Часть V. Чувства неизвестных — Туманная обертка парка —

****

«Как больно… захлебнуться в море слез, Когда надежды плот разрушится на части, Когда ты окончательно поймешь, Что исчезает твое призрачное счастье». © Татьяна Многоликая.

****

Седьмое октября 20xx года.

Утро, казавшееся обыкновенным.

       1        — Гончик, — пшеничная мордочка весело выглянула из-за заваленного беспорядком стола и нежно улыбнулась, — поможешь полить цветы?        Кажется, именно так начиналось то утро спустя несколько дней после инцидента на пляже.        Они остались единственными щенками на базе – остальные отправились следить за порядком в городе – такие меры принимались Патрулем во избежание новых беспорядков. Причины "группового безумия" только расследовались, территорию пляжа оцепили красными лентами, но активистам того было недостаточно. Они продолжали настойчиво расспрашивать, что собирается предпринимать Патруль в такой ситуации дальше? Только что вообще могли сделать без того растерянные спасатели?        Люди требовали ответа, точного решения проблемы. Но существовало ли вообще такое решение? А если, допустим, да, справедливо ли было взваливать его поиски на одного единственного человека, Райдера? Он сам, казалось, уже ничего не понимал.        — Конечно! — быстро отреагировал овчар, несмотря на охватившие его голову тяжёлые мысли. — Принести воду?        Сегодня предстояла их очередь проводить генеральную уборку. Каждую неделю жеребьевкой выбиралось два щенка. Правда, последние несколько месяцев Скай с Гончиком постоянно попадались вместе – какое приятное совпадение! Щенки дружно притворялись, что не замечают шипперской наклонности этого самого приятного совпадения с каштановыми волосами и добрым голосом своего хозяина.        Казалось, все внезапно навалившееся на командира Патруля должно было заставить его кардинально позабыть о такой глупости. Но сегодняшним утром ничего не изменилось – отмеченные палочки достались главной парочке.        — Тетушка Теория Вероятности нервно застрелилась в уголке, — загадочно улыбнулся Рокки, нисколько не против подобного расклада.        — Колись, ты похитил богиню Удачи? — подмигнул далматинец Гончику и поспешил догнать спасателей, отправившихся на патрулирование.        Другим щенкам хотелось позволить парочке хоть немного насладиться компанией друг друга и расслабиться, что в последнее время удавалось крайне редко. И парочка понимала и мысленно благодарила друзей за такую возможность.        Странная выдалась та осень. Иногда, казалось, растягивалась, дни превращались долгими месяцами. Такие чувства обычно возникают у пленников, приговорённых к смертной казни и проживающих свою последнюю ночь. А иногда, казалось, наоборот, торопливо бежала – дни оборачивались короткими часами, те минутами, они в свою очередь секундами, и так до бесконечности, насколько способно только вообще сузиться время. Так обычно происходит в компании самого дорогого и любимого, единственного для тебя человека или щенка.        И все вроде хорошо – время непостоянно, оно всегда идет своей чередой, если не одно странное но. Чувство ускоренного и замедленного времени не чередовалось. Оно возникало одновременно.        Вот неторопливо падает красный кленовый листок, что успеваешь разглядеть каждую его прожилочку, каждую тоненькую сеточку огненной пластинки. Она оказалась именно огненной – не однородно красной. Малиновыми были острые кончики, чуть желтоватым сияла область около черешка, плясали по всей поверхности рыжеватые пятнышки, точно веснушки на лице рыжего человека. Вот он приземляется к своим кленовым красным товарищам – сначала касается кончиками, после слегка отлетает в сторону, ведомый порывом ветра, и наконец растворяется среди своих. Они не красными оказались, скорее печально бордовыми, что захотелось, как в одном мультике, повесить на ветку деревянное солнце и осветить его фонариком. После стоять рядышком, стоять долго, смотреть на неровно разукрашенный желтый круг, попивая горячий, согретый точно лучами этого самого ненастоящего солнца осенний чай. Уютно становилось, спокойно. Все недавние события казались такими далекими, будто произошли в другой вселенной, в совсем другой жизни. И хочется просто стоять, наблюдая за полетом