10

      Прижимая к себе Дашу, Иван впервые за долгое время глотал слёзы. Он и в детстве ревел разве что только от боли, а сейчас из глаз хлынуло само, будто прорвало плотину. Даша, наверное, слышала немного, что он бормотал ей в пышные светлые волосы. И сейчас Иван особенно болезненно осознавал, что всё это время действительно оставался один.       Единственный человек, который мог помочь ему выбраться, был мёртв уже три года, с дядькой он не встречался столько же, да тот и не мог его ничем выручить. Он был один. В тюрьме это ощущалось не так болезненно, а после побега всё слишком закрутилось. И только сейчас Иван по-настоящему осознал, что рядом с ним никого не было. До недавних пор.       Лёгкое тельце девочки в его руках вздрогнуло.       — Ты зачем туда полезла? — напустился на неё Иван, падая коленями в мягкий мох и немного судорожно поглаживая чужую бледную щёчку, только-только наливающуюся розовым.       — За тебя испугалась… — еле пробормотала царевна, слепо моргая, и Иван, порадовавшись, что она не видит его залитого слезами лица, обнял её покрепче.       Он помнил, что на фоне брата когда-то тоже казался себе таким вот болезненно маленьким, но хуже этого было только осознание, что теперь ему ничего не оставалось, кроме как занять место Фомы. Для Даши.       И пусть царевна не знала даже половины того, что происходило на самом деле, были ещё Жан, дурацкая механическая лошадь, которая неизвестно как угадывала, что нужно делать, и даже тот сотник в лагере, который и вовсе воспринял Ивана как должное, как одного из многих своих молодых солдат.       Впервые после смерти Фомы он думал о том, что кто-то непременно окажется на его стороне, если он попадёт в беду. И хоть это почётное место занимали маленькая девочка и говорящая железяка, это вселяло хоть какую-то надежду.       Даша спасла его, потому что верила. За него, за вора и лжеца, чуть не отдала собственную жизнь. Глупая, наивная девочка, но неужели Иван действительно этого достоин?       Если бы Даша знала, сколько всего он натворил, она бы так же яро вступилась за него? А Фома…       Иван сглотнул, когда внезапный вопрос пришёл в голову, и слёзы заструились по щекам сильнее. Что бы в действительности сказал брат, если бы узнал обо всём? Что бы сделал? Остался бы на его стороне несмотря ни на что, как в детстве, или, наконец, его глаза раскрылись бы? Он всегда верил, что в Иване есть что-то лучшее, что он придёт в себя и начнёт принимать правильные решения, но Иван всегда знал, что брат ошибается. Он старался быть на него похожим, правда старался. Но ничего не выходило, и Иван сдался, оставшись самим собой. Вором и лжецом.       И если бы Даша знала, какой он на самом деле, она не пришла бы спасать его. И Фома, если бы он был жив, узнав обо всём этом, непременно бы от него отвернулся. Иван точно знал. Любой бы отвернулся. Любой.       И даже хорошо было, что лошадь прервала его уже вертящееся на языке признание. Даша бы его не простила. Нужно было молчать и дальше. Иван ничего уже не мог исправить.