Часть 2

Все произошло слишком быстро. В один момент они ужинали за столом, смеясь и веселясь, наслаждаясь таким простым моментом, растворяясь в расслаблении, охватившем их тела под трели утренних птиц, щебечущих где-то рядом с домом. В следующий миг хор шагов забарабанил по деревянным половицам, когда один за другим они поспешили к звуку крика, с паникой в глазах, следя за встревоженными движениями матери, которая безутешно металась по пустой комнате их брата. — «Мама?» — окликнул кто-то из них. Они даже не были уверены, кто именно — никто из них не мог этого сказать. Этот момент был для них совершенно размытым, как бредовый сон, вызванный лихорадкой, который они точно забудут, как только проснутся. Но это была реальность. Реальность, которую они с трудом осознавали, была словно прозрачная вуаль, накрывшая их головы, погружая в туман, мешающий сосредоточиться и мыслить. Пыль под ногами — а, вернее, пепел, как сказал Фред — поднималась в воздух и кружила вокруг них, когда они двигались. Мелкие частицы становились видимыми сквозь солнечные лучи, пробивавшиеся через окно и наполнявшие тускло освещенную спальню светом, показывающим, в каком она состоянии. Она выглядела слишком чистой и в то же время недостаточно опрятной. Словно кто-то собирался переехать в только что снятую комнату: коробки на кровати были аккуратно сложены и подписаны, полки лишились книг и свитков, которые когда-то их наполняли, а любые украшения (семейные фотографии — все они хоть раз были в комнате Перси; их брат всегда придерживался минималистичного подхода к оформлению своей комнаты) были содраны с кривых гвоздей, которые теперь одиноко торчали из стены. Серый и белый пепел, покрывающий пол, резко контрастировал с предполагаемой аккуратностью и организованностью всего остального, создавая ощутимый диссонанс в обстановке. Дерево заскрипело, когда их мать открыла шкаф, почти вскрикнув снова, когда увидела, что его содержимое полностью опустошено, предположительно находясь в одной из коробок на постели, к которой она сразу же направилась. Она схватила одну из коробок и, разрывая обёртку ногтями, открыла две картонные пластины, защищавшие то, что было внутри. Одежда. Все вещи Перси были аккуратно сложены и уложены одна на другую. На самом верху лежал вязаный свитер, на котором желтовато-белая буква «П» выделялась на фоне темно-синей пряжи, словно в насмешку представая перед расстроенной женщиной. — «О, мой малыш,» — прошептала Молли. Её огрубевшая рука обвела инициалы, а другая скользнула под свитер и подняла его так осторожно, словно он собирался развалиться прямо у неё на глазах. Слабый запах горелой бумаги и дерева заполнил её ноздри, проникая в её тело, как река, прорвавшаяся через каменную плотину. Этот запах угрожал разрушить всё, что её сдерживало, и она поняла — возможно, именно это она ощущала — что вот-вот разорвётся на части. Подавляющая тревога и страх охватили её сердце, сжимая его и пачкая в своей липкости, словно сгнивший мёд, который противоречил всем законам природы. Как бы она ни старалась избавиться от этих чувств, страх лишь усиливался и добирался до её мозга, отсекая ту часть, что удерживала рациональное мышление. — «Мама...» — дрожащим голосом прошептал Джордж сквозь тишину, которая тяжело висела в удушающем воздухе. После нескольких секунд колебаний он собрался с духом и подошел ближе к Молли, положив руку на её дрожащее плечо. Он всё ещё ощущал себя в каком-то оцепенении, по крайней мере физически. Близнец не испытывал такого страха с тех пор, как впервые узнал, что Джинни увезли в Комнату. Этот страх лишил его и без того бледное лицо всех красок, отражая его текущие эмоции. — «Я уверен, что с ним всё в порядке, мама,» — тихо произнёс Фред, стоя рядом с ними. Уверенность в его словах была настолько слабой, насколько это возможно, и попытка сделать свой голос более уверенным не увенчалась успехом. — «Мы проверим часы, узнаем, куда он ушёл, а потом получим от него объяснения.» Фред испытывал страх. Джордж это чувствовал. Несмотря на его привычно оптимистичный взгляд на вещи, он был испуган, как и все остальные. Страх стал общим состоянием для них в этот момент. Но они не могли точно определить, чего именно боялись. Возможно, дело в том, что у них не было ни малейшего представления о том, почему и как их брат исчез без следа. А может быть, это была боязнь узнать правду. Молли просто кивнула, бережно прижимая свитер к груди, словно защищая его. Фред обернулся к Рону и Гарри, которые стояли в ожидании, не зная, что делать, и кивнул им головой, предлагая следовать за ним