листьев и теплым светом деревянного солнца. Как вдруг... Одновременно с этим приятным чувством резко вскакиваешь с места, бросая все, находящееся под лапами. Не специально переворачиваешь стол, полный мусора. Она успела убрать лишь немного. Листы, обертки, бумажки, карандаши, часы, фантики валятся вниз с неприятным шумом. Точно, фантики! Их крошечная коллекция. Спаниелька резко обернулась, зацепила ковер, споткнулась и, проехавшись по нему, принялась собирать цветные прямоугольники. И хоть ничего им не угрожало, Скай вдруг представилось, как откроются двери, поднимется страшная буря, фантики вдруг поднимутся и разлетятся под сильным ветром, завертятся в беспощадном ритме, затрепещут их тоненькие края, такие яркие и цветастые, с узорами-полосочками и часто золотыми эмблемами с названиями фирмы или самой конфеты. Она может быть самой дешёвой, невкусной, но фантик от того не потеряет своей красоты. Наоборот, только освободится от оболочки – вот именно оболочки, хотя его самого принимают за обёртку – и найдет свою настоящую цену. Эти фантики – самый обыкновенный мусор. Но, может, где-то далеко есть кто-то, для кого они имеют особенную ценность. И однажды там их тоже унесет бурей, и кто-то другой, не видящий их важность, но для кого важен тот, кому они дороги, побежит под градом дождя с завывающим ветром, вдруг бросится под падающее дерево, но спасет такой, казалось бы, обыкновенный мусор. Потому что для кого-то другого, важного ему, эти фантики словно сокровище. Но вот спаниелька, собравшая половину всех разлетевшихся, помотала головой. Что за странная картина ей представилась? Однако летчица бережно положила фантики около перевернутого стола и, заскользив по ковру, наконец выбежала из башни. Распахнулись двери, повеяло осенним холодом, но Скай, не обращая внимания на ветер, бросилась вперед. Точно, ее ведь позвали!        Башня спасателей располагала краном на наружной стене — специально для уличных работ, чтобы не протягивать шланг по всей базе. Именно к нему, прихватив лейку, отправился набирать воду Гончик.        Именно там почувствовал это душераздирающее отчаяние — полившаяся вода оказалась насыщенно-красной, почти кровавой, с неоднородными темными прожилочками.        Он отказывался верить в происходящее! Всем сердцем отвергал увиденное! Потому позвал спаниельку — хотелось убедиться в собственном безумии. Только тщетно — он не сумасшедший. И это не галлюцинации. Одни только широко распахнувшиеся розовые глаза это доказывали.        Струящаяся вода наполнила лейку кровавой субстанцией.        — Ничего не понимаю, — покачал головой Гончик. — Водоканал Бухты идет из водохранилища. Она не должна быть такой... Она не связана с морем!        — Видимо... — мрачно проронила Скай. — Все хуже, чем мы предполагали.        Спасатели связались с Райдером. Только никаких объяснений не последовало. Лидер Патруля находился не в меньшем смятении и уже направлялся к водохранилищу.        Оказалось, их кран не единственный источал красное месиво. Безумие поглотило весь город.       — Пахнет как обычная вода, только сладковатая, — спаниелька наклонилась над лейкой.        — Не пей, — тревожно отозвался Гончик. — Мне это не нравится.        — Может, попробуем фильтр?        Попробовали. Отыскали среди всего многомиллионного сокровища мастерской. Немного времени, и... чудо свершилось — вода обрела свой естественный прозрачный цвет. Только запах никуда не делся.        — Нужно отправить в лабораторию.        Спаниелька кивнула.        — Знаешь, я наконец поняла, что мне напоминает этот запах. Это бульон. Прямо как бульон борща с Летнего праздника!        Гончику тоже вспомнился этот запах. Ему уже приходилось чувствовать его прежде. И не только на празднике. Еще в темноте, когда отправился принести плед Скай.        — Маршалл каждый день лунатит, — проговорил Гончик, точно самому себе. — Только проснусь, и он начинает ходить. Все время пытается выскользнуть на улицу. И постоянно шепчет, что его зовет богиня... Падшая богиня борща.        — Неужели в Бухте Приключений кто-то основал культ? Культ Богини Борща, — Скай попыталась улыбнуться. Сказанное казалось глупой шуткой, но... Кривой вышла та несчастная улыбка.        — Не знаю, но... все это так странно...

