Предисловие

ПРЕДИСЛОВИЕ

Тот, кто остался в живых, всегда чувствует себя виноватым.

(Джоан Роулинг "Гарри Поттер и Принц-полукровка")

***

      Ночь в Хогвартсе после финальной битвы застыла, словно подверглась заклинанию Иммобилус, плотно окутав замок тяжёлым пологом скорби. По коридорам скользили глухие звуки утраты и эхо далёких криков, будто сама магия замка пыталась унять боль и страх, просочившиеся в его стены. В воздухе стоял едкий запах горелого дерева, каменной взвеси и тёплой крови, не дававший забыть о тяжести прошедшей битвы.       Мир замер в ожидании: казалось, вот-вот что-то должно было произойти, но лишь тени прошлого бродили в полуразрушенных коридорах и залах, некогда наполненных детским смехом. Отдалённо доносились голоса тех, кто выжил, их слова были глухими, скупыми, будто сами они боялись потревожить покой ушедших, чьи тела поломанными куклами устилали пол Большого зала.       На нижнем этаже, в библиотеке, мадам Пинс, прихрамывая и утирая с морщинистого лица пот и грязь, водила палочкой над стопкой изуродованных книг, пытаясь спасти хотя бы часть из них. В окнах пустых классных комнат отражалась луна, обрамлённая трещинами в стекле. Даже портреты на стенах замерли: некоторые рамы опустели, другие покосились, их обитатели с грустным укором всматривались в происходящее за пределами их ограниченного пространства.       Гермиона всегда верила в силу магии Хогвартса — в её стойкость и защиту. Но сегодня это убеждение пошатнулось. Магия устало трескалась под тяжестью утрат, разделяя всеобщее горе.       Те, кому посчастливилось выжить, мало отличались от мёртвых — бледные, почти неподвижные, слепыми глазами они взирали на результаты своей борьбы. Победа, о которой все мечтали, вместо радости принесла лишь глухую тяжесть, обернувшуюся тяжкой ношей. Ценой триумфу стали страшные утраты, и отголоски жизни и смерти вибрировали в воздухе, как ритуальная мелодия, затихающая с каждым шагом.       Большой зал был местом общего сбора, куда стягивались все, пытаясь хоть как-то справиться с разрушительными последствиями. Гермиона вошла в зал вместе с Гарри и Роном. Пространство было наполнено шепотом: мракоборцы из Министерства пересчитывали тела, родственники искали своих близких. Плакала пожилая женщина, сжимая в руках окровавленную школьную мантию сына. Джинни сидела на полу рядом с телом Фреда, её лицо было залито слезами, но руки оставались напряжёнными, готовыми бороться до последнего.       Гермиона задержала взгляд на младшей Уизли, чувствуя, как внутри поднимается отчаянное желание помочь. Но она понимала, что сейчас не найдёт правильных слов. Её подруга, кажется, полностью ушла в своё горе, замкнувшись в него, как в доспехи.       — Я не могу… не могу на это смотреть, — хрипло произнес Рон, резко развернувшись и стремительно рванув прочь. Гарри хотел, правда хотел последовать за ним, но замер, глядя вслед уходящему другу. Его взгляд был тяжёлым, полным вины.       — Гермиона, пожалуйста, поговори с ним, — произнес он тихо. — Я… не знаю, не умею, понимаешь?       Девушка кивнула, но не сразу последовала за Роном. Её внимание задержалось на людях вокруг. Одноклассники, преподаватели, те, кого она знала всю жизнь, казались чужими. Даже магия, которая всегда согревала эти стены, теперь была холодной, больной. Гермиона впервые ощутила, что даже победа не может вернуть утерянного. Её взгляд остановился на упавшем стуле у преподавательского стола, на котором раньше сидел профессор Снейп. Её сердце болезненно сжалось, и в памяти всплыли его последние мгновения. Она вспомнила, как он лежал там, в луже собственной крови, как его глаза искали Гарри. Девушка отвернулась, отгоняя болезненные мысли. Не время думать о нём.       Рона она нашла в руинах башни Гриффиндора. Парень стоял у окна, облокотившись на треснутую раму. Оттуда открывался вид на запретный лес, освещённый голубым светом луны. На его лице застыла гримаса невыносимой боли.       — Рон… — аккуратно произнесла Гермиона, подходя ближе, перебирая в уме утешительные слова. Её мягкий настороженный голос тотчас наткнулся на глухую стену.       — Знаешь, я думал, что, если мы победим, то наконец-то станет легче, — начал Рон, не оборачиваясь, прерывая. — Что всё это закончится, и мы просто… будем жить дальше.       Он шумно вдохнул, разрывая повисшую паузу.       — Но теперь я смотрю на Джорджа… на маму, отца и Джинни. На братьев. На тебя. И не могу понять, как вообще после всего можно идти вперед.       Гермиона поняла, что боль Рона глубже, чем она думала. Это был не просто шок от потери. Его семья, такая прочная и тёплая, теперь была разбита, и он чувствовал себя ответственным за её восстановление. Гермиона, едва сдерживая душившие её слёзы, нежно обняла юношу за плечи. Горе Рона ощущалось как собственное. А то настоящее, её, было запрятано глубоко от посторонних глаз. Оно подождет, а сейчас, в эту бесконечную минуту самым важным и правильным было поддержать и утешить друга.       — Мы будем идти вперёд, Рон. Несмотря ни на что! По одному шагу за раз. — Её голос дрогнул, и девушка опустила взгляд.       Рон сжал её руку чуть сильнее, как будто эти слова давали ему опору, но ничего не ответил.

