Глава 5: Узоры теней

ГЛАВА 5: Узоры теней

«Больше всего я хочу прийти к тебе и лечь рядом. И знать, что у нас есть завтра.»

(Мацуо Монро «Научи меня умирать»)

***

      Гермиона проснулась с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь тяжёлые шторы. Тепло нового дня будто бы стремилось смыть тёмные оттенки её сновидений, но слова Снейпа продолжали звучать в её голове. «Найди меня… или найди себя». Эти слова пробуждали в ней не только страх, но и решимость.       Девушка повернула голову, и её взгляд упал на дальний угол комнаты. Серебристый силуэт лани, мягко переливающийся, привычно стоял там. Патронус Снейпа был почти невидим в утреннем свете, но его присутствие казалось ощутимым. Гермиона почувствовала, как её сердце наполняется теплом. Лань, этот молчаливый оберег, была чем-то большим, чем просто магия. Её грациозная фигура дарила чувство защищённости и тихой радости.       — Спасибо, — прошептала волшебница, не отводя взгляда.       Серебристая лань сделала шаг вперёд, на миг замерла, и глаза её сверкнули мягким светом. Гермиона поняла, это не просто патронус, а напоминание о человеке, чьё присутствие не смогла стереть сама смерть. В следующую секунду лань исчезла, оставив в воздухе лёгкий аромат петрикора, и Гермиона внезапно почувствовала: она готова двигаться дальше.       «Он всё ещё здесь», — подумала волшебница, вставая с постели. Её ладони слегка дрожали, но не от страха. Это был трепет перед неизвестным будущим.

***

      Позже, работая в лечебном крыле, Гермиона помогала мадам Помфри разбирать запасы зелий, уцелевших в битве и чудом сохранившихся после. В помещении царил мягкий полумрак, который успокаивал и одновременно погружал в размышления. Стеклянные полки, уставленные пузырьками и банками, мягко поблёскивали в свете зачарованных ламп, а за окном дождь мерно стучал по подоконникам, крышам и стеклам.       Гермиона старалась сосредоточиться на делах, но мысли о словах Дамблдора и странной магии любви, о которой он говорил, не отпускали её. Они звучали в голове, как мелодия, которую она не могла разобрать до конца:       «Любовь способна связать души. Она также может быть ключом к разгадке прошлого».       Её взгляд скользнул по флаконам с зельями, пока не остановился на настойке полыни. Её руки невольно сжали стеклянный сосуд, и внезапно перед глазами всплыл образ Северуса Снейпа. Его голос, холодный и строгий, прорезал тишину:       «Корень асфоделя с настойкой полыни. И что вы можете мне об этом сказать, мисс Грейнджер?»       Это была лишь память, но её пронизывала неожиданная ясность. Тогда, на первом уроке зелий, она не поняла, что его слова несли в себе скрытый смысл. Теперь же она знала наверняка: даже в самых простых вещах могла скрываться глубина, недоступная на первый взгляд.       Она на мгновение прикрыла глаза, представляя его лицо. Что-то изменилось в её восприятии: Снейп больше не казался ей лишь холодным и строгим наставником. Его образ стал сложным, неоднозначным, почти непостижимым. Гермиона задавалась вопросом: «знал ли он, что их пути пересекутся таким образом?»       Её мысли унеслись дальше. Магия любви… Она вспомнила описания в старинных книгах, которые говорили, что эта магия — не только о романтической привязанности. Это о чём-то более фундаментальном, о связи между людьми. Гермиона ощутила, как её сознание словно окружили тени из сна, и среди них выделилась одна — самая яркая, самая явная.       «Любовь? Любовь — это иллюзия, мисс Грейнджер. Всего лишь химия и обманчивое ощущение связи с кем-то. Но настоящая сила кроется в умении видеть сквозь эту дымку».       Сердце сжалось. Это были слова Северуса Снейпа, словно произнесённые прямо сейчас. Его голос в сознании звучал так отчётливо, что Гермиона на мгновение замерла, чувствуя холод его присутствия. Но странным образом этот холод не пугал, а, напротив, дарил странное ощущение защищённости, как и его патронус, охранявший её сон каждую ночь.       — Гермиона, о чем-то задумалась, дорогая? — голос мадам Помфри разорвал её мысли.       Она вздрогнула, почти уронив банку, которую держала в руках.       — Простите, мадам Помфри, я… это личное, — мягко ответила она, ставя банку на полку.       Мадам Помфри внимательно посмотрела на девушку, но не стала расспрашивать.       — Хорошо, милая. Но если что-то тревожит, ты знаешь, где меня найти, — сказала она и вернулась к своим делам.       Гермиона кивнула, но в голове всё ещё звучали слова, которые были одновременно её собственными мыслями, воспоминаниями и видениями наяву. Она повернулась к полке, но взгляд задержался на одной из бутылочек с зельем сна без сновидений.       «Возможно ли, что это я всё ещё блуждаю во сне?» — мелькнула мысль. Девушка тут же отогнала её, но пальцы дрожали, когда она взяла очередной пузырёк.       Этот вопрос прозвучал так отчётливо в её голове, что по спине пробежал холодок. Но, набрав воздуха в лёгкие, она решительно встряхнула головой и взглянула на часы. Сейчас не время для сомнений. Завтрак вот-вот должен был закончиться, а Гарри и Рон наверняка заждались её в Большом зале. Подавив тревогу, Гермиона убрала последние пузырьки на полки и поспешила к выходу.       Она шла по коридорам, чувствуя, как её разум охватывает новый вопрос: «что именно она пытается понять?» Любовь, магия, связь душ — всё это казалось невероятно сложным, но в то же время манило, словно обещая ответы на самые важные вопросы.       В голове звучал неумолимый шёпот: «Ты здесь не просто так».

