь к ней навстречу, будто не расслышал последних слов.       — Не прощаю, черт бы вас подрал! — рявкнула разъяренная ведьма и стремительно зашагала вперёд: — То, что вы творите — подло, трусливо и возмутительно, министр.       — Мисс Грейнджер, я понимаю ваши эмоции, но…– возмущенно начал было Кингсли, но Гермиона не собиралась его слушать.       — Нет, не понимаете! — в карих глазах полыхал такой огонь, что даже помощники министра невольно попятились.       — Вы говорите о мнении общественности, которая не готова его принять? А кто создал это мнение? Кто годами клеймил Снейпа, не зная и не желая знать всей правды? Министерство! Вы, которые предпочитают иметь козлов отпущения, лишь бы не отвечать за собственные ошибки!       Её голос крепчал, наливался силой. Грейнджер почти кричала и в этом крике был праведный, выстраданный гнев.       — Вы использовали его, как и многих других. Снейп был вашим шпионом, вашим тайным оружием, он рисковал жизнью каждый день, носил маску предателя, терпел ненависть и презрение, потому что дал слово Дамблдору! А теперь, когда война закончена, когда он сломлен, изранен, едва жив — вы хотите снова сделать его крайним?!       Гермиона перевела дыхание и заговорила вновь с ещё большей решительностью.       — Это отвратительная политика, министр Бруствер! Вы пренебрегаете жизнями людей, используете их в своих грязных целях, а когда они становятся не нужны — выбрасываете на обочину, обвинив во всех грехах!       — Мисс Грейнджер, вы забываетесь, — голос Кингсли стал жёстче и краска гнева проступила даже сквозь черноту кожи.       — Нет, это вы забываете, — не церемонясь отрезала Грейнджер: — Забываете, что такое справедливость. Забываете, что войну выиграли не чиновники с перьями в руках, а те, кого вы заведомо сбросили со счетов!       В коридоре послышались осторожные шаги и в дверях показались рыжие головы — Фред, Джордж, Рон, а за ними — бледная Джинни, которую братья бережно поддерживали под руки.       — Она права, — внезапно раздался голос Минервы Макгонагалл и Гермиона вздрогнула от неожиданности, оборачиваясь через плечо.       Профессор шагнула вперёд, выпрямившись во весь рост и в зелёных глазах горел сейчас ледяной огонь решимости.       — Кингсли, я уважаю тебя, как министра и боевого товарища, но в этой ситуации ты не прав. Северус заслужил право на свободу и уважение не меньше любого из нас. Я была рядом с ним все эти годы. Я видела, как он страдал, как нёс своё бремя, не жалуясь и не прося пощады. И если понадобится, я буду свидетельствовать в его пользу перед всем Визенгамотом. Если потребуется — перед всей магической Британией.       Голос Макгонагалл звучал твёрдо и безапелляционно:       — Я поручусь за него своей репутацией, своей должностью, своей жизнью, если потребуется. Ты слышишь меня, Кингсли? Своей жизнью.       В лазарете стало очень тихо. Даже близнецы перестали перешёптываться.       Неожиданно раздался голос Малфоя, который, по всей видимости проскользнул в Больничное крыло вслед за Гермионой или, быть может, был здесь раньше нее.       Он шагнул вперёд — бледный, осунувшийся, но с высоко поднятой головой.       — Я знаю, что если бы не профессор Снейп, я бы и сам стал одним из Пожирателей по-настоящему. Он спас меня. Не только от Тёмного Лорда — от меня самого…– сказал Драко и в его серых глазах не было привычной колючести, только усталая, но непоколебимая уверенность.       Он перевёл взгляд на Снейпа и в нем было столько, что Северус чуть заметно дёрнул уголками губ, допуская тень улыбки.       — Каждый, вне зависимости от его прошлого, заслуживает понимания и второго шанса. Я это точно знаю! — убежденно проговорил Малфой, по-прежнему глядя крестному в глаза.       Кингсли нахмурился, явно не привыкший к такому отпору.       Его взгляд скользнул по окружающим, остановился на Драко, и он процедил сквозь зубы, не скрывая презрения:       — Отродью Пожирателей слова не давали, Малфой. Сиди и помалкивай.       Воздух в палате, казалось, заледенел. На секунду повисла звенящая тишина.       Гермиона вновь шагнула вперёд, наступая на министра и карие глаза вновь вспыхнули таким мстительным огнём, что Кингсли сделал полшага назад.       — А вот это уже переходит все границы, министр! Если бы не это «отродье Пожирателя», как вы посмели выразиться, то ни Гарри, ни Джинни, ни профессора Снейпа до сих пор не было бы с нами! Драко Малфой принимал активное участие в битве за Хогвартс. Он рисковал своей жизнью, когда мог бы просто сбежать, он одним из первых избавился от Метки и когда понадобилось — он без раздумий пошёл в сознание Гарри и профессора Снейпа, хотя это едва не убило его!       