Пролог

Пролог

Ведомые звёздами — пленённые любовью — венчанные трагедией.

Конец 1979 года

      Ноябрьский ветер хлестал побережье ледяной солёной тяжестью, обрушивая на скалы огромные, ревущие волны. Бушующие воды разбивались о камни, взметая каскады мороси, оседавшей на лице ледяной коркой.       Сумерки медленно сгущались, обволакивая побережье густым полотном; всё исчезало в хаотичном, первобытном буйстве. Здесь не было проблеска тепла — только грохот волн: вездесущий, глухой, древний зов, проникающий в саму суть бытия.       Он стоял на краю безмолвного безумия под порывами невыносимого вихря. Каждый вдох тянул сырость прямо в лёгкие, заполняя их тяжестью океана. Ветер разрывал ткань мантии, превращая её в одинокий акт повиновения судьбе.       Одиночество — вечный спутник смерти.       Морская пена срывалась с волнующейся глади, обжигая кожу тяжёлыми брызгами. Влага скапливалась на тёмных прядях, капли скатывались по лицу, оставляя болезненную соль на губах. Дыхание срывалось — отчаянный глоток перед последним шагом в бездну.       Время стягивалось в тугой узел.       Выбор сделан — решительно и без сожалений. Не поступок наивного мальчишки. Поступок мужчины. Мужчины, познавшего вкус истины и избравшего единственный верный путь.       Скорбь жгла рёбра. Ему было жаль — правда, жаль. Жаль оставлять родных, жаль оставлять её — тот единственный свет, к которому он так стремился. Надежда тлела на задворках каменеющей души: она справится.       Она обещала.       Хлопок.       — Хозяин… — с дрожью в голосе выдохнул домовик, низко поклонившись, почти касаясь острых камней.       Кикимер поднял благоговейный взгляд, задержав его на лице обожаемого господина — быстро, но с такой тщательностью, будто хотел выжечь образ в памяти, впитав каждую черту, каждый отблеск, каждую ускользающую тень.       Юноша взглянул на собственную руку. Клеймо верности. Оковы. Причина. Следствие.       Сердце насмехалось, неумолимо отбивая секунды — отчётливый, безжалостный ритм.       Он сжал медальон. Холод проникал в кости, забирая остатки тепла — глумясь. Под крышкой — крохотный листок. Последнее обращение к тому, кого он когда-то безмерно уважал, в ком видел силу и смысл, за кем следовал, но теперь… теперь презирал всем своим естеством.

«Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочтёшь это. Но знай: это я раскрыл твою тайну. Я похитил настоящий крестраж и намереваюсь уничтожить его. Я смотрю в лицо смерти с надеждой, что, когда ты встретишь равного себе, ты снова будешь смертен».

R.A.B.

      Он не мог знать, что клочок бумаги окажется в руках юнца — как и он сам.       У судьбы своя ирония: несокрушимый Тёмный Лорд падёт не по воле равного, не от могущества великого волшебника. Волан-де-Морт сгинет от руки мальчишки, чего Регулусу Арктурусу Блэку лицезреть не суждено.