***

      Гермиона сидела за завтраком напротив Гарри и Рона. Друзья оживлённо обсуждали восстановление тренировочного зала для дуэлей, споря, как лучше укрепить защитные заклинания. Гарри предлагал усилить магический барьер, а Рон настаивал, что нужны простые, но мощные чары для блокирования слишком жестоких атак. Гермиона изредка кивала и соглашалась, чтобы не выдать, что слушает их вполуха.       Её мысли, как заколдованные, возвращались к словам Дамблдора:       «Любовь… самая древняя магия, самая сложная из всех.»       Она ощущала странный контраст между этими словами и разговором друзей. Магия любви, о которой говорил Дамблдор, казалась чем-то запредельно глубоким, почти пугающим. Но ребята, обсуждающие простые заклинания, были здесь и сейчас, олицетворяя то, что ей всегда казалось надёжным и реальным.       Слова, похожие на загадку, терзали разум. Дамблдор говорил о магии, которая подчиняет и пленит, вызывает восторг, трепет и даже навязчивую одержимость. Но как это могло быть связано с её поисками? Почему он говорил это именно ей?       Погруженная в свои мысли, Гермиона не заметила, как замолчали Гарри и Рон. Они уставились на девушку, явно ожидая ответа.       — Гермиона? — позвал Гарри, пододвигаясь чуть ближе. — Ты вообще здесь?       — Что? — Она резко подняла голову, её щеки запылали. — Да-да, конечно. Вы говорили о тренировочном зале…       Рон фыркнул, закатив глаза.       — Нет, мы говорили о том, что тебя сейчас явно беспокоит что-то другое. Это потому, что мы недостаточно остроумны, или ты снова думаешь над чем-то гениальным?       Гарри бросил на Рона укоризненный взгляд, но поддержал его вопрос:       — Да ладно, Гермиона. Мы же друзья. Ты можешь рассказать нам.       Гермиона почувствовала укол вины. Они были правы. Друзья заслуживали, чтобы она поделилась с ними своими мыслями, но она понимала, что правду о своих снах и видениях Снейпа они вряд ли смогут принять. Гарри уже знал, но Рон, Джинни, Невилл... Это была её битва — странная, пугающая и необъяснимая. Гермиона на мгновение задумалась. Она уже не раз убеждалась, что иногда их простые слова наводили её на правильные мысли.       — Это связано с Дамблдором, — Гермиона наконец призналась и почувствовала необычайное облегчение. — Он сказал мне, что любовь — это самая сложная магия. Самая древняя и мощная. Я пытаюсь понять, что он имел в виду.       Гарри нахмурился, задумчиво опираясь на локоть.       — Магия любви? Это звучит как что-то из курса Флитвика или зельеварения. Разве мы это не проходили?       — Проходили, — подтвердила Гермиона. — Но то, о чём говорил Дамблдор, не просто про зелья вроде Амортенции. Он говорил о… настоящей силе, которая связана с эмоциями, с сердцем.       Рон кашлянул, привлекая внимание:       — Если честно, звучит как что-то из сказок о вейлах. Они же буквально ходячая магия любви, да?       Гермиона вздрогнула, услышав эти слова.       — Вейлы… — прошептала она, её глаза расширились.       Рон не обратил внимания на её реакцию и продолжил:       — Да, вейлы. Помните Кубок Огня? Флёр Делакур, лишь на четверть вейла. И то все парни, даже Гарри, чуть со скамей не свалились, когда она проходила мимо.       