Катя

Катя       За окном быстро стемнело. Женщина поправила теплый платок на голове и зажгла свечу в стеклянной банке, покрытой многими слоями растаявшего пыльного парафина. Свеча зачадила тонкой черной нитью копоти, защелкала.       Пламя скудно освещало комнату, превращая узоры на коврах во что-то жуткое. Белые лица на портретах вытянулись, глаза на них провалились. Занавески на окнах превратились в длинные угловатые силуэты, тени на них закачались, когда дрогнуло пламя свечи.       В тишине отчетливо было слышно тяжелое сиплое дыхание человека, лежащего на постели. Постель была далеко у стены, и его не было видно, только нечеткие серые очертания.       Женщина ждала. Вглядывалась в темноту за окном. В этом ожидании была обреченность и страх.       Человек на кровати вздохнул с резким тонким скрипом, пытаясь закашляться. Не получилось, слишком слаб. Но свет в банке заплясал, заставляя тени бешено забиться по стенам.       — Катя...- простонал-прохрипел больной. — Катя...       — Да, пап, я здесь, - она робко подошла, поставила банку на табурет у кровати. Опустила глаза. Слишком тяжело было видеть отца таким — высохшим, как щепка, с заостренным носом, впалой грудью. Всю жизнь, что она себя помнила, он был другим.       Или слишком тяжело было потому, что она его так сильно подвела.       Блеклые глаза глядели на нее со страхом.       — Ты... почему... здесь? У.. ходи... - Простые слова давались ему с трудом, губы посинели. — Они... придут. Скоро.       Кате стало холодно. Но она криво улыбнулась и погладила его по щеке.       — Хороша бы я была,если бы тебя одного оставила.       — Глу... глупая... - глаза отца покраснели. - Глупая. Уходи, пока они еще не поняли...       За дверью послышался шорох. Скрипнули рассохшиеся половицы в коридоре. Стукнуло что-то в стекло.       Катя вздохнула.       — Поздно.       Отец страдальчески скривил губы и затрясся в плаче.       — Я на тебя не сержусь, - тихо сказала она. - Ты меня прости, что тебя не слушала. Что тебе не верила.Что Таню обманула. Таня бы сейчас смогла... А я не могу.       — Беги... Может, успеешь... - сухая старческая рука стиснула одеяло. — Беги...       Катя покачала головой.       — Знаешь же. От них не убежишь.       Старик откинул голову, всхлипнул. Катя ждала. Шаги в коридоре были все тяжелее, все жалобнее скрипели доски. В окно ударили совсем уже смело. Где то вдалеке послышался вой, переходящий в лающий хохот.       — Катенька... Доченька... - непослушными губами пробормотал старик.       Катя взяла его холодную руку в свою.       — Прости.       Свеча погасла. В наступившей тишине было слышно, как дыхание старика сбилось - и прервалось.       Женщина поднесла руку отца к губам.       — Ну вот и все, - прошептала она.       За стенами дома громко, ликующе взвыли.