2. Подземный город

Силко смахнул противные капли пота со лба и оглянулся: Вандера не было видно. Стоковый уровень был той еще помойкой, но за работу здесь платили больше всего. Потому что и рисков было куда больше, ведь высокая концентрация токсинов не щадила неподготовленных. — Каску забыл, — Вандер нагоняет Силко за пару широких шагов. — И кирку? — парень приподнимает бровь, оглядывая друга. — И кирку. И так изо дня в день. Эти двое познакомились в шахтах, несколько лет назад. Воля случая, если уж на то пошло. Бригаду, в которой числился Силко, хотели расформировать и отправить некоторых рабочих на уровни повыше из-за слишком большого процента зараженных. Силко, естественно, такая роскошь не светила, поэтому он мог довольствоваться лишь новым коллективом. Однако все было не так уж и ужасно, как ему показалось на первый взгляд. Вандер, конечно, оказался ужасно разговорчивым и прилипчивым парнем, но выяснилось, что во многом их взгляды совпадали. И Силко, и Вандер выросли в трущобах под гнетом Верхнего города. В какой-то момент к обоим пришло осознание, что в Пилтовере плевать хотели на благополучие Зауна. Заун. Это же их дом, в конце концов. — Пошел слушок, что сюда намеревается приехать какая-то ноксианская знать, — тихо говорит Вандер, чтобы старший бригадир не услышал. — Не в Пилтовер? — переспрашивает Силко. — Почему к нам? — А черт его знает. Разные вещи говорят, знаешь же, — Вандер пожимает плечами. — Но я слышал, что этот их генерал разжалованный. Мол, обосрался как-то на фронте и все, никому нахрен не нужен. — Значит, что это неофициальный приезд? — задумчиво. — Ага. Ничего они, на самом деле, не планировали. Дети Зауна — маленькая группировка, состоящая только из молодежи. Им просто поглазеть на подготовленных вояк было бы интересно. А тут еще и генерал, хоть и бывший. А украсть что-то ценное больше опционально, чем действительно необходимо. Зашибут еще. — Им нужно что-то, что не производит Пилтовер, но что можно найти у нас. Идеи? — Силко бормочет и теперь ровняется с Вандером. — Оружие? — Если это Ноксус, то у них своего должно быть завались, — Вандер не соглашается и чешет затылок. — Хотя, это же генерал в отставке. Хер их знает. Слабо, конечно, верится, что человек, который в прошлом обладал такой властью, сейчас остался с носом. Ха-ха. — Когда? — Через два дня, в каком-то культиваторе. Не спрашивай, это максимум, который я смог разнюхать. Вариант с чем-то быстровоспламеняющимся отпадает, потому что жечь растения здесь, внизу, и опасно, и порицаемо. — Естественно, что не в трущобах, — Силко говорит тихо. — Знать же. И пойдут туда они вдвоем, потому что не видели смысла рисковать хрупким доверием сторонников. Если что, то и отдуваться только им. Шахты — место, где концентрировалась большая часть химикатов всего Подземного города, но отсюда добывали минералы, нужные Пилтоверу. На саму добычу тратились смешные деньги, если рабочих не могли снабдить даже базовыми вещами, вроде противогазов. Ботвелл Холоран, политик, которому принадлежали шахты, даже не скрывал, что отмывает деньги, однако совет вынудил его или его людей раз в год спускаться вниз и следить за «корректной работой». Вандер видел, как эти пилти на самом деле относились к ним. Слепая ненависть и презрение ко всем без разбору, будь то женщины, старики или дети. Но Заун будет свободен. Обязательно будет. — Сегодня в Последней Капле? — Вандер несильно пихает друга плечом. — За счет заведения, голодранец. — Ничего тебе не оставлю, — Силко беззлобно хмыкает. Силко любил свой дом, каким бы он ни был. Не сказать, что он сильно балован заграницей (читать: нигде не был вообще), но в Зауне было красиво. Если ты знал, где эту красоту искать. Променад был самым приличным, что Подземный город мог предложить, и находился он совсем рядом с Пилтовером, но разница была видна всегда. Хотя бы по одежде продавцов. Ты бродила по ярким улицам, немного отставая от Свейна, на которого таращились почти все. Высокий, светлый, надменный. Опасный. За те несколько лет, которые ты провела у него под