Гарри смутился, поймав недовольный взгляд Джинни, но, видя, что Рон настроен серьёзно, лишь усмехнулся:       — Да уж, это было странное ощущение. Её магия как будто заполняет комнату. Ты не можешь глаз от неё оторвать. И сердце бьется так странно: одновременно больно и сладко.       — Именно, — Рон кивнул, увлечённо жестикулируя. — А потом, помните, на свадьбе Билла и Флёр? Она казалась… ну, ещё ярче. Все мужчины просто столпились вокруг неё. Даже папа это заметил.       Гермиона внимательно вслушивалась в слова Рона. Вейлы. Их магия была описана в старых книгах как тонкая и сложная сеть чар, способная манипулировать чувствами. Могла ли эта магия быть примером той силы, о которой говорил Дамблдор? Или она была лишь её слабым отблеском?       — Ты об этом думаешь, да? — внезапно вмешалась Джинни, сидевшая в нескольких местах от них, но явно следившая за разговором.       Гермиона подняла на неё взгляд.       — О чём?       — О магии Флёр. Ты ведь упомянула любовь. А магия вейл — это не просто чары. Это нечто глубже, что воздействует на сердце и разум.       Гермиона во все глаза смотрела на Джинни. Она заметила что-то новое в тоне младшей Уизли. В голосе подруги не было ставшей уже привычной для Гермионы язвительности — скорее, любопытство и намёк на понимание. Может, Джинни знала больше, чем казалось на первый взгляд? Её недавний гнев и обида словно ушли на второй план.       — Магия, связанная с эмоциями… — тихо повторила Гермиона. — Джинни, ты гений! Джинни удивлённо подняла брови.       — Ну, я знаю, — сказала она с лёгкой улыбкой, но в её голосе сквозило удовольствие от похвалы. — Так что ты собираешься делать?       — Мне нужно поговорить с Флёр, — решительно объявила Гермиона.       Рон захлопал глазами.       — С Флёр? Ты серьёзно? А как ты это собираешься провернуть?       — Через вас, конечно, — ответила волшебница, повернувшись к Рону и Джинни. — Вы же её родственники. Ты, Рон, напишешь Биллу и спросишь, можем ли мы встретиться с Флёр.       — Я? — Рон выглядел озадаченным. — Почему я?       — Потому что ты его любимый младший братик, — отрезала Гермиона.       Рон открыл было рот, чтобы возразить, но Джинни, бросив на него острый взгляд, прервала:       — Успокойся, Рон. Это не конец света. Просто напиши письмо.       Гермиона, вдохновившись поддержкой подруги, решилась и ей задать вопрос:       — Джинни, ты могла бы написать Флёр? Знаю, в прошлом у вас всё было не очень гладко, но теперь вы, вроде как, нашли общий язык. Мне почему-то кажется, что тебя она точно выслушает.       Джинни кивнула, её лицо приняло серьёзное выражение.       — Хорошо. Я помогу. Но ты мне кое-что должна, Гермиона.       — Что угодно, — ответила та с благодарностью.       Гарри посмотрел на подругу, явно размышляя о чём-то.       — Гермиона, ты уверена, что это поможет?       — Нет, — честно призналась она. — Но это единственная зацепка, которая у меня есть.       Они переглянулись, понимая, что втягиваются в очередное приключение, возможно, не менее сложное, чем их прошлые испытания. Но теперь их объединяла не только общая цель, но и чувство, что это важно для всех.       Гермиона второй раз за последние сутки почувствовала, что она на верном пути.