***

      Много позже, когда толпа в Большом зале начала редеть, а тела забрали, Гермиона вновь увидела Гарри. Он стоял чуть в стороне, рядом с Макгонагалл, склонившейся к нему. Строгий голос профессора звучал негромко, но отчётливо, в нем чувствовались и усталость, и забота. Гарри в ответ уверенно кивал, но лицо оставалось напряжённым, а взгляд был устремлён куда-то вдаль, сквозь окружающих людей и стены старого замка, в неведомое будущее. Словно он пытался осознать происходящее, но не мог ухватить реальность за хвост. Она ускользала, как вода сквозь пальцы.       Гермиона заметила, как с плеч Гарри, казалось, сползает невидимая тяжесть, но на её место тут же ложится новая. Это было как бесконечный цикл: освобождение сменялось новой ношей, и она не могла понять, сколько ещё её друг выдержит. Она некоторое время колебалась, прежде чем решилась подойти. После разговора с Роном её собственные мысли всё ещё были спутанными. Она не знала, как поддержать Гарри, и боялась, что он увидит в её глазах отражение своей собственной боли. Тем не менее, она смело сделала шаг вперёд.       Гарри заметил подругу, когда Макгонагалл уже уходила, и Гермиона уловила осколок его уставшего взгляда. В руках он держал нечто, частично завернутое в тёмную ткань. Гермиона сразу узнала предмет.       — Это…? — спросила она, с опаской кивая на сверток в его руке.       Гарри сжал свёрток крепче, как будто опасался, что кто-то может его отнять. Из-под ткани выглядывал обгоревший край диадемы Кандиды Когтевран, который искрился необычным, почти фиолетовым отливом, будто магия крестража оставила в металле свои следы даже после уничтожения. Гермиона поняла, что Гарри так и не смог избавиться от этого напоминания о битве в Выручай-комнате.       — Это всё, что осталось, — ответил он, опустив взгляд. — Пламя уничтожило проклятие… но что-то от самого артефакта выжило. Я не знаю, почему.       Гермиона медленно провела пальцами над обгоревшим металлом, будто пыталась ощутить остатки магии. Она вспомнила, как проклятие крестража, сокрытого в диадеме, противостояло дьявольскому огню, который Крэбб вызвал в Выручай-комнате. Сам крестраж — обломок души Волдеморта — был уничтожен, но этот кусочек древнего артефакта продолжал хранить в себе странную, отголосочную силу. Тогда они думали только о том, как выжить в бушующем огне. Но сейчас этот фрагмент прошлого напоминал, что магия не умирает так просто.       — О чем вы говорили с профессором? — спросила Гермиона, кивая в сторону Макгонагалл.       — Она хочет, чтобы я завтра отнёс это в Министерство. — Он осторожно похлопал по свёртку. — Они собираются уничтожить всё, что осталось от крестражей.       — Это правильно, — согласилась Гермиона. Её голос был спокойным, но безжизненным. Она смотрела на обугленную диадему, но мысли были далеко.       — А что насчёт… него? — Гарри осмотрелся, опасаясь, что кто-то подслушает их разговор. Его голос понизился. — Снейпа?       Слова Гарри повисли в воздухе, как удар гонга, возвращая её из затуманенного мира в настоящее. Сердце Гермионы сжалось. Это имя всё утро после битвы отторгала её память, но теперь оно вновь вырвалось наружу, с болью напоминая о последних часах битвы. Она закрыла глаза, и перед её мысленным взором вспыхнул тот момент: Визжащая хижина, запах крови, взгляд Снейпа, в котором застыла вечная тайна.       — Мы должны вернуться, — сказала она твёрдо. Голос прозвучал решительно, но внутри у Гермионы всё дрожало. — Его нельзя оставлять там.       Гарри смотрел на подругу с недоумением. Он будто искал в её словах ответ, который она сама не могла найти.       — Он мёртв, Гермиона, — наконец сказал он, стараясь быть мягким. — Что ещё мы можем сделать?       — Отдать дань уважения, похоронить его достойно, — прошептала она, но Гарри всё равно услышал. — Он заслужил покой.       Гермиона не помнила, как убедила Гарри вернуться в Визжащую хижину. Возможно, в её голосе звучала такая решимость, что он просто не нашёл сил спорить. Они шли через тёмный, влажный лес, молчаливые, погружённые в свои мысли. Гермиона не могла отделаться от гнетущего, иррационального чувства, что они опоздали.       Хижина показалась им из-за поворота тропы. Её окна смотрели чёрными провалами, а от покосившейся двери веяло зловещей пустотой. Гарри первым вошёл внутрь, вытянув палочку, и свет Люмоса наполнил мрачный, затхлый воздух.       — Здесь… никого, — сказал он, растерянно оглядываясь.       Гермиона шагнула внутрь вслед за Гарри, сердце билось всё быстрее. Вместе они направились к тому месту, где она оставила профессора Снейпа. Пол всё ещё был заляпан тёмными пятнами крови, но самого тела не было.       — Это невозможно, — едва слышно прошептала она, голос ломался. — Нет, это невозможно. Я… я оставила его здесь.       Она опустилась на колени, её пальцы судорожно касались пола и брошенной мантии, пытаясь найти хоть какой-то след. Она не могла поверить, что он просто исчез. Пальцы сжали ткань, пропитанную его кровью. Её губы дрожали, но ни один звук не сорвался. Тепло его жизни исчезло, и вместе с ним — что-то ещё, что она даже не успела понять.       — Может, кто-то забрал его, — предположил Гарри, стараясь звучать спокойно и рассудительно, но в его голосе слышалась тревога. — Министерство или…       — Или что? — резко перебила его Гермиона, подняв на него полный отчаяния взгляд. — Кто мог прийти сюда, когда все думали, что он враг? Никто не заботился о нём тогда, никто не пришёл бы сейчас.       Она отвела взгляд и с трудом поднялась на ноги. Гарри помедлил, явно не зная, что сказать.