Седьмое октября 20xx года.

Телеканал «LV TV». Вечерний выпуск новостей.

       2        «Соленый ветер развевает волосы, в воздухе — запах водорослей, бульона и тревоги. У красных лент — нервное напряжение, смешанное с упрямой надеждой. Здесь, на границе дозволенного, разворачивается драма, которую не покажут в официальных новостях.        Я — Владимир Лизницкий. Это прямой репортаж с места событий специально для телеканала «LV TV».

[Короткая новостная заставка]

       «Красная вода, красные ленты, красный закат. Еще несколько дней назад это была обычная бухта. Теперь – место паломничества безумцев, утверждающих, что их зовет Богиня Борща. Групповое безумие, как это назвали власти, стало причиной перекрытия пляжа. Но за этой сухой формулировкой – истории людей, потерявших рассудок в поисках чего-то, что они сами не могут объяснить. Уже третий день к побережью Бухты Приключений стягиваются люди, надеясь прорваться к морю. Вчера здесь была толпа, сегодня – лишь горстка самых верных. Вероятно, новость о том, что красная вода теперь течет из-под крана, охладила их пыл. Но остались вопросы: что собирается предпринять Щенячий Патруль? Существует ли на самом деле богиня, и если да, то чего она хочет? И куда пропал тот харизматичный проповедник?...».        Пшшшш...

       [Разорванные помехи].

       Пшшшшшшшшшшшшшш...       «...Пока не опустеет мировой котел,       Пока не смолкнет в нашем сердце зов нашей богини!       Да прибудет с нами Богиня!       Аминь!»        Пшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшш...        «Программа временно прерывается. Просим прощения за неудобства. Пожалуйста, оставайтесь с нами и...        Отдайте душу великой Богине!».

Восьмое октября 20xx года.

Поздний вечер.