***

      Вечером, когда общий зал Гриффиндора наполнился привычной суетой, Гермиона, Гарри, Рон и Джинни собрались у самого дальнего стола, чтобы обсудить, как связаться с Флёр. Снаружи дождь продолжал барабанить по окнам, и мягкий свет камина отражался в мерцающих каплях на стекле. Обстановка располагала к тихим разговорам, но их группа выглядела более сосредоточенной, чем остальные.       Рон, как всегда, начал с протестов.       — Почему это я должен писать Биллу? — недовольно пробормотал он, упираясь локтями в стол. — Он точно спросит, зачем это нужно, и, клянусь, я не хочу объяснять, что Гермиона интересуется магией любви.       — Потому что ты его брат, Рон, — строго напомнила Гермиона, сверкая глазами. — Билл тебе доверяет, и ему не придёт в голову подозревать что-то странное.       Рон продолжал хмуриться, но Джинни с улыбкой добавила:       — Если хочешь, могу я написать. Но, учитывая, как ты реагировал на Флёр раньше, Билл наверняка начнёт шутить о том, что ты в неё всё ещё влюблён.       Рон покраснел до корней волос, сливаясь с ними цветом, но взялся за перо.       — Ладно, — буркнул он. — Но вы мне должны! Если это выльется в дурацкие семейные подколы, я напомню, чья это была идея. — Он придвинул к себе лист пергамента, но замер, не зная, как начать.       Гарри ухмыльнулся и, откинувшись на спинку стула, подбодрил друга:       — Напиши что-то простое. Что-нибудь вроде «Привет, Билл! Как у вас с Флёр? Надеюсь, всё в порядке. Мы тут обсуждали магию вейл, и Гермиона подумала, что это интересно. Могли бы вы с Флёр что-нибудь рассказать?»       Рон скривился, но начал писать. Его почерк был небрежным, но он явно старался быть как можно аккуратнее. Друзья наблюдали за ним с лёгкими улыбками и периодически заговорщически переглядывались.       — И ещё добавь, что это важно, — вмешалась Гермиона, прищурившись. — Потому что это правда.       Тем временем Джинни, оторвавшись от наблюдения за стараниями Рона, повернулась к Гермионе.              — А я напишу Флёр. Думаю, от меня она это воспримет лучше, чем от тебя. — Джинни улыбнулась, но её тон стал серьёзнее. — Её магия — это не просто вейловская природа, знаешь ли. Она многое знает о чувствах и о том, как это связано с древними способностями её предков. — сказала девушка, пододвигая к себе ещё один лист пергамента. — На случай, если Рон забыл половину важных деталей.       — Эй! — возмутился он, но Джинни лишь показала ему язык и продолжила писать.       Гермиона кивнула, чувствуя облегчение от поддержки подруги.       — Спасибо, Джинни. Это важно. Я бы не попросила, если бы знала другой способ.             — Да ладно, — махнула рукой Джинни, пододвигая к себе чистый лист. — Но учти, ты мне тоже что-нибудь будешь должна.       Гарри, тем временем, повернулся к Гермионе.       — Думаешь, она действительно сможет помочь? — спросил он.       — Я не знаю, — честно ответила Гермиона, потирая виски. — Но её магия уникальна. Но если кто и понимает магию любви, то это Флёр. И даже если мы ничего не узнаем, это всё равно шаг в нужном направлении...       — Уникальна, — повторил Гарри задумчиво. — Да уж. Иногда её магия казалась почти пугающей.       Гермиона кивнула, вспомнив рассказы о вейлах из книг. Их магия могла быть завораживающей, но также опасной, если использовать её неосторожно.       Рон закончил своё письмо и, пододвинув его Гермионе, сказал:       — Вот, посмотри. Надеюсь, это не звучит слишком странно.       Гермиона быстро пробежала взглядом текст и кивнула.       — Отлично. Спасибо, Рон.       Через некоторое время письма были готовы. Джинни с удовлетворением отложила своё, а Рон посмотрел на Гермиону.       — И что теперь? — спросил он.       — Теперь совы, — сказала она. — Отправим их прямо сейчас.       Гарри встал, готовый идти вместе с ними, и вся компания направилась в совятню. Ночь уже окутала Хогвартс, но, казалось, даже дождь не мог приглушить их решимости. Совы зашумели, когда они вошли, а Гермиона прикрепила письма к ногам двух самых надёжных птиц.       — Отнесите это как можно быстрее, — сказала она, словно совы могли её понять. Когда птицы исчезли в темноте, Гермиона почувствовала, как внутри разгорается странная смесь тревоги и надежды. Теперь оставалось только ждать.