вниз, пока его близнец оставался с матерью. Они послушались, дождавшись, когда Фред выйдет первым, прежде чем последовать за ним. Спуск по лестнице в этот раз казался гораздо более медленным. Хотя они точно знали, куда идти, им не хватало уверенности, какой шаг должен быть следующим, ведь в их головах носилось множество вариантов о местонахождении Перси. Однако, зрелище, встретившее их, не давало единого разумного объяснения; они пытались придумать что-то за короткий путь к часам. Остановившись в нескольких шагах от механизма, они глядели на него с искренним замешательством. Первым из тройки с места двинулся Фред, его шаг почти соответствовал паническому ритму его матери. Нахмурив брови, он щелкнул пальцами по одной из ручек, пытаясь исправить странную аномалию. Когда это не дало результата, он еще больше занервничал и начал осторожно стучать по этой чертовой штуковине костяшками пальцев. Ручка, о которой шла речь, принадлежала никому иному, как Перси. Пока она была направлена в сад, надеясь указать, где он находится, изображение, которое должно было быть в круглой рамке ручки, померкло, а лицо Перси было жутко перечеркнуто черным, и оно не меняло своего положения, сколько бы раз Фред ни бил по часам. — «Фред, что с ним не так?» — дрожащим голосом спросил Рон, уловив, как дыхание Фреда, казалось, участилось, и его попытки сделать то, что он пытался сделать, в конечном итоге прекратились. Он сжался, смещая вес с одной ноги на другую. Близнец был так необычно тих, что это вызывало беспокойство и усиливало тревогу. — «Идите в сад. Сейчас же. Мы не...», — Фред глубоко вдохнул, поворачивая голову, чтобы взглянуть на них. — «Понятия не имею, какого черта, он не работает так, как должен, но он в порядке. Он указывает на сад. Мы найдем его там.» С решимостью, которая буквально съедала его изнутри и заставляла двигаться к выходу с Гарри и Роном, Фред начал поиски. Его взгляд скользил по колышущимся оттенкам зелёного и жёлтого перед ним, с Роном рядом. Гарри, казалось, двигался в другом направлении, хотя он мог бы увидеть его, если бы только повернул голову. Если честно, Фред не был уверен, где именно следует искать в первую очередь, но он шел. Он шёл. Он не был уверен, как долго он шел по полям. Он мог немного припомнить момент, когда он достиг заросшей ржи, которая так отчаянно нуждалась в хорошей жатве. Раздвигая стебли руками и протискиваясь между ними, он отчаянно звал своим голосом в утреннем воздухе, надеясь, что его слова достигнут ушей Перси. Должно быть, прошло несколько десятков минут, пока он пробирался через рожь. По крайней мере, так казалось ему. Он мог бы развернуться в любой момент, если бы не запах, который он едва уловил. Это было странно. Совсем не приятно. Фред сморщил нос от отвращения, а Рону пришлось подавить рвотный позыв, так как запах становился всё сильнее, когда они, несмотря на его протесты, продолжали двигаться к нему. — «Фред, пожалуйста. Это невыносимо,» — тихо заскулил Рон, прижимая ладонь к носу. Фред, конечно, не стал слушать младшего и снова раздвинул стебли — О. О, Мерлин. Если бы Фред знал, что ему предстоит увидеть, выходя из норы с младшими мальчиками, он, возможно, остановился бы, стер этот образ из самых глубоких уголков своего разума и жил в невежественном блаженстве. Но он не знал. Он не мог бы представить, чего ожидать, даже если бы его предупредили заранее. Как же он отчаянно хотел, чтобы его предупредили. Резкий запах, вопреки всем ожиданиям, в конечном итоге привел его к брату. Нет, нет, не к брату. Это был не его брат. Тело в ржи, тело с волшебной палочкой в нескольких дюймах от обгоревших кончиков пальцев; тело с обожжённой кожей, образ, врезавшийся в сетчатку его глаз и отказывающийся исчезать даже с максимально закрытыми глазами; тело с обожжённой плотью, чей запах заполнил его лёгкие, заставляя его согнуться пополам, а завтрак исторгнуться на землю, запятнанную смертью. Тело было всем и вся, но это был не Перси. В ушах Фреда звенело так громко, что он едва улавливал звук сломленного вопля Рона или шаги Гарри, который приближался к месту происшествия, не произнося ни слова, просто глядя, словно сам ужас олицетворялся в его взгляде. Он не знал, когда Джордж появился рядом, безмолвно обняв Рона, несмотря на его недоверие, когда реальность, которую тот отказывался принять, обрушилась на него. И он, конечно, не знал, когда Рон рухнул рядом с ним, с ледяным ужасом рыдая у тела. Единственное, что он знал, это то, что, несмотря на то что Перси был прямо перед его глазами, его отсутствие ещё никогда не ощущалось так мучительно.