крылом, вы достаточно сильно сблизились. Даже несмотря на то, что его вынуждали ограничивать твою магию. Хотя бы на людях. — Нравится что-то? — он спрашивает, не глядя на тебя. — Можем взять, если хочешь. — Нет. Интересно, что внизу продают. У них там все такое цветастое, — бормочешь себе под нос и косишься вниз, в расщелину. — Ну, я читала много просто. — Зауниты продают все точно такое же, что ты видишь на прилавках Пилтовера, только в несколько раз дешевле. — Почему? — Потому что Пилтовер — дрянное место. Хуже, чем Заун, душа моя, — лицо Свейна озаряет грустная улыбка. Ты часто путешествовала вместе с ним. Свейн жил мечтой об освобожденном Ноксусе, а ты была безмолвным наблюдателем. Лекарь, что выходил генерала. Совсем еще ребенок, спасший лидера. В ту ночь ты молилась до самого утра, даже когда оказалась в светлом шатре. Но Киндред не пришли по твою трепыхающуюся душу. Ни на тот день, ни на следующий. Ни даже через неделю. Киндред были милосердны. И ты была благодарна. Даже если осознала это через несколько месяцев. — Что, люди злые? — ты ровняешься с ним, и Свейн слегка замедляется, чтобы ты могла не спешить. — Трусливые и богатые. Ты понимающе хмыкаешь и окидываешь взглядом бездомного, который тянул руки к твоему пальто. Другая крайность. Бесстрашные и бедные. — Зачем мы здесь? Я думала, что ты еще в Шуриме скупил все, что хотел, — тихо спрашиваешь, когда вы подходите к лифту. Безопасный путь в Заун, как рассказали вам местные. — Мы здесь не для того, чтобы тратить деньги, — Свейн пропускает тебя вперед и, как двери лифта сомкнулись, нажал на кнопку. — Это… дружеский визит с надеждой на дальнейшее сотрудничество. — С химбаронами? — ты ежишься неловко. — Они же сумасшедшие. — Не все, — уклончиво отвечает Свейн. — Мы идем к сумасшедшему? — Да. Блеск, думаешь ты. В Шуриме вастайцы нисколько не диковинка, поэтому там ты могла быть спокойной. Здесь же все иначе. Магия мягким шелком окутывала тебя, делая более неприметной. Но и своей ты пользоваться не могла, потому что у вас со Свейном был уговор. Это для вашей безопасности. Ноксианцы, приближенные генерала, знали о том кто ты, но не более. Ты всегда старалась избегать лишних контактов, ведь не знала, что у людей на уме. Ты и Свейна-то полностью приняла через год, если не больше, привыкнув. Ты не хотела новых людей, учитывая, что с тем единственным другом, который у тебя был, ты часто не находила общий язык. Разные народы, разные виды, разные виденья. Но ты все равно всегда была рядом. На всякий случай. — Я не хочу с ним встречаться, — ты говоришь с отвращением и смотришь на Свейна. — Я могу побыть где-то в другом месте? По рынку пройтись или типа того? В глазах мужчины ты была ребенком, за которого он оказался в ответе. Конечно, он волновался. — Только с сопровождением, — отрезает, когда лифт дзынькает, выпуская вас в Заун. И ты непроизвольно ахаешь. Не верилось, что это построили люди. Дома разных форм и размеров стояли плотно друг к другу, грязные трубы тянулись к небу и выпускали противный запах. Свейн, не услышав возмущения в ответ, взглянул на тебя и хмыкнул. Он знает это выражения лица. Ты закашлялась из-за едкого дыма, вытирая выступившие слезы. Местные косились на вас и бормотали что-то невнятное. Ничего нового, думает Свейн равнодушно. Ты лишь кусаешь губы. — Если они будут держаться подальше, — бурчишь, смирившись со своей судьбой. — По рукам. И вы расстаетесь рядом с высоким зданием, выше чем другие. Ты можешь увидеть огромные панорамные окна и растения, что томились за ними. — Через два часа буду ждать тебя на корабле, — Свейн говорит на прощание, слегка взъерошив твои волосы. — Не опаздывай. — Я никогда не опаздываю, — за этими словами лежит немного больше, чем обычное обещание. — Я знаю. Ты проводила мужчину взглядом и повернулась к Ралису, парню, к которому ты была терпимее, чем к остальным. Возможно, потому что он был самым молчаливым. — Пошли, — слегка махнула рукой, почти также, как это делает Свейн. Ралис на это слегка улыбнулся и в тишине побрел за тобой, сжимая копье.