***

      Гермиона вернулась в свою комнату, чувствуя, как дневные события затихают в её сознании, уступая место пассивному ожиданию. Она устало опустилась на кровать, прислушиваясь к стуку дождя за окном. У неё было смутное ощущение, что ночь принесёт очередную деталь пазла.       Едва глаза закрылись, реальность начала таять, уступая место знакомому миру снов.       На этот раз сон начался мягче. Гермиона очутилась в башне, но атмосфера была другой — светлее, безопаснее. Лунный свет пробивался через разбитые витражи, а в воздухе ощущался лёгкий аромат каких-то незнакомых трав. Тени, обычно агрессивные и настойчивые, кружились плавно, исполняя таинственный танец.       Она шагнула вперёд, каблуки мягко коснулись мраморного пола, но звук оглушительным эхом разлетелся по залу. Тени тут же прекратили движение, среагировав на чужеродное присутствие.       — Ты снова здесь, — раздался голос, и Гермиона вздрогнула.       Северус Снейп стоял в центре зала, окружённый завораживающим вальсом теней. Его чёрная мантия выглядела продолжением тьмы вокруг. Он казался частью этого места, его душой, его сутью.       — Вы меня звали? — выдохнула Гермиона, чувствуя странную дрожь в голосе.       Снейп не ответил сразу. Он смотрел на неё с той самой смесью задумчивости и лёгкого презрения, которая всегда его отличала.       — Возможно, — произнёс он наконец, голос был холодным, но в нём звучала странная, едва уловимая мягкость. — Или, может быть, это ты зовёшь себя сюда.       Гермиона сделала ещё один шаг вперёд, чувствуя, как её ноги сами движутся навстречу ему.       — Я пытаюсь понять, — начала она, но замялась. — Я чувствую, что между нами есть какая-то связь. Что-то, что я не могу объяснить.       Снейп прищурился, его лицо оставалось неподвижным, но в глазах мелькнула искра интереса.       — Связь, — повторил он, и в его голосе появились едва заметные нотки насмешки. — Вы, мисс Грейнджер, всегда ищете ответы. Но что, если их нет?       Гермиона помедлила, её сердце забилось сильнее.       — Тогда зачем вы здесь? Зачем вы приходите в мои сны?       Снейп подошёл ближе, и тени вокруг него начали беспокойно клубиться.       — Это не я прихожу в ваши сны, — ответил он тихо, взгляд был пронизывающим. — Это ты, наглая девчонка, вторгаешься в моё существование.       Гермиона почувствовала, как её дыхание сбивается.       — Ваше существование? Но вы… — Она замолчала, не решаясь произнести последнее слово.       Снейп усмехнулся, его губы изогнулись в тени саркастической улыбки.       — Мёртв? — произнёс он с едва заметной издёвкой. — Возможно. Но разве смерть когда-либо была пределом для тех, кто способен чувствовать?       Его слова прозвучали странно, но в них была своя логика. Гермиона вдруг поняла, что её страх перед этим местом сменился чем-то иным. Это было… притяжение.       Она смотрела на своего бывшего профессора, пытаясь понять, что именно вызывает в ней это чувство. Его мрачная фигура, пронизанная тенями, не должна была казаться ей столь завораживающей. И всё же она чувствовала, как её тянет к нему, как её сердце начинает биться в ритме неведомой музыки.       — Если я вторгаюсь, — сказала она, чуть крепче сжав ладони, — значит, вы позволили это.       Снейп прищурился, его взгляд стал напряжённее.       — Возможно, — совсем тихо, — или, может быть, ты просто слишком упряма, чтобы уйти.       Тишина повисла между ними, её нарушал лишь слабый шорох теней и почти угасшая мелодия. Гермиона хотела спросить что-то ещё, но губы не могли вымолвить ни слова.       — Ты чувствуешь это, не так ли? — спросил Снейп, его голос был мягким, почти шёпотом.              Гермиона вздрогнула.       — Что?       — Притяжение. Магия, что связывает души. Ты ищешь ответы, потому что хочешь понять, почему ты связана со мной. Но, мисс Грейнджер, что если эта связь не имеет смысла? Что если это просто… случайность?       Его слова звучали сурово, но в них была скрытая боль. Гермиона смотрела на него, её сердце разрывалось между желанием понять и страхом услышать ответ.       — Я не верю в случайности, — тихо сказала она, делая шаг ближе.       И тогда, к её удивлению, Снейп протянул руку. Его пальцы были тонкими, почти призрачными, но они казались удивительно реальными.       — Тогда докажи это, — сказал он, его голос был полон вызова. — Докажи!       Гермиона замерла, её дыхание участилось. Его слова звучали как вызов, но в них был скрыт намёк. Она осторожно протянула руку, её пальцы коснулись его ладони. Это касание было странным — одновременно холодным и обжигающим, как будто она прикоснулась к чему-то, что существовало вне привычных понятий реальности.       Снейп не отводил глаз. Его лицо оставалось суровым, но в глубине тёмных глаз мелькнула едва заметная искра. Он смотрел на неё так, словно пытался разгадать её, понять, почему она оказалась здесь, в этом месте, где магия теней переплеталась с чувствами.       — Ты не боишься? — его голос звучал мягче, чем раньше, но не менее серьёзно.       Гермиона вскинула голову, её взгляд стал твёрже.       — Боюсь, — призналась она. — Но незнание страшит сильнее.       Снейп усмехнулся, но в этой усмешке сквозила печаль.       — В тебе всегда была эта жажда познания. Она тебя погубит, Грейнджер.       — Возможно, — ответила Гермиона, не отводя взгляда. — Но вы ведь не просто часть моего сна, не так ли? Я чувствую, что мы здесь по какой-то причине.       Он замолчал, будто обдумывал её слова. Тени вокруг начали двигаться быстрее, словно реагируя на их разговор.       — А если это место — лишь отражение твоих собственных страхов и желаний? — наконец произнёс он. — Что, если я — всего лишь проекция твоей вины? Или, быть может, твоей надежды?       Гермиона сжала его руку сильнее, как будто боялась, что он исчезнет.       — Вы слишком реальны для проекции, — сказала она твёрдо. — И слишком важны, чтобы быть просто сном.       Снейп поднял бровь, на его лице появилось выражение лёгкого удивления. Он хотел что-то сказать, но в этот момент тени вокруг них зашевелились ещё сильнее. Воздух в башне стал плотнее, словно сама магия пыталась соединить их или, напротив, разорвать эту связь.       — Ты хочешь знать, почему ты здесь, — сказал он, его голос звучал как шёпот, разносившийся эхом. — Но готова ли ты принять то, что узнаешь?       — Да, — ответила Гермиона, не задумываясь.       Снейп нахмурился, его взгляд стал тяжёлым.       — Тогда помни: любая истина имеет свою цену.       В этот момент тени взметнулись вверх, закружившись вокруг них, словно вихрь. Гермиона почувствовала, как её тело обжигает ледяной холод, а затем всё погрузилось в абсолютную тьму.       Но прежде чем сон исчез, она услышала его голос, звучащий, как далёкое эхо:       — Найди меня… в себе.       И с этими словами она проснулась. Её сердце колотилось, дыхание было сбивчивым. Лунный свет всё ещё струился через окно, но теперь она смотрела на него другими глазами. Слова Снейпа — или то, что она приняла за его слова, — продолжали звучать в её голове.       «Найди меня в себе.»       Очередная загадка, но Гермиона чувствовала, что ответ близко.