       3        Ему никогда не нравилась темнота. Пустота, пугающая своей неизвестностью. В ней реальность точно расплавлялась. Ничего не оставалось, только бесформенные призраки теней и силуэтов предметов.        И он оказывался один, тет-а-тет со своими демонами        «Думаешь, тебе удастся что-нибудь изменить? — шептала темнота. — Здесь ты беспомощен».        Потому предпочитал спать там, откуда хорошо просматривались городские огоньки и безмолвные осколки звезд. Когда приходилось выбирать между поглощенной темнотой кроватью и освещенным лунным светом пуфиком... в действительности и нечего было выбирать.        Устроившись на маленьком мятом кружочке, напоминающим картофелину, он, рассматривая город, пытался сбежать от собственных страхов.        Но сейчас даже они казались меньшим злом. Отсутствие возможности помочь — вот что душило его по-настоящему.        Он чувствовал себя зрителем в театре абсурда, где на сцене разворачивался кошмар, а он не мог пошевелиться.        А если задуматься, что вообще можно было сделать?        Вчера они проинструктировали ни в коем случае не пить красную воду. Собрали все имеющиеся фильтры и раздали людям. Пытались успокоить, что совсем скоро все наладится, что это просто природная аномалия... Бухта превратилась в красную похлебку, потом появился проклятый культ Богини Борща, теперь еще этот водоканал. Подумаешь! Просто природная аномалия... Так приходилось внушать спасателям.        Но что, черт возьми, происходит? Одна Борщевая Богиня, если, она, конечно, вообще существует, знает!        Что делать в этой ситуации спасателям? Это он и пытался придумать.        Приглушенное мерцание фонарных столбов напоминало цвет потрескавшейся алюминиевой фольги. Оно едва рассеивало вечерний туман, собравшийся среди стволов тоскливых деревьев плотной дымкой. Одна асфальтированная дорожка с раскиданными повсюду красными листьями более менее просматривалась в ней.        Не получалось разглядеть и звезды —пепельные тучи сомкнулись под небесами, и едва заметный моросящий дождик окропил волосы.        Пустым и заброшенным выглядел городской парк. Некогда пристанище для охотников на призраков, революционеров, благородных и самых простых разбойников — так называли себя играющие здесь дети. Место проведения семейных пикников и приятных выходных, летних выступлений, праздников и банкетов. Теперь же парк выглядел локацией американского ужастика.        Недешевого однако — жути нагоняла пустота. Но особенно единственная фигура, мелькающая под черными фонарями.        Быстрая бесцельная ходьба утомляла, но способа заставить голову работать лучше не придумалось.        Пронизывающий холод не давал расслабиться, освежал горячие мысли и позволял спокойно дышать. Здесь не чувствовалось сладковатого аромата, наполнившего город с появлением в водоканале красной воды. Но не холодно — плечи заботливо укутывал бирюзовый шарф. Только кончик носа немного покраснел — это Райдер заметил, проверяя время на телефоне. Одиннадцать часов.        Пора бы возвращаться, только не хотелось покидать полюбившуюся тишину. Лишь протяжный шелест листвы заставлял поворачивать голову. Иногда казалось, что на дорожке вот-вот кто-нибудь появится. Но каменная плитка оставалась пуста.        «Закрой глаза и наблюдай, — послышался скрипучий голос внутреннего демона, — как разваливается по частям мир, который ты так старательно пытался защитить».        «Я не собираюсь бездействовать! Только не теперь!»        Парень резко обернулся — предчувствие не подвело. Из туманной дымки испуганно выглянула женская фигура.        — Извините... — она осторожно шагнула вперед. — Вы не находили кошелек?        Внезапно появившаяся девушка выглядела заблудившимся призраком — такой бледной она показалась. Только волосы — длинные и прямые, цвета вороньего крыла, выбивались из всего потустороннего образа.        — Такой небольшой, — мелодично качнулись волосы, несколько локонов мягко выскользнуло вперед.        Девушка приподняла руки и выставила ладошки на небольшом расстоянии друг от друга, показывая, насколько небольшим был кошелек.        Руки окутывали не первой свежести бинты.        — Выглядит как лягушонок... Вы смотрели один японский мультик? Там у главного героя был такой...        В потрескавшемся алюминиевом свете блеснули огоньки светло-коричневых глаз. Его сложно назвать карим. Скорее нежно-каштановым с бликами оловянного или оливкового.        — Я сегодня потеряла, нигде не могу найти... Может, вы видели?        Голову прикрывал капюшон дождевика, и на этом подходящая погоде одежда заканчивалась. Призрачная девушка оказалась в юбке и заметно дрожала.        Райдер огляделся. Если и приходилось проходить мимо кошелька, даже такого необычного, он все равно бы его не заметил.        — Нет. Вам помочь?        Точно дожидаясь этого предложения, девушка быстро кивнула.        — Я сегодня проходила здесь и, наверное, уронила...        Они двинулись вперед по ускользающей дорожке, медленно шли, почти соприкасаясь плечами. Он чувствовал неровное дыхание своего неожиданного спутника, обрывистые движения и шаги. Только не обращал на них внимания — голова пыталась отыскать способ, позволивший бы остановить безумие.        Глаза скользили по сырой дорожке, облепленной листьями и отражениями луж. Искал ли он кошелек? Возможно. Но не так, как ответы на круговорот вопросов.        «Если это вирус? Или гипнотический аппарат? Яд замедленного действия? Или секретная разработка биологического оружия? Аномалия? Чудо? Божественная кара? Что это такое? И чем нам теперь поить город? Вода после фильтрации выглядит обычной, но... насколько она безопасна?».        Девушка внезапно ускорилась, подбежала к маленькому предмету около скамейки и подняла нечто зеленое. Кошелек. И правда лягушонок, даже глаза пришиты. Только удивительно — на фоне сырой дорожки он выглядел совсем сухим.        — Нашелся, — выдохнула девушка и повернулась к Райдеру. Глаза того смотрели сквозь пространство, сквозь нее и все происходящее вокруг.        Девушка поежилась. Посмотрела на ладони, обернутые бинтом и сжала в кулаки. Она подскочила и пронзительно уставилась на Райдера, остановившись в каких-то миллиметрах до его груди.        — Почему ты игнорируешь меня? —нежно-каштановые глаза загорелись отчаянием.        Райдер отрешенно посмотрел на незнакомку. Ему вспомнилось, где приходилось встречать это бледное лицо раньше.        — Почему меня не замечаешь? Почему ничего не говоришь, не реагируешь? Я словно призрак, не человек!        — Почему ты так говоришь? — парень попытался успокаивающе улыбнуться, но был в силах только ошеломленно застыть.        — Ты помнишь меня? Я... уже столько времени пытаюсь быть как можно ближе к тебе! При первой возможности помогала на волонтерских или общественных работах! На праздники отправляла открытки, писала письма! И ты отвечал мне! Но... даже не спросил моего имени.        — И как... — растерянно спросил Райдер, — тебя зовут?        Ему действительно приходилось получать новогодние и другие отрывки, читать благодарные письма, но... Их было столько, что Райдер давно перестал помнить всех отправителей. Разве запомнишь, когда добрая часть города постоянно отправляет конверты?        — Я... — губы напряженно сжались. — Даже если скажу, для тебя мое имя все равно будет звучать как пустой звук. Как ничто. Как [...].        Да, теперь он окончательно вспомнил, когда в последний раз встречал эту девушку. Пятое октября. "Групповое безумие".        Она осталась последним человеком на опустевшем пляже. Он перемотал порезы на ее ладонях бинтом. Тем самым, который сейчас находится на них.        [...] опустила голову и отступила назад. Сделала еще несколько шагов и быстро повернулась, бросилась бежать по дорожке, и вороньего цвета волосы последними исчезли в туманной дымке.        — Я тебя люблю! — разрывающееся раздалось из пустоты. — Больше всего на свете! Люблю!       «Люблю».        «Люб...».        «Лю...».        Эхом раздавалось в голове застывшего парня.