Голос Гермионы стал глуше и теперь в нём слышалось ничем не прикрытое презрение:       — А вот вас, министр, среди заступников я что-то не заметила. Где вы были, когда мы сражались в Хогвартсе? Где вы были, когда мы лежали в руинах, оплакивая погибших? Вы приходите только тогда, когда опасность миновала. Когда можно красиво встать у изголовья раненых и раздавать указания, верша судьбы тех, кто воевал за вас.       Кингсли поперхнулся воздухом, тараща глаза от возмущения. Помощники за его спиной замерли, боясь пошевелиться.       — Да как вы смеете… — начал он, но Макгонагалл решительно перебила его, приблизившись к Гермионе и ободряюще положив руку на плечо своей ученицы:       — Она смеет, Кингсли. И она права. Вы пришли не помогать — вы пришли показать, кто здесь власть. Но запомните: в этих стенах власть у закона и справедливости, а не у политических игр. И если вы попытаетесь причинить вред Северусу Снейпу или любому другому, кто сражался на нашей стороне, вам придётся иметь дело со мной.       Минерва нахмурилась и продолжила, сверкнув глазами:       — Я могу напомнить вам, что являюсь одним из основателей Ордена Феникса и в моих силах и полномочиях назначить трибунал в отношении вас, министр. Кроме того, я уверена, что магической общественности будет более чем не безразличен тот факт, что ими управляет трус, который прячется за спинами детей!       Она подошла вплотную к Брустверу и ткнула в его широкую грудь своим тонким худым пальчиком:       — Я не дам в обиду своих. Никогда больше.       Кингсли стоял, переваривая услышанное.       Лицо Министра магии было каменным, но в глазах, обращенных на Минерву, мелькнуло уважение.       — Хорошо, — сказал он наконец: — Надзор в отношении профессора Снейпа продлится в течение трёх месяцев, после чего вопрос будет пересмотрен. Министерство обязуется снять все обвинения и заняться восстановлением вашего честного имени… Идёт?       Он наконец посмотрел на Снейпа, встретив долгий, непроницательный взгляд чёрных глаз.       — Идёт, — медленно кивнув, сказал Северус.       — И, — пряча глаза, проговорил Кингсли, — я прослежу, чтобы все, кто сражался, получили заслуженные награды. Включая мисс Грейнджер, мистера Малфоя и всех Уизли.       — Лучшая награда для нас — чтобы никто больше не умер, — тихо сказала Гермиона.       Бруствер молча кивнул и поспешил к дверям лазарета. Помощники выскользнули следом за ним, как тени.       В Больничном крыле повисла тишина… но она уже не была гнетущей…       — Ну, Грейнджер, ты даёшь, — протянул Фред, окидывая девушку потрясенным взглядом: — Я думал, сейчас министра убьешь на месте.       — Без палочки, — добавил Джордж, согласно кивая, — просто голыми руками.       — У неё есть слова, — хмыкнул Рон, подходя к подруге и обнимая её за плечи, — а они пострашнее любых побоев…       Джинни тихо засмеялась и, при помощи братьев, подошла к Гарри, села рядом с ним на койку и положила голову Поттеру на плечо.       А Гермиона, всё ещё тяжело дыша после таких горячих и волнительный речей, подошла к койке Снейпа и опустилась на край, беря его холодную ладонь в свои.       — Профессор, — сказала она тихо, — ты… вы как?       Снейп посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом и теперь в чёрных глазах больше не было обречённости — только глубокая, бездонная усталость и тёплое, нежное удивление.       — Мисс Грейнджер, — сказал он хрипло, — вы только что разругались с Министром магии в пух и прах…       — И что с того? — гордо вздёрнула ведьма острый подбородок.       — Ничего, — его губы тронула едва заметная улыбка, а из уголков глаз разбежались лучики морщинок, — просто… спасибо тебе, моя девочка…я не ожидал.       Грейнджер не выдержала — наклонилась и поцеловала его в губы, быстрым, отчаянным касанием и отпрянула, покраснев до корней волос.       Сейчас ей было глубоко наплевать, кто и что подумает…пугала лишь реакция Северуса на это внезапное проявление чувств при всех…       А, судя по удивленному тихому свисту за спиной и тактичному покашливанию, все уже сделали нужные выводы.       — Тебе спасибо, что выжил…       Снейп медленно поднес руку к лицу и коснулся своих губ кончиками пальцев.       На его лице появилось странное выражение: не то удивление, не то смущение, но что-то определённо тёплое.       — Невыносимая девчонка, — прошептал он, но теперь в этом шепоте не было ничего, кроме нежности.