Аргументы иссякли

Мэгз ведёт себя странно. Конечно, Финник знает, что она, как и большинство взрослых победителей, не любит ежегодные вечеринки в Капитолии – видимо, это приходит с годами. А он просто рад тому, что игры закончились, и не против лишний раз повеселиться. В Капитолии специфичные люди, но к такому быстро привыкаешь, если все вокруг тебя любят. – Финн, – у Мэгз доброе, по-домашнему родное лицо, но что-то в опущенных уголках её губ настораживает Одэйра. – Пожалуйста, постарайся не перечить президенту Сноу, если он о чем-то тебя просит, ладно? Он... Не очень хорошо понимает отказы. – Ладно? Не переживай! Ты же знаешь, я – само приличие. – тот широко, обнадеживающе улыбается. – Ничего хуже Игр со мной уж точно не случится. Ну, он недооценил возможности Сноу. Что-то плохое определенно случилось, когда президент по-отечески хищно взял Финника за плечо и пригласил на "личный разговор, включающий в себя очень выгодное для вас предложение, мистер Одэйр". Как ужасно от него пахнет! Розы – и, гораздо ощутимее, знакомый звон свежей крови. Если бы кто-то спросил, как пахнут Голодные Игры, Одэйр представил бы именно это. – Знаете, деньги это здорово... Нет, правда, мне очень приятно, что Капитолий готов столько предложить взамен на... эм, мое общество? но, кажется, я не тот, кто вам нужен. Я ничего в этом не смыслю. – Финник честно краснеет, вспоминая о неловком детском поцелуе на волнорезе, и краем сознания понимает, что президента не трогают мелочи вроде отсутствия опыта. – Всё бывает в первый раз, мистер Одэйр. Вы быстро схватываете информацию, разве нет? В вашем возрасте естественно хотеть попробовать что-нибудь взрослое. – О, конечно... -- нет, это даже более неловко, чем родительские попытки в половое воспитание!Ощущение того, что перед ним лишь иллюзия выбора, нарастало, но пока Финнику казалось, что получится развернуть ситуацию в свою сторону. Всегда получалось. -- Но ведь мне придётся учиться на ком-то, и не хотелось бы запятнать честь Капитолия своей незрелостью! Может, отложим нашу сделку до лучших времён? – Поверьте, вы были одинаковы желанны и сразу после победы, и сейчас. А в Капитолии люди привыкли получать то, что хотят. Это благое, престижное дело, мистер Одэйр, к тому же, вам прилично заплатят. – холодные, стеклянные глаза Сноу пытаются отразить улыбку, в которой растянулся рот, но выходит неубедительно. Он сжимает плечо мальчика – как раз там, где ткань футболки соприкасается с голой кожей. – Вам ведь нужны деньги, у вас такая замечательная семья. Вы любите свою семью, мистер Одэйр? Осознание накрывает его резко, без предупреждения, и зрачки расширяются в испуге. Вдруг становится ясно, от чего Мэгз старалась его предостеречь. Вопрос Сноу никогда не был вопросом – вежливая постановка перед фактом, потому что он тоже привык получать то, чего хочет. – Аргументы иссякли, мистер Одэйр? – это могло бы прозвучать деловито, если бы не явное наслаждение, от которого голос мужчины теплеет и звучит почти участливо. – Вам завтра предстоит долгая ночь. И – не плачьте, ради всего святого, не плачьте. Это не входит в список моих предпочтений.