***

      Гермиона открыла глаза и на мгновение задержала дыхание. Лучи мягкого утреннего солнца пробивались сквозь тяжёлые шторы, приглашая к новому дню, но мысли всё ещё цеплялись за туманный след сна. Комната встретила её тишиной, нарушаемой лишь приглушённым шумом пробуждающегося замка. Сон всё ещё витал в сознании, оставляя чувство тревожного ожидания. Она не хотела думать об этом слишком долго, поэтому быстро поднялась с постели и направилась в ванную, стараясь сосредоточиться на предстоящем дне.       Завтрак в Большом зале был наполнен привычным шумом — звоном посуды, смехом и оживлёнными разговорами. Гермиона, сидевшая напротив Гарри и Рона, пыталась сосредоточиться на еде, но её мысли снова и снова возвращались к сну. Тени, голос Снейпа, его слова…       Её размышления были прерваны, когда в зал ворвалась сова, её оперение отливало серебром. Она пролетела прямо к столу Гриффиндора и, мягко приземлившись перед Гермионой, протянула лапу. К ней был привязан свёрток с аккуратным изящным узлом, словно сплетённым из тончайшей золотой нити.       — Это от Флёр? — удивлённо спросил Рон, вытягивая шею, чтобы рассмотреть свёрток       — Наверняка, — ответила Джинни, наклоняясь ближе. — Элегантно и слишком по-французски.       Гермиона осторожно отвязала свёрток и развернула его. Внутри оказался небольшой пергамент и… портключ. Это был изысканный серебряный кулон в форме маленькой ракушки, инкрустированный голубыми и белыми кристаллами. Он радугой переливался под светом свечей, излучая мягкое сияние. Даже без магии кулон выглядел как произведение искусства.       Гермиона торопливо развернула письмо. Почерк Флёр, ровный и элегантный, как и следовало ожидать, гласил:

Дорогая Гермиона,

Я была рада получить ваше письмо и, конечно, с удовольствием помогу. То, о чём вы спрашиваете, не является простым, но я уверена, что мы сможем обсудить это. Я чувствую, что ваши вопросы важны.

В качестве приглашения я отправляю вам портключ. Просто коснитесь его в три часа дня, и он перенесёт вас ко мне. Мы поговорим наедине — я уверена, что смогу дать вам ответы.

С уважением,

Флёр Делакур Уизли

      Гермиона дочитала письмо и встретилась глазами с Джинни.       — Она ответила быстрее, чем я ожидала, — сказала Гермиона, чувствуя смесь облегчения и нервозности.       — И? — Рон выглядел так, будто мог лопнуть от любопытства.       — Она приглашает меня к себе сегодня, — ответила Гермиона, показывая кулон.       Гарри внимательно посмотрел на портключ.       — Её стиль, — заметил он с лёгкой усмешкой. — Красиво, но с ощутимым зарядом магии. Чувствуешь?       — Ты пойдёшь? — спросила Джинни, её голос звучал серьёзно.       — Конечно, — уверенно ответила Гермиона, убирая портключ в карман мантии. — Это важная часть того, что я пытаюсь понять.       — Тогда держи нас в курсе, — сказал Гарри. — Если что-то пойдёт не так…       — Всё будет в порядке, — перебила его Гермиона, стараясь не выдать собственное волнение.       Она знала, что предстоящая встреча могла изменить многое. Магия вейл, о которой говорила Флёр, могла открыть не только тайны связи между людьми, но и затронуть нечто более глубокое — те самые узоры теней, которые она пыталась распутать.       В этот момент Гермиона чувствовала только одно: ей нужно было узнать правду, чего бы это ни стоило.